Soulmate Connection™

Корабль пришвартовывается в скрытой пещере на обратной стороне Виски Пик, среди десятков таких же. Даз сходит первым, оставляя Полу развлекаться с командой, и на его плече приятной тяжестью стоит сундук. Он уверенно шагает сквозь проход на кладбище, от кладбища — к городу. Гробовщик кланяется, на секунду выскочив из своей сторожки, и прячет оружие в складках плаща. Мистер 6 встречает его потиранием рук и взглядом человека, не боящегося потратить время зря. — Мистер 1, какой приятный сюрприз! — восклицает он. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам все подготовили. Мисс Даблфингер… — Придет позже. Даз ставит сундук перед мистером 6 и открывает, демонстрируя россыпь драгоценностей. Дьявольский фрукт и часть украшений остались у Полы: для пополнения коллекции или дальнейшей реализации в ее играх. Но и того что есть внутри сундука достаточно, чтобы позволить себе хороший полугодовой отпуск. Взгляд мистера 6 загорается, он сразу же достает лупу, надевает тонкие перчатки и приступает к оценке, довольно что-то воркуя под нос. — Деньги заберет моя напарница, — говорит Даз и, развернувшись, выходит из офиса губернатора под его радостное прощание. Виски Пик совершенно не изменился за месяц их отсутствия: только старые украшения на вывесках обновились новыми, только витрины магазинов пополнились товарами, собранными с кораблей добычи. Даз подходит к своему дому — такому же украшенному как и все остальные, со свежим венком красных цветов на двери, — и достает ключ из почтового ящика. За спиной слышатся торопливые шаги: оперативники со складов уже тащат ящики с провиантом на неделю и бытовые мелочи. Даз дожидается их около входа. Приняв посылку, он расписывается в получении и отсчитывает на пару сотен белли больше, чем указано в чеке. Когда за его спиной закрывается входная дверь, Даз, наконец, может вздохнуть с облегчением, отгороженный от шумных улиц и бесконечной череды приветствий. Он распахивает все окна в доме, впуская свежий воздух; достает чистящие средства из принесенного ящика, и неспешно принимается за уборку. В доме не грязно — нежилые помещения накапливают пыль гораздо дольше — но даже тонкий серый налет может испортить настроение. Из окон все еще слышны голоса и смех, разговоры ни о чем, но постепенно для Даза они сливаются в общий белый шум. Перестают раздражать так сильно. В какой-то момент, среди разговоров он слышит музыку: ненавязчивый и спокойный перебор струн. Мелодия перетекает из одного настроения в другое; арфа то звенит высокими нотами, дрожащая, нежная, то замедляется, становясь вкрадчивой. Уголки губ Даза сами собой приподнимаются, тело подстраивается под плавный ритм аккомпанемента. Уборка под хорошую музыку почти начинает приносить удовольствие. По крайней мере, до того момента, как вырванный взрывом смеха из мелодии разум не замечает— Арфа? Даз хмурится и выглядывает в окно, лишь для того чтобы заметить в одном из соседних дворов яркий голубой силуэт, кружащийся на месте, бликующий светом. Он отшатывается от окна; запах какао забивает нос, шоколад, вишня и перец захватывают язык. Даз сжимает кулаки, беря под контроль дрожь в пальцах. Арфа играет в голове. Внутри его головы. Блядь. Даз с грохотом захлопывает окно, так, что дребезжат стекла. Под ноги попадается ведро грязной воды, и он пинает его, игнорируя серую лужу и брызги, и грязь в только что убранной гостиной. Внутри все горит, в голове шумит кровь, почему-то совершенно не перебивая чертову мелодию. Даза трясет от злости, от выброса адреналина, который некуда направить, — и он без раздумий бьет в стену. Маленькие трещины появляются вокруг кулака, пыль шпаклевки оседает на пальцах; он бьет снова, сильнее, так, чтобы трещины стали глубже. От рваного дыхания сжимается грудь. Даз делает шаг назад, спотыкается. С яростью отталкивает попавший под ноги стул — и с мрачным удовольствием слышит грохот, который на секунду заглушает все остальные звуки. Он должен успокоиться. Даз делает глубокий вдох. Какао наполняет легкие. И, с шипением выпустив воздух, Даз переворачивает стол. Со звоном разлетается осколками пустая ваза; скрипят металлические крепежи. Стол не разбивается, но его ножки расходятся, деформируются, нарушая прямой угол, — Даз с силой пинает одну из них под хруст ломающегося дерева. Он пинком отбрасывает ножку в сторону. Силы уходят, и Даз тяжело падает на диван, прижимая пальцы к вискам. На секунду ему кажется, что пульсация крови перекрывает звон струн в голове, но — нет. Мелодия возвращается. И ощущается даже острее в тишине, после грохота. Парадоксально, но она не мешает слышать приглушенные голоса прохожих, смех высокого голоса, шум жизни за пределами дома. Даз лежит, стараясь не думать, дыша поверхностно и рвано. До головокружения. До тех пор пока не раздается хлопок внутри дома, — входная дверь, — до тех пор, пока легкие цокающие шаги не заполняют тишину. — Какого… Пола замирает в проходе на периферии взгляда, но Даз не шевелится. Его тело налито свинцовой усталостью, а разум пуст. Только терпкий шоколад и сладкая вишня обволакивают, с остротой перца пощипывая язык. Только сухой, — горьковатый, — но мягкий запах какао наполняет легкие. Только арфа перебирает струны в голове. Он чувствует прикосновение к своему плечу, и тяжело поднимается, садясь прямо, продолжая удерживать пальцы на висках, как будто это может помочь. На лице Полы нет эмоций, ее взгляд — сосредоточен. Тело напряжено в ожидании угрозы, нападения, но Даз не может заставить себя успокоить ее. Он делает глоток воздуха, глубокий, длинный, и выдыхает: — Есть снотворное? В ее взгляде появляется тень и она коротко кивает, пропадая из зоны видимости. Даз недовольно кривится, заставляя себя подняться. Мрачно осматривает разгром в гостиной. Криво усмехается. Пола возвращается через пару минут, между ее пальцами зажата заколка-игла, и Даз благодарно кивает, принимая инструмент из ее рук. — Выпей воды перед этим, — советует она нейтрально и, резко развернувшись на каблуках, уходит в ванную комнату. Даз послушно идет на кухню. И, вернувшись в свою комнату, он раскрывает заколку, обнажая иглу, прижимает ее к плечу и давит до тех пор, пока под кожей не начинает скапливаться жар и чувство натяжения. Через несколько минут Даз зарывается под тонкое покрывало и закрывает глаза. На следующее утро он просыпается за пару часов до рассвета. Не заглядывая в гостиную, Даз уходит на старый тренировочный плац. Там уже давно нет людей, только разбитые в крошку камни, да старые мишени, и Даз подходит к стене для скалолазания. Он сжимает кулаки, и начинает методично избивать ее. Снова и снова. Пока гранит не осыпется пылью. Пока сердце не перестанет сжиматься. Пока из разума не исчезнет голубой силуэт, окруженный световым эхо. Кровь оседает на камне, капает на землю. Кожу саднит. Кости пальцев болят. Даз продолжает бить. — Чем тебе навредила бедная стенка? Отправь ты ее уже на пенсию, — раздается за спиной игривый голос Полы, и Даз оглядывается. Она стоит в центре плаца, поставив ногу на обломки мишени, и приглашающе машет бутылкой местного бурбона. Даз несколько секунд сверлит ее взглядом, а потом стряхивает свежую кровь с пальцев, и все же подходит. Они забираются на старый деревянный пост охраны: вышку, покрытую прохудившейся давным-давно крышей и деревянными полустенками, которые выглядят на удивление устойчиво для их лет. Они садятся возле стены и, распечатав бутылку, в тишине передают ее друг другу между глотками. Пола не спрашивает что случилось. Даз не рассказывает. И это лучшее лекарство для обоих. — И все-таки надо было оставить того парнишку себе, — говорит Пола с легким сожалением, когда бутылка пустеет на две трети. Даз переводит на нее взгляд и ухмыляется уголком губ, делая глоток: — Я бы вычел его стоимость из твоей доли. Она легко бьет его острым кулаком в плечо. — Поделили бы пополам. Даз бросает на нее полный презрения взгляд, и Пола хохочет, утирая выступившие в уголках глаз слезы. — Да ладно, он не был настолько плох, — она отбирает у него бутылку и делает глоток. — Неплохая выносливость для не-фруктовика. Даз издает звук отвращения: — Избавь меня от подробностей твоей работы, я слишком мало выпил. Пола снова смеется и встряхивает головой. Ее фиолетовые кудри рассыпаются по плечам, а откуда-то снизу доносится тихий звук падения чего-то маленького. Даз беззвучно фыркает: — Ты пьяна. — Ни в коем случае, — Пола возражает, но на ее губах играет легкая ухмылка, а взгляд расфокусирован. — Я просто свободна. Даз скептически приподнимает бровь и отбирает у нее бурбон, игнорируя протестующее ворчание. — Идем. Он помогает ей спуститься вниз, хотя в этом нет особой необходимости: даже в алкогольном дурмане Пола прекрасно контролирует свою координацию. Оказавшись на земле, она наигранно ноет о том, как ей лень идти, заставляя Даза взять ее на спину; и, как паук обхватив его торс всеми конечностями, она затихает, положив голову на его плечо. В тишине они возвращаются к пробуждающемуся городу, где каждый встречный рассыпается в приветствиях, но со страхом отводит от них взгляд. Как будто боятся быть убитыми за то, что посмели увидеть мисс Даблфингер настолько расслабленной. Вернувшись в дом, Даз укладывает напарницу спать. Сам же он садится в пустой без мебели гостиной, и, с тонкой и сладкой сигаретой между пальцами, сверлит взглядом покрытую трещинами стену, пытаясь примириться с новой реальностью. Реальностью, в которой у него есть родственная душа. Не просто родственная душа — мужчина. Окама. Яркий. Шумный. Терпимый. Даз тушит истлевшую сигарету, не сделав и пары затяжек. Он идет в комнату Полы и берет документы из ее сумки, просматривая еще свободные миссии. Из нераспределенных осталось лишь мелочь, недостойная внимания: те, чьи ценники едва ли покроют расходы на путешествие; те, от кого отказываются даже обычные оперативники. Даз раздраженно трет пальцами переносицу. Выбора у него все равно нет. Он не хочет оставаться здесь, где за любым поворотом может начать играть арфа. Где один случайный взгляд в спину сделает одностороннюю связь — открытой, а знание о ней перестанет быть секретом. Потому что секрет может хранить только один человек. Между двумя — это уже слух. А слухи имеют свойство расходиться. Составив предварительный план действий, Даз чувствует, как тяжесть в груди отступает, сменяясь привычным спокойствием. Он берет информацию о целях, достает набросанный штрихами атлас Гранд Лайн, и начинает составлять маршрут будущего путешествия. Через какое-то время появляется Пола, лениво зевая в запястье. Их взгляды на мгновение сталкиваются и она приподнимает бровь. Даз пожимает плечами, не собираясь комментировать свои действия. Пола закатывает глаза. Она подходит к холодильнику и приступает к приготовлению завтрака, отработанными движениями шинкуя мясо и овощи. Даз заканчивает проработку маршрута. Прежде чем еда оказывается на столе, он успевает убрать ненужные бумаги и даже забрать свою долю прибыли из сумки Полы. Тарелка встает перед ним как раз, когда он пересчитывает свою выручку. — Здесь меньше, чем должно быть, — замечает он, убирая деньги в кошель. Пола фыркает, садясь напротив: — Я заказала новую мебель в гостиную. Справедливо. Даз кивает. — Между прочим, скажи спасибо за то, что я не удержала еще больше за то, что мне пришлось все это разгребать, — ухмыляется Пола, с интересом изучая его лицо. Даз хмыкает. — И сколько стоят твои услуги? — Дай подумать, — она почти мурлычет, наклоняясь к столу и хитро прищуриваясь. — Половины твоей доли, думаю, будет достаточно. Даз откидывается на спинку стула и скрещивает руки, с прищуром глядя на ее веселье. — Услуги уборки так дороги? — Уборка? Нет. Выполнение чужой работы? Вполне. Он выдыхает смешок, качая головой, и приступает к завтраку. Пола подцепляет атлас кончиками пальцев и тянет его к себе. Она цедит чай, взгляд скользит по карте, и вместе с осознанием на ее лице появляется тень презрения. Даз понимает — почему. Взяв свою опустевшую тарелку, он несет ее к раковине, но — не дойдя всего шаг, замечает движение. За окном, купаясь в ранних солнечных лучах, знакомый уже силуэт: сидит, впервые почти статичен за все разы, что Даз его видел, только закинутая на ногу нога лениво движется вверх-вниз. Даз уже готов отшатнуться, уйти, если чужой взгляд начнет изучать окрестности, — если сенсорный шум, неизбежным фоном преследующий его со вчерашнего вечера, станет сильнее, — но этого не происходит. Он наклоняет голову к плечу, изучая мужчину, которого ему навязала судьба. Бон Клей сидит в выцветшей, потертой одежде на небольшой лавочке у входа в соседний дом. С таким же красным венком — знаком, что дом принадлежит офицеру. Даз скользит взглядом по чужому профилю: вытянутое лицо, прямой нос, тонкие губы. Брови выщипаны и надбровные дуги немного выпирают вперед, создавая тень на глазах. Не урод, но и не красавец, подобный памятному капитану, чья голова уже, должно быть, покоится в братской могиле ближайшей к Уотер 7 базе Дозора. Даз все же завершает свое действие: моет тарелку, следя за тем, чтобы не попадаться в прямую видимость из окна, вытирает влажные руки и возвращается к Поле. — Ты уверен насчет этого? — она брезгливо кивает на атлас и Даз приподнимает бровь. — Великолепно. Но я в этом дерьме участвовать не буду. Она ворчит, как будто ей под нос положили что-то действительно мерзкое, и Даз с трудом сдерживает улыбку. — Ты хотела отпуск, я помню, — отвечает он спокойно и аккуратно собирает атлас. Пола качает головой: то ли расстроенная, то ли раздраженная его ответом. — Возьмешь корабль? — спрашивает она вместо ответа. Даз на несколько секунд задумывается, прикидывая варианты, а потом качает головой: — Нерационально. Ее бровь насмешливо изгибается: — Неужели, упадешь кому-то на хвост? — она смеется. — А знаешь что? Я с удовольствием посмотрю на то, как ты будешь договариваться… Даз морщится. — К слову о рациональности, — Пола проходит мимо него с тарелкой, говоря легким и невозмутимым голосом. — Купи мне вино, когда будешь на Кюка. И косметику в Сабаоди. Я составлю список. Ухмыльнувшись уголками губ, Даз прищуривается ей в спину. — Я не посыльный. — Он дожидается, когда она обернется с вопросительным взглядом, прежде чем продолжить. — Но если ты разберешься с кораблем… На лице Полы возникает выражение душевных мук, и она бросает на него раздраженный взгляд. — Я составлю большой список, — отвечает она в конце концов, и Даз с чувством внутреннего удовлетворения идет собирать вещи для поездки. Которые, к счастью, еще не были толком разобраны. Вопреки ее словам, список Полы оказывается не таким уж большим, больше посвященным тому, как отличить оригинал от подделок, чем самими товарами. И когда закатное солнце окрашивает горизонт в фиолетовый, Даз уходит из дома, давая небольшой крюк по подворотням, и направляется в пещерный порт. Пару часов назад мистер 3 и его команда сделали небольшую остановку на Виски Пик — выгрузить товары, загрузить еду и воду, — прежде чем продолжить идти по своему маршруту. Только оказавшись на шумной палубе, где матросы бегают как обезглавленные курицы, а мистер 3 громко ругается со своей молодой напарницей, Даз вспоминает почему последние пару лет путешествовал только на своем корабле. Но он кивает капитану корабля, отдает деньги за проживание повару, и привычно забирается наверх: только чтобы найти там спящего матроса. Дисциплина. Даз делает глубокий вздох. Он выдержит это. Он должен выдержать.