Onlyfans paradise

Дима сидел на краю кровати, опустив плечи и ссутулившись так, будто прямо сейчас на него давила тяжесть всего мира. Его руки неловко безвольно лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали. Взгляд был устремлён в пол, и он, кажется, даже не моргал. Его тёмные волосы сейчас были спутанными между собой и мокрыми. Капли стекали по вискам, оставляя на бледном лице влажные дорожки. Дима даже не пытался их вытереть, смиряясь с тем, что капли падают с лица то на его штаны, то на руки. Некоторые пряди прилипли ко лбу, другие — к щекам. Серёжа стоял у окна, поглядывая то на сумеречный город, то на Диму, и чувствовал себя абсолютно беспомощным, будто прямо сейчас находился на его месте. Он не узнавал Диму. Сейчас он выглядел так, словно его вывернули наизнанку и выпотрошили, а собрать обратно забыли. Что вообще происходит? Серёжа понятия не имел, что делать. Никто никогда в жизни не приходил к нему посреди ночи в таком состоянии, что не может сказать ни слова, и просто сидел, смотря в одну точку перед собой. Фантазия невольно разыгралась, пытаясь вообразить, что могло произойти с Димой... И прокручивала в голове она далеко не самые приятные вещи. Внутри Серёжи нарастала паника от того, что он не знает, как сейчас можно помочь Диме. Ведь если он пришёл именно к нему, значит, ждёт помощи конкретно от него... На Серёжиных плечах, кажется, никогда в жизни не лежала такая большая ответственность. Он боялся, что сделает своими действиями только хуже, что скажет что-то не так, что вообще из-за него сейчас, блять, Дима в окно выйдет! Кто ж знает, что он в таком состоянии сделать готов?! В тишине номера было слышно только тихое, но частое дыхание Димы, гул вентиляции из ванной и шум проезжающих машин на улице через приоткрытое окно. Серёжа почувствовал, как вспотели его ладони. Смотреть на такого Диму было невыносимо и... до ужаса пугающе. — Слушай... — прошептал Серёжа, а затем прокашлялся, чтобы его голос звучал громче. —Что вообще случилось? — голос прозвучал неуверенно. Дима медленно поднял голову. Со лба покатилась очередная капля воды, но в этот раз он вытер её тыльной стороной ладони, которую поднял, словно в замедленной съёмке. Глаза по-прежнему выглядели пустыми, почти стеклянными, а смотрел он так, будто Серёжа был невидимым и будто разговаривал с воздухом. Он пару мгновений помолчал, видимо, обдумывая вопрос, а затем тихо-тихо, едва слышимо, ответил: — Я не знаю... Я просто... Не знаю... — Ты пришёл ко мне... — издалека начал Серёжа, но когда понял, что это прозвучало как обвинение, продолжил дальше: — Ты не спал? Или просто... что? Дима опустил голову, снова уставившись в пол. Мокрые волосы только сильнее упали на лоб, из-за чего капли воды теперь стекали чуть ли не по глазам. Он крепко зажмурил их. Он по-прежнему дышал тяжело и сбивчиво. — Я не знаю... Я никогда такого не испытывал... Точнее испытывал, но... — он судорожно вздохнул. — Я не знаю... Ситуация яснее не стала. Серёже хотелось что-то сказать, но все слова застревали в горле. Хотелось что-то сделать, но тело словно парализовало. Хотелось просто подойти ближе, но ноги вросли к полу. Он боялся, что если что-то скажет или подойдёт ближе, то сделает только хуже. Но Дима продолжил сам: — На работе всё было нормально... — голос слегка дрожал. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Как только я вернулся домой, то... Я не знаю, честно, я не понимаю, что происходит... Всё как-то разом навалилось и я... Бля, прости меня, пожалуйста, за то, что так... Ночью пришёл и так сразу... Прости, я просто... — он снова вздохнул. Каждое слово давалось ему с трудом, будто было неподъемным грузом. — Ничего, — опустил взгляд Серёжа, почувствовав, что от этой картины внутри что-то неприятно сжимается, напоминая страх. Он всё ещё не понимает, что произошло. — Всё нормально. Тишина заполнила номер. Она была невыносимой, давила на уши и только нагнетала и без того напряжённую обстановку. Поэтому Серёжа боязливо спросил: — Тебе больше не к кому было идти? Дима поджал губы и, кажется, только сильнее опустил плечи, желая сжаться в маленький и невзрачный комок. Он осторожно и почти незаметно кивнул. Затем ещё раз. И ещё. От этих коротких кивков Серёжа почувствовал, как внутри него оседает что-то тяжёлое. Не просто тяжесть, которая громадным грузом ложится на плечи, а что-то гораздо более трепещущее. Будто кто-то снял с Диминых плеч невидимую ношу и переложил на Серёжины. И теперь она невыносимо болезненно давила на каждую клеточку тела. Ведь Серёжа по-прежнему не имел понятия, как можно помочь Диме. Как вообще можно помочь? Что делать? А что говорить? Вопросы крутились в голове Серёжи, не давая ему ни минуты покоя, ведь если Дима доверился сейчас, значит, рассчитывает хотя бы на маломальскую помощь. Серёжа был единственным, кто сейчас может помочь Диме, и из-за этого внутри с новой силой начинало болеть под ложечкой. Страх разрастался с немыслимой силой. Ладони стали ещё более влажными, и он вытер их о штаны, но это не то чтобы сильно помогло. Дима всё ещё сидел с опущенными плечами и головой, по лицу стекали одинокие капли с мокрых волос, и молчал, не поднимая голову. Только теперь его пальцы сжимали край матраса до побелевших костяшек. Серёжа прокручивал в голове различные варианты того, что он в теории может сказать. "Всё будет хорошо". Звучит по-идиотски. Он же даже не знает, что произошло, чтобы так говорить. "Ты не один". Звучит ещё более идиотски, особенно зная, что несколько часов назад Дима открыл свою душу Серёже, рассказав, что у него нет близких людей. "Чем я могу тебе помочь?" Звучит более-менее нормально. Но только Серёжа хотел это спросить, как Дима начал первым: — Спасибо за то, что впустил... Я не знаю, что бы делал... Прости, я вообще не подумал и так пришёл... Серёжа сглотнул. В горле пересохло. — Не извиняйся. — У тебя есть какое-нибудь полотенце... чистое? — неуверенно спросил Дима. Серёжа опешил. Вопрос застал его врасплох. Он не сразу понял, чего хочет Дима. Только он открыл рот, чтобы спросить "зачем?", как тут очередная капля скатилась с пряди Димы, прилипшей ко лбу, по лицу. И до Серёжи дошло. Он почувствовал от этого самого обычного вопроса такое облегчение, что наконец вздохнул полной грудью. Потому что он понял, что может сделать хоть что-нибудь, чтобы даже на чуть-чуть улучшить ситуацию. Это единственное, что он сейчас мог сделать, не налажав, как он это прекрасно умеет. Серёжа метнулся в ванную, схватил чистое белое, аккуратно сложенное, полотенце, которое знатно нагрелось, пока висело на полотенцесушителе. Выйдя из ванной, он протянул полотенце Диме. Их пальцы почти соприкоснулись. Дима развернул полотенце и лениво приложил его к голове. Медленными круговыми движениями потёр её, затем сместил его к лицу, вытерев от мокрых дорожек. Руки Димы дрожали уже менее заметно, а плечи, кажется, даже слегка расправились. Дыхание стало ровнее и глубже. Он опустил полотенце, пару мгновений посмотрел на него в руках, снова опустив голову, а затем сказал: — Спасибо. Серёжа только кивнул, почувствовав, как тяжесть на плечах понемногу начала сваливаться. По самым маленьким кускам, но всё равно становилось гораздо легче. — Я вообще не знаю, зачем я пришёл, — голос Димы звучал ровнее, но в нём всё ещё слышалась усталость. — Мы ведь даже не друзья... Даже не знакомы нормально, — слегка ухмыльнулся. — Мы просто... бля, перепутали чемоданы... А потом... — вздохнул. — Ты сам знаешь. И всё. А сейчас я припёрся к тебе ночью и... несу какой-то бред. Честно, я в ахуе, что ты меня пустил... Кто угодно бы послал меня... — Я, честно, не знаю, что отвечать и делать. Я никогда с таким не сталкивался, — Серёжа виновато опустил глаза в пол. — Ты уже сделал для меня больше, чем кто-либо, — после чего он зевнул. — Мне правда больше не к кому идти, прости меня за... — Прекрати, — перебил его Серёжа. — Хватит винить себя по этой хуйне. Всё нормально. Я ж тебе сказал. — Нет, я услышал, просто... Всё это так странно... Типо, бля... Я обычно всегда переживал эту хуйню один, так было проще, а сегодня мне показалось, что я нахуй с ума сойду, если останусь один... Я подумал, может, я давно ничего такого не испытывал... ну, в плане тепла от кого-то... и поэтому как-то... — Дима говорил медленно, но очень сбивчиво, путаясь в словах, постоянно делая паузы. — Короче... да. Я не знаю, как это сказать... — Давай утром поговорим. Ложись спать. — Что? — Дима поднял глаза на Серёжу, непонимающе моргая ими. — В смысле?.. А ты? — намекал на то, что прямо сейчас сидел на двуспальной кровати, которая была единственной в номере. "А я больше не усну сегодня, — подумал Серёжа. — Особенно после такого". — Я сам о себе позабочусь, — огрызнулся он, окинув взглядом одно из двух кресел в углу номера.

***

Веки, как и ночью, ощущались, словно налитые свинцом. Складывалось впечатление, что Дима всю ночь не спал, а просто пролежал с закрытыми глазами. Усталость ломила всё тело. Мышцы ныли, будто он провёл в одном положении несколько часов. Он с трудом разлепил глаза, тяжело подняв веки. Свет из окна сразу же резанул по глазам и заставил крепко зажмуриться. Когда Дима привык к солнечному свету, он наконец открыл их. Испугавшись, он и не сразу понял, где находится. Но когда в еле работающей спросонья голове начали проскакивать обрывки сегодняшней ночи, Дима всё сразу понял... Тонкое одеяло скомкалось где-то под боком, подушка неудобно лежала под головой, из-за чего за ночь шея затекла. Из-за чересчур твёрдого матраса болела поясница. Тело всё ещё было тяжёлым, кажется, даже неподъёмным. Малейшее движение было до ужаса трудным. Мысли были медленными и вязкими. Голова работала с огромнейшим трудом. Дима повернул её в сторону окна и увидел, как на кресле рядом спит Серёжа. Он растёкся в бежевом кресле, откинув голову назад. Дыхание было ровным и глубоким: грудь медленно поднималась и опускалась. Свет сквозь приоткрытые шторы падал на его лицо, подчёркивая скулы и нос. Серёжа, по всей видимости, настолько устал, что даже не просыпался от солнечных лучей, которые падали ему прямо на глаз. И, честно, он выглядел так, будто не спал всю ночь. Дима смотрел на него и чувствовал, как внутри снова поднялась благодарность за то, что тот не выгнал его, оставив посреди ночи, которая уже стремительно переходила в утро, на произвол судьбы. Он медленно, стараясь не шуметь, поднялся с кровати. Его тело протестовало против каждого движения, будто забыло, что такое двигаться. Пол холодил его ступни, а Дима даже не помнил, когда этой ночью успел стянуть с себя кроссовки. Он поправил перекосившуюся футболку от того, что Дима неспокойно спал. Всю ночь елозил и крутился в кровати, потому что не мог уснуть. Даже когда казалось, что он вот-вот уснёт, его будто насильно выдёргивали из сна, заставляя открыть глаза. Снова кинул взгляд на Серёжу, на лице которого будто бы застыло напряжение, хотя плечи опущены. Голова слегка повёрнута вбок. Дима медленно поплёлся в сторону ванной, чтобы не нарушать тишину и случайно не разбудить Серёжу. И он чувствовал, как от этих мыслей сердце начинает биться чуть чаще. Есть одна проблема — Дима понятия не имеет, который час. И понятия не имеет, сколько провалялся на кровати Серёжи. Временной отрезок колебался от нескольких минут до целой вечности. Часы, которые он постоянно носил на запястье, оставил дома. Как и телефон, который он тут же убрал из рук, как только вызвал такси до отеля трясущимися руками. Но вспомнить, где именно он оставил телефон, не мог. Дима зашёл в ванную и тихо закрыл дверь, щёлкая замком. Взгляд тут же устремился в зеркало напротив. Глядя на своё отражение, Дима не мог узнать самого себя. Бледная кожа, тёмные синяки под глазами, спутанные волосы, которые так и не высохли до конца, оставаясь влажными. Он провёл ладонью по щеке, чувствуя и жар, и холод одновременно. Дима не помнит, когда в последний раз он выглядел настолько ужасно, что было страшно смотреть. И не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько опустошённым, будто внутри него не оставили ничего. Он даже не помнит, как сел в такси, как доехал до отеля, как миновал ресепшен и лифт, и то, как постучался в дверь. Помнил только то, что еле волочил ноги и чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он замертво рухнет на пол. Но прекрасно помнил, как дверь номера неуверенно открылась, показывая испуганное лицо Серёжи. И даже спустя некоторое время, как Дима стоял на пороге без движений, выражение его лица не показывало ни капли отвращения и жалости, которые Дима настолько сильно ненавидел. Будто это не Дима пришёл ни с того ни с сего ночью к Серёже в отель и стоял на пороге без возможности сказать хоть какое-нибудь слово. А потом также беспричинно полез с объятиями, дрожа так, будто за ним только что гналось чудище из его кошмаров. Боже, зачем он только накинулся на Серёжу, обнимая его? Боже, какой же Дима идиот. Идиот — это не то слово. Идиот — это ещё мягко сказано. И это тупое "не оставляй меня одного". Дима зажмурил глаза, чувствуя, как щёки начинают краснеть. Он провёл рукой по влажным волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, чтобы понять, насколько они запутались за ночь. Но в голову сразу взбрели воспоминания о том, как Серёжа протянул Диме полотенце. Как молча пристально наблюдал за каждым действием, пока он вытирал голову и лицо. Всё же Серёжа и вправду сделал больше, чем кто-либо в жизни Димы за последние годы. И Дима, смотря сейчас в отражение уже более-менее живых глаз, думал о том, что он не знает, что чувствует. Не знает, что должен чувствовать, когда о нём заботятся. Он знает только то, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Не хочет сейчас проснуться и понять, что поведение Серёжи сегодня ночью было простым сном. Дима не представлял, как будет смотреть в глаза Серёжи потом. Легче сейчас было просто тихо уйти, не сказав ни слова. Всё равно Серёжа скоро улетит домой. Но как только Дима подошёл обратно к двери, то за ней услышал какие-то шорохи... Открыв дверь, он увидел, как Серёжа стоит над открытым чемоданом и что-то ищет, перебирая в руках все вещи. — Я тебя разбудил? — виновато спросил Дима и опустил глаза в пол. Серёжа, еле заметно дёрнувшись от неожиданности, поднял голову. Глаза были сонными, будто он проснулся пару мгновений назад. Хотя так и было. Он застыл, смотря на Диму на пороге ванной, а затем снова посмотрел на чемодан, тяжело выдохнув. — Нет, — помотал головой. — Сам проснулся. — Можешь сказать, сколько времени? Я телефон дома забыл... Серёжа подошёл к креслу, на котором сегодня спал, и взял телефон. — Пол-одиннадцатого. — Спасибо, — буркнул Дима. — А ты торопишься куда-то? — Нет, просто... просто спросил, — усмехнулся Дима. — Тебе уже лучше? Дима кивнул, на мгновение поджав губы, а затем снова расслабил лицо. — Нормально. — Чё ты в дверях стоишь? Присядь куда-нибудь, — пожал плечами Серёжа, и Дима сделал пару неуверенных шагов до кровати, на которой спал, и сел на край. Как же некомфортно он чувствовал себя, находясь здесь. Серёжа вернулся к чемодану, лежащему на полу, взял какую-то футболку. Повертел её в руках, посмотрел, что лежало под ней, а затем откинул её в сторону, переходя к следующей вещи. Дима сразу подумал о том, что Серёжа ищет ту "украденную" им вещь. — Ты ищешь что-то? — Нет, — Серёжа снова отлип от чемодана, посмотрев на Диму. — Я думал, что завтра улечу... Как оказалось — нет. Теперь ищу зарядку для телефона... Хуй знает, куда её здесь кинул. Ну, если не "украденную" Димой вещь, значит, можно и не напоминать про неё... Резко стало неловко, и Дима спросил: — Это из-за меня? — Что? — Ну... — пожал плечами. — Это я помешал тебе улететь домой завтра? Ну, тем, что пришёл сегодня... Или ещё чем-нибудь... — понял, насколько же бредово сейчас звучит. Серёжа покачал головой, еле заметно ухмыльнувшись. — Нет, там другая причина. Дима кивнул, поджав губы. Что-то ему подсказывало, что ему сейчас нагло пиздят. Короткое молчание прервал Серёжа: — Ты есть хочешь? Я могу что-нибудь заказать сейчас... Дима резко помотал головой, чувствуя, как от этих слов лицо начало краснеть с новой силой. Боже, что вообще сейчас происходит? — Нет-нет-нет... Можешь мне тогда просто такси вызвать? У меня ж телефона нет... — Диктуй адрес. Серёжа взял телефон и начал вбивать в приложение адрес, который сейчас ему диктовал Дима. Пальцы быстро бегали по экрану, а сам Серёжа сейчас выглядел как никогда раньше сосредоточенным и серьёзным. — Через десять минут карета будет подана, — а дальше назвал номер, марку и цвет автомобиля. — Хочешь, в инсте напишу, чтоб не забыл? — Не надо. Я запомнил... Слушай, можно я задам вопрос? — Ну... да? — растерянно согласился Серёжа. Слова застряли в горле. Он не знал, как задать вопрос. Не знал, как сформулировать. Не знал, как стоит начать, но всё же спросил: — Кто мы друг другу? Серёжа задумчиво посмотрел на него, слегка сощурившись. Затем опустил взгляд, затем снова поднял. — А ты как считаешь? — Я не знаю. — Я тоже.

***

Прежде чем прийти домой, Дима забрёл в ближайший магазин и затарился четырьмя стеклянными полулитровыми бутылками пива из холодильника. Поэтому как только он оказался дома, то тут же залетел на кухню, звеня бутылками в пакете, поставил их на стол и достал открывашку. Кто пьёт пиво в полдвенадцатого утра? Да похуй. Дима пьёт. Он сел на стул, откинувшись на спинку, и открыл первую бутылку. Шипение с еле заметным белым паром вырывались из горлышка, пиво слегка вспенилось, подняв тонкий слой пены. Дима поднёс бутылку к губам, чувствуя, как холодное стекло на мгновение обожгло их. После чего сделал глоток. Горьковатое и холодное пиво — мечта после того, что Диме только за один сегодняшний день пришлось пережить. Если бы он пил каждый раз, когда в его жизни происходит какой-то пиздец, который ещё бы и оценивал в крепости напитка — то точно бы спился за одну только эту неделю. С крана на кухне периодически капала вода, а из открытого окна, на которое сейчас смотрел Дима, повернув голову, доносились радостные крики детей, играющих на детской площадке во дворе. Чирикали птицы, лаяли собаки, во всю светило солнце. Атмосфера была по-настоящему успокаивающей и расслабляющей. Только вот мысли по-прежнему были до ужаса медленными. Они отказывались складываться во что-то цельное. Обрывки воспоминаний, обрывки слов, обрывки чувств — всё это Дима не мог собрать воедино. Они то и дело убегали от него. Он сделал ещё один глоток пива. После чего посмотрел прямо перед собой на стену с уже выцветшими обоями. Среди всех обрывков разговора, Дима постепенно ловил целые осмысленные предоставления. "Я думал, завтра улечу. Как оказалось — нет". "Там другая причина". Дима до сих пор в это не верит. Он на все сто процентов сейчас уверен, что Серёжа по-прежнему в Москве только из-за него, который, видимо, вцепился в него не только физически. И сейчас он начал подозревать, что засел в голове Серёжи ещё задолго до... До чего? До первой встречи? До драки? До разговора на складе? До... До чего вообще? Потому что так быстро, за такой короткий промежуток времени, ни один человек не поменяется до неузнаваемости. Тот, кто не так давно ударил Диму прямо в лицо, оставив синяк, который он замазывает по сей день, не станет сначала первый обнимать его, а потом спокойно принимать объятия от него. Такой бред ни в одной любовной вымышленной истории не случается! Не то что в жизни! Всё это было так странно и непонятно, что хотелось биться головой о стену, чтобы хотя бы на минуту пришло озарение. И Дима и вправду не понимал, кем они друг другу являются? Врагами? В не таком уж и далёком прошлом — да. Сейчас — нет. Знакомыми? Навряд ли знакомые сначала набивают друг другу ебальники, а потом лезут обниматься. Друзьями? Сомнительно, но пускай будет. Другого варианта всё-таки нет. Прокручивая все их реплики в голове, Дима не мог понять, что он забыл... Как будто бы что-то забыл, но вот что — вспомнить не получается... "А ты торопишься куда-то?" "Тебе уже лучше?" "Чё ты в дверях стоишь? Присядь куда-нибудь". "Я думал, что завтра улечу..." "Ты есть хочешь? Я могу что-нибудь заказать сейчас..." "Хочешь, в инсте напишу, чтоб не забыл?" Среди каждого вопроса, сквозь которые сочилась Серёжина забота, Дима забыл самое главное... "Шлюха на смену заступила?" "А он уже знает, что ты просто шлюха?" "Чё, уже показывал ему свои нюдсы? Или уже отсосал?" "Я думал это... что шлюхи такое любят..." "Сколько тебе платят за такое красивое личико?" "Сколько будет стоить его испортить?" И Дима не мог поверить, что каждое слово ему говорил один и тот же человек. Это не может быть правдой. Это слишком странно. Это неправильно. Так не должно быть... И Дима вспомнил, что он забыл... Вернуть деньги за такси. Поэтому он взял телефон со стола и сразу же зашёл в Инстаграм. kai4ngel сколько стоило такси? 11:47 я верну деньги 11:47 скинь карту еще куда кидать 11:47