Пульс

Лина стояла на пороге уже полчаса. Не потому, что боялась войти. Страх она оставила лет пять назад, где-то между тридцать вторым вскрытием и первым случаем, когда трупный запах живого здания перестал вызывать рвотный рефлекс. Она не входила потому, что слушала. Мертвый детский сад молчал. Это было неправильно. Даже мертвые здания издают звуки — осаживается фундамент, трещит каркас, где-то в глубине лопаются последние трубы, выпуская воздух, как легкие агонизирующего. Но здесь было тихо. Абсолютно. Так тихо, что закладывало уши. — «Колокольчик», — прочитала Лина вслух вывеску над крыльцом. Буквы когда-то были разноцветными, теперь облупились, обнажив серую плоть стены под ними. Стена дышала. То есть не дышала — она застыла. Окаменела. Лина достала щуп — длинную тонкую иглу с датчиком на конце — и воткнула в дверной косяк. Прибор пискнул дважды и выдал цифру: 0,0. Ни метаболизма. Ни пульса. Ни температуры. — Красивый был дом, — сказала она сама себе. Голос прозвучал глухо, будто воздух тоже умер. Она толкнула дверь. Та поддалась легко — слишком легко для мертвеца. Обычно окоченевшие здания не пускают внутрь, их суставы-петли деревенеют, и приходится выбивать двери ломом. А эта просто открылась. Как будто ждала. Внутри было темно, но Лина не стала включать фонарь. Глаза привыкли за годы работы различать оттенки серого даже в кромешной тьме. Она шла по коридору, и под ногами хрустело — штукатурка? Кости? Нет, штукатурка. Здесь не было костей. Пока не было. Раздевалка. Маленькие шкафчики вдоль стены, каждый с картинкой. Лина провела рукой по ближайшему — здесь был нарисован заяц. Краска осыпалась под пальцами, но под ней Лина почувствовала то, что заставило её замереть. Шрамы. Шкафчик был исцарапан изнутри. Не детскими ногтями — длинными, глубокими бороздами, будто кто-то пытался выбраться наружу. Она наклонилась ближе. В полумраке проступили буквы, выцарапанные на деревянной дверце: «НЕ БУДИ» Лина выпрямилась. — Это просто дети баловались, — сказала она вслух, но голос предательски дрогнул. Она прошла дальше. Игровая комната. Маленькие стульчики перевернуты, столы сдвинуты к стене. На полу — пятно. Лина присела на корточки, провела пальцем. Липкое. Бурое. Она поднесла палец к носу — пахло железом и чем-то сладким, приторным, как переспелые фрукты. Кровь. Но не человеческая. Лина достала анализатор, капнула образец в ячейку. Прибор зажужжал и выдал результат: ксилос. Клетки живого бетона. Атипичная мутация. — Ты не умер, — прошептала Лина, обводя взглядом стены. — Ты трансформировался. И в этот момент пол под её ногами дрогнул. Один раз. Слабый толчок. Как удар сердца. Лина замерла. Прибор на поясе взвизгнул и замигал: пульс появился. 12 ударов в минуту. Потом 20. Потом 40. Здание просыпалось. Она рванула к выходу, но коридор вдруг стал длиннее. Лина бежала, а стены справа и слева медленно, очень медленно сдвигались. Она слышала, как где-то в глубине дома открываются и закрываются двери — сами по себе, ритмично, как дыхание. Входная дверь была уже близко. Метров пять. Четыре. Три. Лина прыгнула, выставив руки вперед, и вывалилась на крыльцо, больно ударившись коленом о ступеньку. Она обернулась. Дверь «Колокольчика» была открыта. Из темноты на неё смотрели. Она не видела глаз, но чувствовала взгляд — тяжелый, теплый, почти ласковый. А потом из глубины коридора донеслось. Тихое. Детское. — Не уходи... Лина вскочила и побежала. Она не останавливалась, пока не добежала до остановки флайтов, где горели фонари и стояли люди. Только там она позволила себе оглянуться. «Колокольчик» темнел вдалеке — обычное заброшенное здание, каких сотни. Но Лина знала, что видела. И знала, что вернется. Потому что в её кармане лежал анализатор, который зафиксировал невозможное: в крови этого здания была ДНК. Человеческая ДНК. А конкретно — фрагменты генома, совпадающие с базой данных пропавших без вести. В том числе с делом её сестры. Лина достала телефон. Набрала сообщение начальнику: «Объект «Колокольчик». Требую повторного осмотра. Нашла следы». Телефон пиликнул ответом: «Объект уничтожен час назад. Санитарная служба сработала на опережение. Возвращайся на базу». Лина подняла глаза к горизонту. Там, где только что стоял детский сад, поднимался столб черного дыма. --- Конец первой главы.