Слепой/blind

Утро на базе клана «Терра» начиналось одинаково уже три года. Эндрю просыпался за десять минут до сигнала, лежал с открытыми глазами в темноте, слушая гул вентиляции, затем поднимался, приводил себя в порядок и ровно в 6:45 заходил в столовую. Он сидел за дальним столом у окна, потому что это было место, откуда просматривался весь зал. Слева от него расположился Аарон, эспер S-ранга со способностью «Термоядерный импульс», он вспыльчивый, но преданный. Справа расположилась молчаливая Рене с «Гравитационным коллапсом», девушка, которая говорила только по делу и терпеть не могла глупцов. Напротив, положив ноги на стул, сидели Вик и Лекс, имеющие в рюкзаке «Кинетический резонанс» и «Фазовый сдвиг», неразлучная пара, способная превратить поле боя в хаос за три секунды. Его команда состояла из четырёх S-ранговых эсперов, которые прикрывали спину Эндрю пять лет. Вместе они смели не один десяток баз клана «Люмен», они были непобедимы. Хоть Эндрю и не верил в дружбу, но он верил в надёжность, а эти четверо не раз доказывали, что на них можно положиться. — Этот новый поток — дно, — проворчал Аарон, жуя омлет. — Вчера один спросил, можно ли отказаться от тренировки, потому что у него «аллергия на пыль». — Я бы сказала, что у него аллергия на храбрость, — сухо заметила Рене, даже не поднимая глаз от планшета с параметрами полигона. Вик хмыкнул, а Лекс в это время потягивал сок через трубочку, не поднимая головы. Они всегда выглядели расслабленными, но Эндрю знал — в бою они переключаются мгновенно, именно это умение он уважал. Миньярд не участвовал в перебранке. Его взгляд незаинтересованно скользил по столовой, автоматически сканируя младших эсперов. Сотня новобранцев, большинство D и C-ранги. Повсюду доносился шум, гам, кто-то разлил компот, пара идиотов кидалась хлебом через три стола. «Детский сад», — утомлённо подумал Эндрю. Он заметил рыжего сразу, тот сидел в углу, ближе к выходу, в полном одиночестве. Слабак E-ранга, который каким-то чудом дотянул до конца отбора. Нил Джостен. Эндрю вспомнил имя, потому что адъютант докладывал утром итоговые списки: «Прошёл по минимальному порогу, показатели не улучшились. Рекомендуется списать в тыловые рабочие». Сейчас этот Нил аккуратно, почти церемонно, нарезал ножом котлету. Его движения были неторопливыми, без какой-либо дрожи в руках. Странно для человека, который недавно трясся на полигоне. Эндрю на миг задержал взгляд, но потом отвёл. — Через десять минут построение на поле, — сказал он ровно, без лишних слов. — Сегодня полоса препятствий с гравитационными аномалиями. Рене, подготовь полигон. — Готово ещё со вчера, — ответила та, всё так же не отрываясь от планшета. Эндрю уже собирался поднять кружку с чаем, когда слух резанул нарастающий шум. — Ты че сказал, урод?! — Ты сам всё слышал, утырок! Ссора вспыхнула мгновенно. Эндрю перевёл взгляд. В трёх столах от них, в секторе новобранцев, двое парней вскочили из-за стола. Один из них брюнет, коренастый, с искрящимися пальцами — электричество. D-ранг, способность «Статический разряд». Второй был высокий, худой, с неестественно широкими плечами. Его способность подъём тяжести, и тоже D-ранг. Аарон дёрнулся было подняться, его термоядерный импульс уже начинал фоново нагревать воздух, но Эндрю коротко мотнул головой. — Сидеть, посмотрим. Он хотел оценить уровень этих щенков, увидеть, на что способны новобранцы в реальной стычке. Бесполезные данные тоже данные. Брюнет взревел, как зверь, вскинул руку, и из пальцев вырвался слабый, нестабильный шар молнии. Жёлто-белый, размером с кулак, потрескивающий, как дешёвый фейерверк. «Никакого контроля», отметил Эндрю. Шар полетел в сторону высокого, тот неуклюже уклонился всем корпусом, но успел. Шар врезался в стену в метре от цели, оставив после себя чёрную копоть. — Ты мне форму испортил, идиотина! — заорал высокий и с грохотом вырвал из пола кусок арматуры. Парень разъярённо замахнулся и швырнул предмет. Кусок металла врезался в соседний стол, разнеся его в щепки. Новобранцы с визгом бросились врассыпную. Брюнет ответил новой молнией, которая была чуть мощнее, но всё такой же неточной. Высокий поднял обломок стула и грубо отбил заряд, как бейсбольной битой. Началась настоящая свалка — грязная, любительская, но опасная для тех, кто сидел рядом. Трое новобранцев попытались разнять дерущихся и получили пощёчины от разлетающихся обломков. Все эсперы в столовой замерли, наблюдая за переполохом. Кто-то с испугом, кто-то с любопытством. Аарон нетерпеливо барабанил пальцами по столу так, что аж воздух вокруг него начал заметно нагреваться. И только один человек продолжал спокойно есть. Эндрю уловил это краем глаза и не смог не взглянуть в его сторону. Нил, сидящий за своим столом, спокойно отрезал кусочек котлеты, поднёс ко рту и прожевал. Его лицо под повязкой оставалось абсолютно безмятежным, ни страха, ни любопытства. Словно за его спиной не летали молнии и не рушились столы, как будто он был в полной безопасности. «Странный тип», — мелькнула мысль. E-ранг, скорее всего, просто не осознаёт опасности, такое бывает с теми, у кого инстинкты притуплены. — Командир, — тихо сказала Рене, и в её голосе впервые за утро появились нотки беспокойства. — Они заходят за рамки. Если Аарон начнёт их разнимать, он их просто спалит. Эндрю кивнул. Он уже собирался подняться, когда брюнет, ослеплённый яростью, метнул самый мощный заряд — шар размером с футбольный мяч, нестабильный, пульсирующий, с белыми разрядами, бьющими во все стороны. Эндрю напрягся. Это уже не потасовка, за такой мощностью D-ранг не следит, значит, шар пойдёт куда угодно. Шар пролетел через три стола прямо в сторону Нила. E-ранг от такого заряда отправится в лазарет, и это если ещё повезёт, в худшем случае в морг. Но Нил в последний момент наклонился. Вилка выпала из его рук в самый нужный момент, она стала его спасением. Шар молнии пролетел в сантиметре от рыжей макушки, с грохотом врезался в стену и рассыпался искрами, оставив глубокое чёрное пятно на бетоне. Нил замер, потом медленно выпрямился. Его тело пробила мелкая дрожь. Парень прижал руки к груди и часто заморгал от испуга, повязка всё ещё скрывала глаза, но щёки заметно побелели. — А-ах... что это было?.. Он выглядел жалким настолько, что Эндрю едва не поморщился от брезгливости. Слабак и одновременно везунчик, который чудом не сжёг себе голову. Такие долго не живут. Эндрю медленно поднялся, с расчётом. Каждое движение должно давить на психику. Наступила полная тишина, даже брюнет с высоким прекратили драку, когда по залу разлилась тяжёлая, давящая аура главнокомандующего. — Довольно, — сказал он негромко, но его голос прозвучал, как удар грома — низкий, резонирующий, заставляющий замереть на месте, никто не смел больше шевелиться. Он шагнул к провинившимся, те заметно побелели. Брюнет попытался что-то сказать, открыл рот, издал невнятный звук и тут же его закрыл. Эндрю поднял руку в жесте, не терпящим возражений. — Ни слова. Вы оба — исправительные работы на кухне. Две недели, без выходных. Следующая драка в столовой — исключение из клана. Я не терплю тех, кто не умеет держать себя в руках. Провинившиеся опустили головы и поплелись прочь, не смея поднять глаз. Эндрю обвёл взглядом зал. Новобранцы торопливо опускали глаза, кто-то отворачивался, кто-то замирал, боясь лишний раз вздохнуть, всё как обычно. Страх это хороший дисциплинирующий фактор. А потом его взгляд случайно упал на Нила. Парень сидел на полу, всё ещё дрожа, собирая рассыпавшуюся еду дрожащими руками. Повязка неряшливо сползла чуть ниже, но глаз всё равно не было видно. Эндрю машинально окинул его быстрым сканированием — цел? Травмы? Кровь? Цел, абсолютно, даже царапины нет, только трясётся, как осиновый лист. — С тобой всё в порядке? — спросил Эндрю ровным голосом. Вопрос был задан скорее из вежливости, чем из заботы, потому что он не любил, когда его люди получали травмы вне боя, — это портит эффективность и их работоспособность. Нил поднял голову. На его лице застыла маска благодарного ужаса, в виде широко открытых глаз, скрытых повязкой, но Эндрю видел, как напряжены веки, приоткрыты рот, а губы мелко подрагивают. — Д-да, главнокомандующий... спасибо... я просто... я уронил вилку... — голос срывался, а слова спотыкались. Эндрю коротко кивнул один раз и отвернулся, шагая к своему столу. Аарон хлопнул по столу, разряжая напряжение: — Ну что, идём тренировать этих оболтусов? А то я сейчас от скуки спалю эту столовую к чертям.

***

— Ну и дохлятина, — хмыкнул Аарон, когда они вышли на плац. — Этот рыжий, он вообще как выжил на отборе? Я ставлю пятьсот кредитов, что свалит на первой же тренировке. — Принимаю, — лениво отозвался Лекс. — Такие всегда выживают, у них же талант быть незаметными. Рене, не поднимая глаз от планшета, сухо заметила: — E-ранг в нашем клане — это как мышь в клетке со львами. Мыши живут дольше, потому что их не замечают. Эндрю не ответил, он шёл вперёд, уже думая о плане наступления. Рыжий новобранец вылетел из его головы, как пустая гильза.

***

Нил. Настоящее мастерство — это не умение убить врага. Настоящее мастерство, это заставить врага поверить, что ты не способен даже постоять за себя. Нил сидел в столовой, и его сердце билось ровно шестьдесят ударов в минуту. Ни больше, ни меньше. Идеальный ритм спокойного человека. Он специально замедлял пульс, когда Эндрю проходил мимо, чтобы эспер S-ранга не услышал даже подсознательной угрозы. Котлета была отвратительной: пересоленной, сухой, с прожилками жира. «Как можно так бездарно испортить мясо?» — с брезгливостью подумал Нил. Но он ел аккуратно, с таким видом, будто пробовал деликатес. Люди не обращают внимания на тех, кто наслаждается едой, потому что они смотрят лишь на тех, кто недоволен, а Нил не желал, чтобы на него смотрели. По крайней мере пока. Эндрю вошёл за сорок семь метров до того, как ступил в столовую. Нил услышал его тяжелые, ровные шаги с интервалом ровно в 0,7 секунды. Услышал, как воздух сдвигается перед главнокомандующим, и как ткань его новой рубашки шелестит чуть жёстче, чем обычно — хлопок ещё не разносился. Услышал, что левая ноздря Эндрю слегка заложена, потому что у того аллергия на пыльцу, которая цвела за восточным периметром уже третью неделю. Он слышал, как главнокомандующий сел за свой стол, и его пальцы сжали кружку с чаем сильнее, чем нужно, он сделал глоток и едва заметно поморщился. «Ненавидит чай, — подумал Нил. — Но пьёт. Потому что слабость к кофеину это уязвимость. А ты не позволяешь себе уязвимостей, да, Эндрю?». Он мысленно усмехнулся. «Жаль. Твоя главная уязвимость прямо перед тобой. И ты её не видишь». Нил не повернул головы, когда Эндрю вошёл. Он продолжал есть, даже не замедляясь, потому что слепой не может знать, кто вошёл. Слепой может только слышать. А он слышал и знал, но не подавал виду. Разговор команды Эндрю был скучен до зубного скрежета. Аарон ненавидит омлет, но ест его каждый день из-за белка, и тихо ненавидит себя за это. Рене молча считает ложкой крупинки сахара в чае, которых всегда ровно семнадцать. Это своего рода ритуал, за которым она прячет неуверенность. Вик и Лекс переговариваются на собственной тарабарщине, которую никто, кроме них, не понимает. И Эндрю. Главнокомандующий. Нил слышал, как тот раз за разом сканирует зал. Как его взгляд касается каждого новобранца — касается и тут же отводится. Как безразлично и скучно. Нил знал: Эндрю не искал угрозу, он просто исполнял рутину. «Отдыхай, пока можешь, — подумал Нил, откусывая очередной кусок пересоленной котлеты. — Потом отдыхать будет некогда». Ссора началась за три стола до него. Нил уловил её за секунду до того, как брюнет вскочил. Частота пульса подскочила со ста двадцати до ста сорока, раздался характерный электрический треск, который D-ранг не мог контролировать, он чем-то напоминал на треск насекомых. «Как же это раздражает», — мысленно поморщился Нил. Он мог бы прекратить всё, просто изменив ток крови в организме брюнета. Лёгкий спазм капилляров в головном мозге, и тот бы рухнул без сознания. Или чуть сильнее, и кровоизлияние. Красиво, чисто, а главное никаких следов. Выглядело бы как перегрузка способности, но это было бы слишком подозрительно, поэтому Нил продолжал трапезничать. Молнии летали над его головой. Он слышал траекторию каждой, слышал, как брюнет перегружает свой канал — изначально слабый, нестабильный, он начинал вибрировать на частоте, опасной для самого пользователя. Слышал, как воздух ионизируется с лёгким запахом озона. Когда шар полетел в сторону высокого, Нил даже не вздрогнул. Ему было скучно, а вот когда шар полетел в него, это было уже интереснее. Семь метров, скорость около тридцати километров в час, траектория прямая, с небольшим отклонением вправо из-за нестабильности заряда. Пятно поражения — его голова, если не двигаться. Нил услышал, как шар оторвался от пальцев брюнета. Он понял траекторию за 0,3 секунды. Просчитал угол, скорость и рассеивание ещё за 0,2. «Голова. Если не двигаться голова». Он разжал пальцы, и вилка упала ровно в тот момент, когда шар пролетал середину дистанции. Раздался чистый звон металла о бетон на 440 герцах. «Наклон. Десять градусов влево. Глубина двадцать сантиметров». Он наклонился, делая вид, что тянется за вилкой, и шар пролетел в десяти сантиметрах от его затылка. Волосы шевельнулись от проходящего заряда. — А-ах... что это было?.. Сиплые нотки в гортани и лёгкий спазм голосовых связок, ещё немного слёз в горле, и Нил заставил слёзные железы работать на четверть силы, но не плакать, а просто увлажнить глаза. Эндрю смотрел на него три секунды. Нил почувствовал, как взгляд главнокомандующего прожигает повязку, как тот пытается заглянуть за неё. «Смотри, всё равно ничего не увидишь». Затем последовало наказание — короткое и жёсткое, без лишних слов. Это был холодный, сдержанный гнев, именно таким Нил и ожидал увидеть Эндрю. — С тобой всё в порядке? Голос хоть и был спокойным, но Нил слышал главное: сердце главнокомандующего сделало лишний удар. Всего один, но он был сбивчивый, неуверенный, совсем не в ритм. «Интересно, — подумал Нил. — Ты не волнуешься и не боишься, но что-то в тебе дрогнуло». Он не знал ответа, но запомнил этот звук — сбившийся удар сердца самого опасного человека в клане. «Я запомню его и когда-нибудь использую». Нил сделал главное: он ответил тихо, благодарно и абсолютно незначительно. Ничего, что могло бы зацепить память, никаких ярких слов или смелости, только испуганное «спасибо» и жалкое оправдание про вилку. Эндрю кивнул, отвернулся и ушёл обратно. Нил продолжал дрожать ещё семь минут, ровно столько нужно, чтобы успокоиться после реального испуга, он знал это по сотням наблюдений. Ровно семь минут, потом дыхание выравнивается естественным путём. Он не переставал дрожать ни на секунду раньше, только когда он услышал, как шаги Эндрю удалились на пятьдесят метров, когда почувствовал, что взгляд командира больше не сканирует его, а шум в столовой вернулся в привычное русло, только тогда он позволил себе расслабиться. Мышцы разжались за одну секунду. Дыхание стало глубоким, ровным, сердце выровнялось с восьмидесяти до пятидесяти двух ударов в минуту. Он поднял вилку, вытер её о сухую салфетку и спокойно, не торопясь, доел котлету. Он краем уха уловил, как Эндрю вышел из столовой, а Аарон насмешливо хмыкнул: — Этот рыжий, он вообще как выжил на отборе? Я ставлю десять баксов, что свалит на первой же тренировке. Лекс лениво отозвался: — Принимаю. Такие всегда выживают, у них талант быть незаметными. Рене сухо добавила: — E-ранг в нашем клане это как мышь в клетке со львами. Мыши живут дольше, потому что их не замечают. Нил услышал, как Эндрю ничего не ответил, его шаги удалялись к плацу. Нил встал, отнёс посуду и, не торопясь, вышел из столовой медленно, сутулясь, вжимая голову в плечи. Ровно так, как должен идти испуганный E-ранг. Он шагнул на плац, чувствуя спиной тёплое утреннее солнце.