Onlyfans paradise

Если бы только можно было обернуть время вспять, наверное, Дима поменял бы многое. В первую очередь, он бы сказал что-то более убедительное, ведь прекрасно понимал, что Серёжа не поверил в этот бред про работу, а ещё лучше — не ушёл бы тогда вовсе. Потому что теперь, на следующий день, он стоял с полностью красным лицом у барной стойки, чувствуя на себе то ли недоверчивый, то ли осуждающий взгляд бармена из-за того, что... Напротив него, за этой же барной стойкой, сидел Серёжа. Вечером бар был полон народу. Каждый из присутствующих тихо (или не очень тихо) переговаривался и потягивал разного рода алкоголь, начиная от обычного пива, заканчивая смесью всего и сразу. Тусклый свет ламп отражался в стакане, стоящий на барной стойке, на который Дима смотрел уже какую минуту подряд, надеясь никогда не столкнуться со взглядом Серёжи. В баре негромко играла музыка, хоть немного расслабляя Диму... Да как тут расслабишься?! Когда спиной чувствуешь тяжёлый взгляд коллеги, который, по всей видимости, ждёт, когда Диму ударят уже во второй раз, а лицом чувствуешь не менее тяжёлый взгляд, блять, Серёжи! Дима пытался создать иллюзию работы. То ли для бармена, который явно понимает, что сейчас Дима полностью отключится от работы, то ли для Серёжи, чтобы он перестал смотреть на Диму так. Он схватил с барной стойки влажную тряпку, потёр деревянную поверхность. Он так сильно сжимал её в руках, что та начала холодить пальцы. Потом сложил её, положил на место, постучал пальцами по дереву и принялся вертеть в руках стакан. Каждое движение было неестественным и дёрганным. — Ты так и не ответил на мои сообщения, — ровно прозвучал голос Серёжи даже без капли обвинения. Будто бы Дима сам не знал, что вчера прочитал все сообщения, но ни на одно не ответил. — А должен был? Серёжа положил предплечья на барную стойку и наклонился чуть ближе к Диме. — Мы не чужие люди друг другу. Дима усмехнулся, снова взял тряпку и начал протирать барную стойку, чтобы занять руки хоть чем-то и не смотреть на Серёжу. — Это только ты так считаешь. — Я так считаю? — возмутился Серёжа и наклонил голову. — Знаешь, если бы мы были чужими людьми друг другу, то тебе бы нахуй не сдалось приезжать ко мне в отель. — Я понял, — хмыкнул Дима, на что Серёжа вопросительно вскинул брови. — Да-да-да, пригласил меня не из-за спизженных вещей, не из-за того, чтобы что-то сказать, а чтобы потом эту хуйню против меня использовать... Я понял. — Прекрати изворачивать ситуации в свою пользу. — Ты тоже. Дима продолжал натирать чистую деревянную поверхность. Серёжа, по ощущениям, пристально смотрел за каждым его движением. — И долго это будет продолжаться? — тихо спросил Серёжа на выдохе. — Что? — непонимающе поднял на него глаза, тут же опустив их обратно на тряпку в руках. — Долго мы ещё будем бегать друг от друга? — Бегать, — усмехнулся Дима от этого слова, повторив его. — Говорит мне человек, который ещё несколько дней назад мне говорил, что "завтра" уедет из Москвы. Что-то мне подсказывает, что это "завтра" уже давно прошло. Серёжа кивнул, задумчиво опустил взгляд, а затем снова поднял его на лицо Димы: — Ты либо выгоняешь меня сейчас нахуй отсюда, — начал он. — Либо перестаёшь прятаться за этой тряпкой и смотришь на меня нормально. — Я работаю. — Мне похуй. Коротко и ясно. Дима замер с тряпкой в руке, которую сжимал последние пару минут, посмотрел на неё, а затем медленно-медленно положил на место. И нехотя поднял взгляд на Серёжу. Он смотрел в ответ, не отводя глаз. И Дима чувствовал, как этот взгляд проникает в самую глубину души. Туда, куда он годами никого не пускал. И надеялся, что не пустит больше никого и никогда. — Я жду, когда ты скажешь, зачем пришёл, — Дима слегка задрал голову. — Как твой синяк? — Так ты ради этого пришёл? — он скрестил руки на груди. — Захотелось вернуться в тот день и вспомнить всё в мельчайших подробностях? — усмехнулся, а затем добавил: — ни за что в жизни не поверю. — Бля, Дима, слушай, — Серёжа слегка поёрзал по стулу. У Димы кажется замерло сердце от того, что к нему сейчас обратились по имени. Но он продолжал смотреть на Серёжу так, будто ничего не происходит. — Давай я расскажу всё с самого начала? — Долго репетировал этот диалог? — Долго, — огрызнулся Серёжа. — Ну, я слушаю, — выдохнул Дима. — Пойми, я злюсь далеко не из-за этих чемоданов, не из-за того, что ты там какой-то... не такой... даже не за спизженные вещи, даже не... Короче, блять, злюсь не поэтому... Злился, точнее... Не перебивай, — он поднял палец вверх, как только Дима приоткрыл рот. — И я... искренне раскаиваюсь за то, что там... ну, лазил в ноутбук, ударил, хуйни всякой намолотил, — опустил взгляд, тяжело выдохнув. — Я пытался как-то оправдать это усталостью, недавним туром, алкоголем, но когда понял, что наёбываю сам себя, то... Я кое-что понял. И я хочу, чтобы ты знал... От этой фразы Диму будто бы ударило током. Он дёрнулся, по телу пробежали мурашки. Волосы на теле встали дыбом. Снова стало страшно от того, что он вот-вот услышит... — И я тебе уже это говорил, — продолжил Серёжа, но Дима перебил его: — И как я должен на это реагировать? — голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — А как хочешь, — махнул рукой, отвернувшись от Димы, продолжив говорить куда-то в сторону. — Можешь послать меня нахуй, сказать, что я конченый, можешь снова просто уйти... И я тебя, блять, прекрасно пойму, — Серёжа снова посмотрел на Диму. — Я просто хочу сказать тебе, что... — прокашлялся. — Всё это время я просто искал возможности показать, что ты мне... не безразличен. — И что я должен на это ответить? — Да нихуя ты мне не должен! — рявкнул Серёжа. Дима сжал край барной стойки до побелевших костяшек. — Какого хуя я должен бесконечно бегать за тобой, чтобы сказать два ебаных слова?! — Серёжа резко встал со стула, опёрся ладонями о деревянную поверхность и наклонился ближе к Диме. Тот словил на себе пару непонимающих взглядов парней, которые сидели неподалёку. — Вчера, блять, убежал из отеля как ссыкло нахуй, — усмехнулся. — Не ответил на сообщения, а теперь тут... — несильно ударил ладонью по дереву. — Делаешь вид, что работаешь, чтобы нихуя мне нормально не отвечать! Заебись просто! — раскинул руки по сторонам. — А можешь со мной не говорить таким тоном?! — строго и также громко ответил Дима. — Я тебя не просил этой хуйнёй заниматься! Это только твоя инициатива! Колючая и острая, как осколки стекла, злость разрослась внутри. Часть Димы, которая всё ещё не до конца могла доверять Серёже, сейчас чуть ли не ликовала. Потому что когда хрупкое доверие, которое выстраивалось между ними далеко не за пару часов, трескалось, становилось безопаснее. Гораздо безопаснее вовсе никому не доверять, воспринимать все слова как ложь и держать на расстоянии от себя, чем держать душу нараспашку, ожидая, когда в неё плюнут и, развернувшись, уйдут прочь. И Дима именно этого и ожидал от Серёжи. — Да, я ссыкло ебаное! — продолжил Дима. — А ты хоть раз пытался понять меня, блять? — он ловил на себе всё больше и больше взглядов посетителей. Они впивались в него словно иголки, и он, честное слово, хотел сбавить обороты, но голос сейчас не поддавался никаким командам мозга. — Ты думаешь я так просто убежал? Просто потому что мне делать больше нехуй? Или я поиздеваться над тобой хочу? — усмехнулся, но быстро разгладил улыбку на лице. — И теперь ты пришёл сказать мне, как я тебе небезразличен? — выделил последнее слово. — Отлично! Я услышал, спасибо! — сказал с сарказмом. Дима говорил быстро, сбивчиво, путаясь в словах, потому что они вырывались наружу с такой скоростью, что напоминали быстрое течение воды из прорвавшейся плотины. — Мозгами раскинуть побоялся, да? — без какого-либо фильтра продолжали вылетать слова со рта. — Представь, блять, что ты каждый день продаёшь своё... — Дима опомнился, что находится сейчас в людном месте, и к нему прикованы около десятка пар глаз. Губы только дёрнулись. — Представь, блять, что от тебя отвернулся абсолютно каждый человек! Ах, да, забыл учесть, что о твоей работе тоже знает уже каждый! И каждый считает должным захуесосить тебя, как это делал ты, сука... Думаешь я до тебя не наслышался всех этих слов? Да я ими сыт по горло! Слова продолжали вырываться из гортани, обжигая её. Дима не видел Серёжи, не видел испуганных лиц, которые смотрели на него, не слышал музыки, не слышал перешёптываний неподалёку. Он слышал только самого себя и прямо сейчас мечтал заткнуться, чтобы не сказать лишнего, но... — Да я, блять, прекрасно знаю, как меня видят все люди, даже если, суки, в личико мне мило улыбаются! Ты думаешь, я не понимаю, что я для всех просто шлюха? — Дима услышал, как перешёптывания вокруг него усилились. Или ему уже кажется? Плевать. Теперь было плевать на всё. Хуже уже некуда, он уже достиг самого дна в своей жизни. — Поэтому я нахуй привык, что я никто, что я ебаное ничтожество, что я не заслуживаю ничего хорошего! Что я не заслуживаю любви или просто быть с кем-то, потому что я, блять, шлю-ха! А шлюхи любви не заслуживают, — Дима скривился. Прямо сейчас он был удивлён тем, что Серёжа слушал его, даже не перебивая. — Как думаешь, почему я убежал вчера? Может, потому что я не доверяю тебе? Потому что ты уже натворил хуйни в моей жизни, и моя голова, — постучал пальцем в районе виска, — надумала, что ты просто хочешь меня использовать? А знаешь почему? Да потому что я шлю-ха! — улыбнулся, смахивая сейчас на безумца. И в этот момент кто-то дотронулся до плеча Димы. Тот дёрнулся от неожиданности. — Выйдите поговорите на улице... через пожарный выход, — послышался над ухом шёпот бармена.

***

Серёжа вышел следом за Димой, слыша, как громко хлопнула железная дверь позади, полностью отрезая их от шума голосов и музыки. Вечерний прохладный ветер тут же обжёг горячие щёки после духоты в баре. На мгновение Серёжа закрыл глаза, чувствуя, насколько же приятно ветер касается его лица. На улице тихо, только где-то вдалеке, словно в другом мире, шумел город. Проезжали автомобили, сигналя друг другу, кричали компании незнакомцев. Дима стоял в нескольких шагах от Серёжи, прислонившись спиной к стене. Его плечи были опущены, а взгляд устремлён куда-то вниз. Руки спрятаны в карманах. Серёжа понятия не имел, что сейчас должен сказать. Он никогда до этого не видел Диму таким поникшим. И никогда не слышал, как он повышал голос. Каждое слово сейчас осело тяжким грузом на плечах Серёжи, будто он сам лично был виноват во всём. И он понятия не имел, что сейчас делать со всем, что выплеснул ему Дима. Тот продолжал молчать и смотреть в одну точку, даже, кажется, не моргая. Серёжа шагнул ближе. И ещё. И ещё. Его шаги эхом раздавались в тишине двора, которая прерывалась только свистом при очередном порыве ветра. Казалось, что эти двое сейчас были единственными людьми во всём мире. От этой мысли Серёже тут же вспомнились тупые бессюжетные романтические фильмы, где основная проблема заключается в том, что один другому признаться в чувствах не может, но делает постоянные намёки, а зрителям остаётся только ахать от того, насколько главные герои безмозглые, что не понимают очевидного... Он остановился в шаге от Димы, чувствуя, как прохладный ветер пробирается под футболку, заставляя спину покрыться мурашками. Серёжа никогда до этого не был в подобных ситуациях и попросту боялся сказать что-то не то, чтобы не сделать своим незнанием только хуже. Пальцы начали слегка подрагивать. — Спасибо, что... рассказал это... — промямлил Серёжа, чувствуя, как кровь прилила к коже лица. — Знаешь, ну... не каждый бы доверил такое... особенно мне, — неловко усмехнулся. — Ну, ты меня знаешь... Серёжа сглотнул, понимая, какой же бред он прямо сейчас несёт. Но молчать было ещё более невыносимо, чем просто стоять и молчать, пялясь на Диму, который даже голову не поднимает. Слова застряли в горле, но он, сжав кулаки, продолжил говорить: — Я понимаю, что несу сейчас какую-то хуйню... Я не умею говорить такие вещи, но просто хочу, чтобы ты знал... — Серёжа аж сам передёрнулся от этой фразы. В прошлые разы она ничем хорошим не закончилась. — Я ценю то, что ты рассказал мне... И я очень ценю то, что ты дал мне шанс. — Не давал я тебе никаких шансов, — пробубнил Дима, всё ещё не поднимая голову. — Пиздишь, — фыркнул Серёжа. Он медленно поднял руку. Пальцы только сильнее начали дрожать, когда он приблизил их к плечу Димы... Время замедлилось настолько, что, кажется, остановилось вовсе. Каждый миг тянулся вечность. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось, а внутри разросся страх, что он снова сделает что-то не так... Но ведь это неправильно! Так не должно быть... Плевать. Сейчас плевать на всё. Его ладонь коснулась плеча Димы. Настолько мягко и аккуратно, что почти невесомо, будто Серёжа боялся, что Дима сейчас рассыплется. Плечи Димы напряглись от прикосновения. Он вздрогнул. — Что ты делаешь?.. — прошептал он, но не отстранился. И после этого вопроса дыхание Димы стало глубже, а плечи помалу начали опускаться. А Серёжа почувствовал, как страх внутри сменяется чем-то до боли тёплым. Его ладонь проскользнула по спине Димы дальше. Так, что Серёжа не то что положил руку на плечо, а... Приобнял Диму. Настолько неуверенно, будто делал это впервые в жизни. Пальцы слегка покалывало. Плечи Димы снова напряглись, став каменными. Но он по-прежнему не отстранялся. Дима медленно поднял голову, их взгляды встретились. Его глаза сейчас выглядели как никогда устало. А затем он медленно положил голову на плечо Димы, уткнувшись в него лбом, и неуверенно положил руки на бока Серёжи. Это неправильно. Так не должно быть... Серёжа зажмурился. — Я понимаю, если ты сейчас только убедился в том, что я ебанутый... Но, знаешь, мне действительно на тебя не насрать, — шептал он, понимая, что Дима наверное сейчас не услышит половину слов, но это было к лучшему. Серёжа сам бы сейчас хотел не слушать свои же слова. — Ты думаешь, если бы мне было похуй, то я бы уже в третий раз приезжал сюда? Постоянно писал тебе? Мне кажется, что нет... Если бы мне было похуй, то я давно бы уже полетел домой, — на мгновение он замолк, вслушиваясь в свист ветра между домов. — Слушай, если тебе нужна какая-нибудь помощь... не знаю, там, с деньгами или ещё с чем-то... Насчёт чего-то ещё не знаю, но с деньгами точно помогу. Ты всегда можешь мне сказать. Помогу, чем смогу. — Нет, — Дима слабо дёрнулся, поднял голову и убрал руки, отстранившись от Серёжи. Тот повторил движение, тоже убрав руку от спины. — Даже не начинай. Он всё ещё не поднимал глаза на Серёжу.

***

Вода обжигала кожу настолько, что она начала краснеть и тягуче побаливать. Дима стоял под её струями, прислонившись лбом к белой плитке, и смотрел в одну точку — на шов между двумя плитками, который расплывался перед глазами. То ли из-за того, что пар постепенно заполнял душевую кабину, то ли из-за того, что у него всё ещё слегка кружилась голова из-за произошедшего. И среди мути перед глазами Дима периодами видел лицо Серёжи, когда он резко вывалил ему всё, что не рассказывал никому до этого. И Дима не увидел в его лице ни отвращения, ни раздражающей до дрожи жалости, ни чего-то ещё, что он постоянно видел в глазах других, когда только на одно мгновение заикался о том, что лежит на душе. Больше удивляло то, что Серёжа слушал его, не перебивая, как любил делать до этого... Дима всячески пытался с себя смыть прикосновение Серёжи, которое всё ещё чувствовалось на плечах. Будто его рука прямо сейчас лежала на них. Чувствовал, как плечо трогают чужие пальцы... Прикосновение такое тяжелое, но такое тёплое, такое успокаивающее, что вселяло чувство безопасности... Он пытался дышать глубоко, медленно, но дыхание не слушалось, становясь поверхностным и прерывистым, будто Диме не хватало воздуха. Грудь начало сдавливать, будто кто-то положил тяжёлую плиту на рёбра и мучительно медленно надавливал на неё, заставляя грудную клетку трещать. Каждый вдох давался ужасно тяжело. Каждый выдох был рваным, будто Диму ударяли под дых. Воздух застревал в горле, не доходя до лёгких. Сердце колотилось в груди, и каждый удар чувствовался всеми конечностями, заставляя тело мелко и противно дрожать. Дима изо всех сил сжал кулаки, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать спокойствие, но это было слишком слабым действием, чтобы перебить всё, что происходило внутри. Потому что последнее, что оставляло Диму в безопасности перед всем миром, всё то, что хоть как-то защищало его, треснуло. А затем одна трещина расползлась во все возможные стороны, разбивая последнее, благодаря чему он всё ещё мог попросту жить. Ведь если бы этого не было, то Дима уже давно бы закрылся у себя в квартире в четырёх стенах, удалив все обычные соцсети, оставив аккаунт только на одном-единственном сайте... Было ощущение, что теперь каждый прохожий знает все его секреты и тайны, будто его душу оголили, выставив напоказ всем. Ноги стали ватными и начали подкашиваться, а колени — позорно дрожать. Дима сглотнул вязкую слюну и прислонился спиной к стене, чувствуя, как холодная плитка касается горячей кожи, посылая по спине миллионы мурашек. Он судорожно хватал воздух через приоткрытый рот, чувствуя, что ещё чуть-чуть и в глазах начнёт темнеть от недостатка кислорода. В животе скрутило, и тошнота поднялась к горлу, заставляя прикрыть рот рукой на всякий случай. Желудок скрутился в тугой узел, и Дима снова сглотнул, пытаясь подавить рвотные позывы. Но внутри всё продолжало сжиматься, будто кто-то стиснул все внутренности в один маленький мерзкий комок. На лбу выступил холодный пот. Он выключил воду. Тишина оглушила. Дима попытался открыть душевую кабину, но пальцы предательски соскальзывали с маленького выступа на дверце. Снова тяжело сглотнув, он напряг руку до дрожи, открыл кабину и чуть ли не вывалился из неё. Напялив на себя домашнюю одежду, Дима вышел из ванной, но не почувствовал никакого облегчения. Воздух по-прежнему оставался спёртым, будто он жил в этой квартире годами, не открывая окна. Он чувствовал, как стены начинают сужаться, как они медленно, еле заметно, приближаются друг к другу, как опускается потолок, давя на плечи, как поднимается пол, заставляя его чувствовать себя всё более беспомощным. Пространство вокруг становилось всё меньше и меньше. Казалось, ещё чуть-чуть и стены сомкнутся, раздавив его. Собственная квартира сейчас выглядела клеткой, в которой сойдёт с ума, если останется ещё хотя бы на пару часов. И Дима понимал, что если сейчас он останется один, как и прежде, то точно сойдёт с ума. И он уверен в этом. Но ведь неправильно привязываться к первому попавшемуся человеку. Он не должен чувствовать того, что чувствует сейчас. Он не должен хотеть оказаться рядом с человеком, который... Который просто приобнял его сегодня из-за того, что не знал, как отвечать на Димины слова. В этом жесте нет ничего кроме этого. Серёжа просто не знал, что делать ещё, а поддержать как-то хотелось... Как же это всё глупо. Но Дима ничего не мог с собой сделать. Его не то что тянуло к Серёжа, а со скоростью света притягивало к нему, не давая сделать ни шага в сторону. Дима прекрасно понимал, что если ему подарили тепло хотя бы один раз, то он уже не сможет перестать об этом думать. Он будет возвращаться к этому моменту снова и снова, чтобы... Просто, блять, почувствовать себя человеком, который всё ещё достоин любви. Дима прекрасно понимал, что будет всеми возможными путями пытаться вернуться к этому теплу, потому что жил без него уж слишком долго. Он жил без тепла уже так долго, что хочет заново почувствовать, каково это. Дима снова сглотнул, крепко зажмурившись. До ужаса страшно. Он не должен доверять людям, ведь если его оставят одного в очередной раз, то он попросту не переживёт это. Он не переживёт, если Серёжа просто возьмёт и улетит домой без каких-либо слов. А что, если он улетит прямо завтра? Что Дима будет делать тогда? А что, если Серёжа улетел прямо сейчас? Что Дима будет делать дальше? Он и вправду сойдёт с ума. Дима понимал только то, что сейчас он должен не терять ни минуты. Каждая минута может стать для них решающей. Потому что Дима понимал, что Серёжа сказал всё, что хотел, а значит... В Москве его больше ничего не держит.

***

С горем пополам ближе к четырём часам утра Серёже удалось сомкнуть глаза. Он чувствовал, как тело наконец-то начинает расслабляться. Мысли постепенно начали замедляться, а веки тяжелеть... Серёжа медленно-медленно начал проваливаться в сон, чувствуя, как одеяло согревает его плечи. Как вдруг... Внезапный стук. Серёжа вздрогнул и распахнул глаза, не сразу осознав, откуда этот звук. Снова стук. Уже громче и увереннее. И он понял, что этот стук исходит со стороны двери в номер... Кто-то в четыре часа утра стучался к нему. Очередной стук, который эхом отдавался в тишине номера. Сердце пропустило удар, а затем забилось чуть ли не в два раза быстрее. По спине пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Тут два варианта: либо сумасшедший фанат, который как-то узнал, где сейчас находится Серёжа, либо... Нет-нет-нет, это точно не может быть тот, о ком сейчас думает Серёжа. Он аккуратно, чтобы не издать лишних звуков, встал с кровати и посмотрел на дверь, чувствуя, как тело начинает мелко подрагивать. Серёжа сейчас понятия не имел, стоит ли открывать дверь. С одной стороны, вдруг там и вправду какой-то сумасшедший, который, может, и не убьёт его, но распиздит всем в интернете, что в этом номере сейчас живёт Серёжа. А с другой стороны, вдруг за дверью тот, о ком Серёжа подумал сразу же. Потому что больше никто из людей в его жизни даже не знают, в каком отеле он находится. Он медленно подошёл к двери, затем коснулся холодной металлической ручки пальцами. Провёл по ней один раз, затем второй, не осмеливаясь открыть и... Всё же дёрнул ручку. На пороге стоял тот, о ком Серёжа и думал... Дима. Он был настолько бледным, что кожа стала прозрачной в тусклом освещении коридора. Казалось, будто в его теле вовсе сейчас не текла кровь, настолько он был белым. Он смотрел так, словно не замечал Серёжу, словно смотрел сквозь него. Руки висели вдоль тела, пальцы едва заметно подрагивали. Он выглядел настолько потерянным, будто сам не знал, как оказался здесь. Серёжа не мог ничего сказать. От неожиданности горло свело спазмом. Ни один звук не мог вырваться со рта. Дима неуверенно переступил порог, он приблизился к Серёже. Каждое движение было настолько медленным, словно оно давалось с огромным трудом или причиняло ужаснейшую боль. Серёже показалось, что всё это — просто дурацкий сон... Но когда Дима резко обнял его, он больше не сомневался в реальности происходящего. Руки Димы неожиданно обвили плечи Серёжи, заставив его дёрнуться. Он сделал это настолько быстро, будто боялся, что если не дотронется до Серёжи сейчас, то не дотронется больше никогда в своей жизни. Дима прижал его к себе так крепко и близко, что Серёжа почувствовал, как его тело взяло мелкой дрожью. Он уткнулся лицом в плечо Серёжи, по-прежнему не говоря ни слова. Боже, какой же это бред... — Не оставляй меня одного... — чуть ли не всхлипнул Дима, сжав в ладонях футболку Серёжи.