Фреска о Аль-Байте

— Сехмет, как думаешь, почему людей тянет к искусству? — Потому что это прибыльно? — Нет, это единственный способ оставить след на земле.

***

Узнав о том, что его дочь была принята в мастерскую Сета, Халиль решил устроить настоящее празднование. Теперь Сехмет не абы кто, а ученица у богатея. Ну не праздник ли? Теперь ему даже не придется искать дочери жениха для того, чтобы она стала хоть кем-то. — Как камень с плеч, Сехмет. Горжусь! Похлопал в ладоши он. Даже слуги были в немом восторге от того, каким снисходительным по отношению к ним вдруг стал писец-хозяин. Оттого даже подготовка к пиру шла легче обычного. Да и сама Сехмет, к слову, тоже была в весьма приподнятом настроении. Вся светилась и только думала о том, какая жизнь её ждёт. Халиль в конечном счёте пригласил даже самого Сета, но тот не пришел, сославшись на сущие пустяки: Видите ли, в этот день у него уже была намечена встреча с кем-то очень важным, кто, по его же словам, умеет варить такое пиво, которого на таких пирах, как устраивает мой отец, днём с огнём не сыскать! Халиль удивился, но в штыки не воспринял. Похоже он ожидал такой реакции больше, чем любой другой. — Зачем впадать в уныние, если главная виновница торжества в приглашении даже не нуждается? Говорил он, наблюдая за тем, как счастливая Сехмет один за другим примеряет изысканные наряды. Любо-дорого Халилю было смотреть на все это. Единственная дочь, да ещё и такая красавица! В жены взял бы, да семейные узы не позволяют. Таким только богам промышлять дозволено. Постепенно в дом к двум сенетам сходилась вся округа, и даже мелкие купцы хотели великодушно разделить такую радость. А Секх только и рада была такому наплыву гостей. Есть ведь повод для празднества, так почему бы и нет? Дальше все пиршество пролетело как в сплошном тумане. Сначала пришли самые близкие друзья отца, такие же угрюмые писцы, как и он сам, с треугольными символами на щеках. Поздравили меня, значит, от всей души и ушли к отцу, и больше не обращались. Потом пришли девицы-подруги с базара, расцеловали в обе щеки, и, как ни странно, тоже ушли, и до конца вечера, в моем же доме, обо мне не вспоминали. И так происходило, скажу я вам, раз десять, не меньше. К последнему заходу гостей Сехмет уже даже успела устать от извечных любезных улыбок «в ответ». Но, впрочем, все было более чем хорошо. К сожалению, уже к третьему дню таких плясок Сехмет накрыло простой человеческой скукой, потому она, после недолгих раздумий, умчалась собираться в далёкий путь. Не колеблясь девушка забежала в просторную опочевальню и резко остановилась. — О Маре! надеюсь Мастер Сет не отправит меня обратно «праздновать».О моя Маре, пошли ему какое-нибудь хорошее видение в голову, умоляю! В комнате было по прежнему тихо. Потому девушка неспешно прошла вперёд, размышляя вслух. — О, ну конечно, как моя молитва может быть услышана, если она и не молитва вовсе? Конечно, самостоятельно собираться в путь не входило в ее планы, потому, прежде чем собрать вещи, Сехмет подозвала тех немногих слуг, что не были заняты пиром, и уже они помогли ей собрать то немногое из вещей, что необходимо для путешествия длиной в несколько часов. О, погодите, я же вам забыла рассказать, да? Ох дурная моя голова… Все прошлые поездки к Сету и обратно Халиль, из соображений безопасности, поручал вместе с Сехмет ехать как минимум двум самым крепким слугам. Далёкие поездки в одиночку для молодых девиц при золоте, вроде меня, в то время не всегда заканчивались прибытием к месту назначения. Кто же знал, что предусмотрительность отца покажет себя в действии только спустя добрые полвека. И кто же знал, что даже несмотря на это я буду по прежнему скучать по тем дням. И, к слову, эта поездка не была исключением. Потому Сехмет, не долго думая, взяла двоих свободных слуг, наспех настрочив весточку Халилю, и отправилась в путь прямиком к мастерской. А пока наша героиня в дороге, мой набросок для фрески почти закончен. За все время рассказа, графитом в своей руке вдоль всей стены я успела набросать песчаную окраину города. Моего родного города, пейзажи которого до сих пор всплывают в моей памяти так четко, что я могла бы без единой ошибки нарисовать хоть сто таких, если бы знала, что это поможет мне вернуться в родные края. И так, раз уж мы отвлеклись на лирическое отступление, то пора бы вернуться к Сехмет. Ах вот же она, уже подъезжает на повозке к средних размеров строению. В отличие от обычных художественных мастерских, у учителя Секх она была не пристроена ни к храму, ни к чему-либо подобному. Но мастерские без религиозного уклона в Та-Сенете в те времена были всё равно, что вюрфельшпильцы без их парящих приблуд, делающих за них половину всей грязной работы. Однако, даже не будучи подобием пристройки к храму, мастерская Сета явалялась местом, где Штоша любили и уважали больше, чем Фараона. Забавно, правда? Стоило только девушке оказаться внутри здания, как сразу же стало понятно, для чего оно предназначено: длинный коридор весь по бокам был исписан незатейливыми узорами и иллюстрациями. Где-то были фишки с квадратными головами, где-то с прямоугольными. Среди коридора не было ничего, за что мог зацепиться взгляд, помимо фресок конечно же. — Мастер Сет? Сехмет боязно заглянула за дверь, в главный зал, оснащенный столами и станками-мольбертами. Мастера там всё таки не было. Зато были ученики. Много учеников. — Если бы Фараон взглянул на этот набросок, он бы тебя сразу же казнил, Месдемет. Внушительных размеров сенет с усами и треугольниками на щеках, да с увесистой накидкой на плечах тыкнул пальцем по папирусу. — Да тихо ты! Огрызнулся худой парень, стоявший напротив него. Сначала он хотел заикнутся о чем-то в ответ, но затем его взгляд сосредоточился на мне. В ту же минуту он махнул мне рукой и подозвал к себе с весьма уверенным видом. — Эй, Сехмет, давай к нам! У нас тут дилемма недетская. Будешь судьей. Девушка опять замерла. В её голове за секунду родилась вселенная из сотен тысяч вопросов. И самым важным из них был… — Откуда вы знаете мое имя?! Высокий мужчина, все это время косящийся на папирус с неудачным рисунком, вдруг поднял на нее строгий взгляд. Сехмет часто заморгала и отступила на шаг. — Ну как откуда? Сегодня утром мастер, раздавая нам указания на весь день, между делом рассказал о том, что со дня на день сюда прибудет еще одна заблудшая душа. Ну так что, решишь дилему? Тут уже сама Сехмет заинтересовалась и подошла ближе, абсолютно не замечая, что за ней сейчас наблюдало пол мастерской. Она, с виду очень хрупкая, рядом с этими двумя мужчинами казалась вдвое меньше. — А обзорчика мне никакого не устроят? Или, может, вводный урок там, проверка навыков. Посвящение в художники? Только она успела договорить, как кто-то сзади подкрался и взял ее за плечи. Сехмет тут же дернулась, из ее рта резко вылетел крик: — Не подкрадывайся ко мне так! Я такими темпами на суд к Штошу попаду первее отца! Девица за ее спиной отшатнулась, видимо, тоже испугавшись, и метнула разъяренный взгляд на высокого мужика. — Вы хоть представились бы! Зашугали её, бедную, своей мелочной грызнёй, подмастерье безрукое! Девушка взглянула на Сехмет, и ее лицо тут же смягчилось. Оба парня виновато потупились. — Сехмет, не боись ты так. Будет тебе и обзор мастерской, и первое занятие. Просто мастер сейчас занят. Да он, впрочем, частенько бывает занят, так что привыкай. В этот момент один из парней, тот что повыше и помрачнее, с усами ещё такой, медленно поднялся со стульчика и протянул Секх жилистую руку. — Шахрияр я. Он даже постарался улыбнуться ей, дабы выглядеть менее угрожающим. Стоит сказать, на юную Сехмет это оказало не абы какое впечатление. В глазах заиграли искры, и она не колеблясь пожала ему руку. — Вы тут за главного сейчас? — Как бы не так. Шахрияр закатил глаза, покосившись за спину новоиспечённой художницы. — Таир, видишь? Она считает меня за правую руку Мастера. Сама бледнолицая Таир, которая, к слову, этой правой рукой и была, скептично захлопала ресницами. — Шел бы ты горшки расписывать, а то только и умеешь, что языком молоть, а как в курс дел новобранку ввести, так так и не ввел, Штош бы тебя побрал. Правая рука, как же. Шахрияр вдруг выпрямился и со злобы стукнул кулаком по станку. — Я-то?! Ничего не умею?! Да у меня пятеро детей с женой дома! Думаешь я какому-то ребенку мастерскую показать не могу?! Вот тут уже вспыхнула Секх. Если бы не эта мастерская — она была бы без пяти минут чья-то примерная жена. Жена, но не дочь же! К счастью, благоразумие в голове у нее было, поэтому спорить девушка не полезла, просто молча оглянулась в поисках хоть какой-то поддержки. В этот момент широкоплечий мужчина взял новобранку под локоть и показательно повел ее к дверям, но не успел ничего ещё сделать, как в помещение вальяжно вошёл Сет. Окинув взглядом притихших подмастерье, наставник наконец произнёс: — Ну как тебе мастерская, Секх? В зале по-прежнему царила напряжённая тишина. Виновница сей картины молча повернулась ко всем присутствующим. Сейчас ей явно нужно было как-то заслужить их уважение. Вопрос жизни и смерти, Секх, думай! — О, она очень красивая. И удобная, да! Мы с Шахрияром только-только вернулись. Он показал мне всё-превсё, честно-пречестно! Тогда мастер всмотрелся ей в глаза и хотел было уже возразить, ибо вся ситуация была видна ему, как на ладони, хоть тогда и казалось будто он — самая невинная, ни о чем не ведающая душа во всей этой истории, но в последний момент пожал плечами и расхохотался. — Ну вы и лица конечно скуксили, господа! Если бы я мог показать фреску с вашими лицами фараону — он бы умер в тот же момент, ха-ха-ха! Мда, очень забавно, Мастер Сет. Но как бы абсурдно это ни выглядело, обстановка действительно разрядилась и мастерская снова ожила. Кто-то молча, не говоря ни слова, вернулся к замешиванию красок, кто-то развернулся лишь бы избежать столкновения взглядов, а вот Шахрияр взглянул на Сехмет довольно, и с благодарностью пхнул за двери, в то помещение, с которого хотел начать показывать ей все, а затем по дружески шепнул: — Мастерская в твоём распоряжении. Счастливой прогулки. И тут же закрыл за ней дверь, скрывая от глаз мастера. Каков хитрец. Ещё несколько секунд Сехмет стояла в оцепенении, а затем упорхала рассматривать те места, которые менее чем за год станут для нее чем-то вроде второго дома. Относительно высокие потолки и толстые стены, увешанные папирусами и записями, в свете медленно плывущего по безоблачному небу солнца не вызвали у девчушки никакой реакции. Цветные, с бордово-красным переливом, ковры, как ни странно, тоже. — У меня дома два таких же лежат. Их что, одни и те же рабы шьют? Похоже, это помещение, несмотря на свою разукрашеность, использовалось для хранения ненужной утвари, иначе на тот момент Секх не могла объяснить себе, почему там был такой ужасный беспорядок: Вазы и кувшины валялись то там, то сям, местами потрескавшиеся и разбитые. Мольберты были грубо сложены друг на друга и брошены в угол. Где-то пылью покрывались свёртки-папирусы. — Надо будет спросить об этом у мастера… Негоже это как-то, ну совсем негоже. Странное это дело, однако. Неуж-то тут даже слуг нету? Она прошагала к ещё одним дверям, бросив на них полуденную тень. И стоило ей пройти вперед, как все сразу стало понятно. — Значит кладовая у него во многовековой пыли, а алтарь Штоша аж блестит, да ещё и золотом покрыт?! Ну теперь-то понятно, почему при нашей первой с Мастером встрече Он за нами с таким интересом следил. Хотя, на самом деле, тогда Сехмет в очередной раз прониклась к Сету еще большим уважением. Жаль только она думала об этом не дольше двух секунд. Конечно, в Та-Сенете днём с огнём не сыщешь того, кто не любил бы Штоша, а то, как его уважал мастер, было выше любых похвал. Жаль только, что в тот момент единственным, что волновало Секх, было наличие хотя бы двух слуг в мастерской. — Может он их отпустил домой на пару дней? Похоже в этой части мастерской комнат больше не было, потому, бросив последний взгляд на алтарь, будущая подмастерье, звеня подвесками, ринулась прочь с одной единственной целью — найти Сета и устроить ему допрос. А о том, что Сехмет, вообщем-то, на испытательном сроке, похоже, помнил только один Штош. Но стоило ей вернуться в зал, как ее взору предстала занятная картина: Ученики, не обращая внимания на Сета, пыхтели каждый над чем-то своим, а Мастер стоял у самого крайнего станка. Напротив него, облокотившись о стену, стоял явно немолодой сенет. Вид его был весьма бодрым, а сам мужчина был высок и даже не горбился, от чего о старости свидетельствовал один только лёгкий песчаный след, ведущий от главной двери прямо к нему. «И кому это потом все выметать поручат?» Так и вертелось в мыслях у Секх. Она уже хотела было привлечь к себе внимание, но быстро отвлеклась на рукой ее подозвавшую Нерет. — Смотри какой узор я на горшке сделала. Прямо по всем законам, в коем-то веке! Девушка осторожно обхватила его руками и продемонстрировала мне. Но вы бы знали, как соблазнительно и интересно тогда стал звучать разговор на фоне. — Могу отдать половину сейчас, а вторую когда распишешь, идёт? Я не видела, но Сет закатил глаза, слегка отвернув голову в сторону. Такой расклад его не устраивал. — Нет. Я с такими как вы на такое не торгуюсь. Мужчина расстроено опустил голову вниз, почесав бороду. Нехилая, однако, дилемма. — Либо сейчас, либо за полцены вам Месдемет распишет. Этих копеек ему на пиво хватить должно. От этих слов сенет нахмурился и скукожился, будто услышал известие о том, что на Та-Сенет скоро обрушится смерть. — Я мог бы предложить вам нечто ценнее денег, вместо второй половины суммы за роспись усыпальницы. Тут уже Секх полностью развернулась к ним, вслушиваясь в диалог, забыв о несчастном горшке. — Дочь у меня есть. Такие славные истории рассказывает! И каждый день новые, представляешь? Сет нахмурился и замер, сжав кулаки. Казалось от его гнева вот-вот задрожат стены. Но судя по тому, как вышеупомянутый Месдемет удивился от произошедшего, такая вспыльчивость Мастера была большой редкостью. Сначала мне было непонятно, что вызвало такие смешаные чувства. А затем до меня начало постепенно доходить. Все, включая меня, ждали, что мастер разгневается и одним точным ударом рассыпет бедолагу в песок. По крайней мере, так хотелось сделать Сехмет. Дочь родную, в обмен на такое?! Это было слишком даже для тех времён, что уж говорить о наших днях! — Есть у меня друг, которому каждую ночь совершенно нечем заняться. Вот ему ее и предлагай. Он мельком бросил взгляд на подмастерье и взгляд его остановился на мне, а затем и на других. — Похоже ты меня не понимаешь. Мое время на исходе. Я не могу без усыпальницы, Сет! Для юной Секх их разговор стал огромным открытием. Раньше она никогда не видела никого, кто был бы способен на такое. Даже Халиль, казалось бы, сумасшедший человек, поставивший на кон всю ее жизнь одним махом, и то дал ей какой никакой, но выбор, а тут... — Сехмет, иди подмети пол. Метла в углу. Секх встрепенулась, бросила сосуд в руки растерявшейся Нерет и умчалась подметать. В тот момент все вопросы выветрились из ее головы за считанные секунды. — Я уверен она вам и не только истории расскажет, но ещё и нарисует, дайте только волю и распишите гробницу! И все-таки, надо было привезти сюда с собой слуг.Было бы в несколько раз проще. Жаль, что наша героиня осознала это только когда мужчина, уже уходя с мрачным лицом, снова оставил после себя горки песка. — Ааа! Ну вот, что за несправедливость! Штош бы тебя побрал! Ругалась под нос Секх, подметая клятый песок. Рядом вдруг оказался юноша с такой же метлой и, не говоря ни слова, принялся помогать ей убирать, пока Сет расхаживал по комнате. И в коем-то веке он удосужился уделить подмастерью внимание. Он то черкал что-то на папирусах Шахрияра, подчёркивая это заумными словами, то несмешно шутил о вазах. Но как бы то ни было странно, все были довольны. — Секх! Сехмет! Снова витаешь в облаках? Поинтересовался вдруг парень, выметая песок из дома. — А? Я? — Ты уже пять минут метешь одно и то же место. — О боже! Прости меня...Как тебя там..? Девушка принялась подметать правее, исправляя положение. — Таит. — Хорошо, Таит. Спасибо, что вытащил из облаков. Таит, юноша с густыми небрежно уложенными волосами, спадающими на плечи, и простой белесой накидкой, едва укрывающей все тело, пожал плечами, довольно улыбаясь. В тот день Сехмет осталась спать прямо в мастерской, ссылаясь на то, что ей все равно завтра придется включаться в общий ритм работы. Сет на это только поворчал недовольно, но все же разрешил мне, юродивой, остаться. — Главное в песок не обратись ночью, ладно? И весь последующий день Сехмет провела...Нет, не рисуя, как вы могли бы подумать. Весь день она то таскалась по мастерской, то бегала за финиками, а бывало даже выслушивала чьи-то жалобы. — Тебе ещё до росписей, как мне до встречи со Штошем. Ты сначала хоть кисть и миску в руках одновременно держать научись, а там уже посмотрим. Так оправдывался Мастер на бесчисленные вопросы о том, когда я смогу помогать ему по-настоящему. — А слуг то почему у вас нет, а? — А что им здесь делать? У нас тут самообслуживание, деточка. Все удобства в твоих руках. Кажется только в тот момент Сехмет начала понимать, куда же всё-таки она попала. Последнее, что я помню из того дня это то, что под конец мне пришла весть от отца. В ней он просил быть осторожнее и не сильно мучить Мастера. А там уже и солнце опустилось за горизонт. Завтрашний день обещал быть...Хорошим. По крайней мере Сехмет казалось, что уж лучше она бу дет помогать подмастерью, чем непутевому мужу. А у меня, похоже, закончились намешаные краски. На сегодня с вас достаточно. Но не волнуйтесь, завтра я обязательно расскажу вам что было дальше. До встречи! Конец.