Onlyfans paradise

Серёжа не находил себе места. За два часа, что он дал Диме, успел сходить в душ, то стоя под кипятком, то под ледяной водой, дособирать вещи в чемодан, потупить в соцсетях и придумать где-то тысячи вариантов ответов на различные реплики Димы, который Серёжа сам же себе и придумал. Нужно было хоть чем-нибудь занять руки и голову, чтобы перестать думать о том, какой же он мудак, что назначил встречу. Тем более сегодня. Тем более в отеле. Последние пару минут он бесцельно ходил по номеру. Три шага в одну сторону, три — в другую. Это было похоже на день, когда проснулся в часов девять утра, но при этом из-за того, что на четыре часа дня запланирован, к примеру, прием у врача, не можешь сделать ничего. Остаётся только метаться по квартире в попытке занять себя хоть чем-то, но абсолютно все мысли сводятся к одному и тому же. И сейчас у Серёжи все мысли сводились к одному и тому же, о чём он не мог не думать последние дни. Заглушить мысли оказалось невозможным. Они бились о череп, не давая думать ни о чём другом. Серёже казалось, что от бесконечной однотипной карусели в голове стены номера начинали сужаться, оставляя всё меньше и меньше места, готовясь чуть ли не раздавить Серёжу и делая воздух больше тяжёлым. Сейчас он крутил в руках пульт от телевизора. В последний раз он брал в руки в отелях пульт несколько лет назад, когда решил посмотреть, что крутят по немецкому телевидению. Но после того, как в номере несколько минут монотонно разговаривала женщина на неизвестном Серёже языке, он решил больше никогда не включать телевизоры в отелях. Постоянно вспоминал эту женщину, из-за чего становилось жутко, и по коже пробегали мурашки. Сейчас всё равно делать было нечего. Пусть Серёжа подумает хоть о чём-нибудь другом. Пусть отвлечётся хоть на мгновение. Он нажал на красную кнопку на пульте. Телевизор загорелся ярким светом. На первом попавшемся канале шло какое-то ток-шоу. Люди с одинаково напряжёнными лицами о чём-то спорили, перебивая друг друга. Их голоса звучали агрессивно и неестественно, будто они без навыка актёрского мастерства решили сняться в главной роли в настолько малобюджетном фильме, что режиссёру было плевать на способности людей играть на камеру. Серёжа переключил канал. Теперь новостной, где крупным планом показан журналист. Его слова проходили мимо ушей Серёжи, становясь белым шумом, не имеющим никакого смысла. Ещё канал. Сериал с виду красивыми актёрами, но которые говорили до ужаса шаблонно. Так, как ни один человек в настоящей жизни говорить не будет. И Серёжа снова переключил канал. Музыкальный клип, где кадр, где певица подмигивала в камеру, быстро сменялся кадром, где она трясёт задницей. Это выглядело жалкой попыткой показаться сексуальной. Следующим каналом был документальный фильм про природу. На экране медленно проходили львы, светило яркое солнце, а спокойный голос диктора рассказывал о брачном периоде этих же львов. А с какого перепуга Серёжа вообще решил, что Дима сегодня соизволит приехать к нему, тем более в отель? Почему вообще Серёжа решил, что тот приедет? Почему Серёжа решил убить половину своего дня на то, чтобы ждать человека, не зная, приедет ли тот вообще? Почему Дима, по мнению Серёжи, вообще должен приехать? Он, нажав на красную кнопку, выключил телевизор и кинул пульт на кровать. Он глухо ударился о постель. Серёжа по-прежнему стоял посреди номера, глядя в одну точку, на чёрный экран телевизора. Зачем Серёжа написал Диме? Зачем назначил эту встречу? Зачем он специально наступает на одни и те же грабли каждый раз? И что Серёжа сейчас ему скажет? "Ты спиздил мои вещи"? Хорошо, так он и скажет. А Дима ответит: "Ничего я не пиздил". И что дальше? Так и будут стоять, пялясь друг на друга? Серёжа же никогда не сможет сказать Диме в лицо, что хотел его увидеть, а медиатор, о котором тот даже не догадывается, был всего лишь поводом для встречи, но далеко не причиной. Никогда не сможет сказать в лицо, что не может перестать о нём думать, что не может без него. Серёжа с трудом признаётся в этом самому себе, чтобы ещё вслух рассказывать об этом человеку, который является причиной этих мыслей, от которых хочется только поскорее избавиться, как от надоедливых насекомых, которые летают и летают вокруг, давя на нервы. Схватив с тумбочки у телевизора пачку сигарет и зажигалку, Серёжа подошёл к окну и открыл его настежь. Он опёрся о подоконник, достал сигарету и зажал её в губах и щёлкнул зажигалкой. Пламя дрогнуло на ветру, и он его прикрыл ладонью, поднеся к сигарете. Сделал первую затяжку, после чего с облегчением выдохнул, смотря на то, как дым поднимается выше и растворяется в воздухе. Серёжа почти физически почувствовал, как расслабляются мышцы плеч, но... Мысли только сильнее нахлынули, словно волной, прямо с головой. Думал о самой первой встрече с Димой, когда тот смотрел на Серёжу совсем без злости, несмотря на то, что у того был его чемодан, что тот залез в его ноутбук, увидев то, чего не должен был видеть. В отличие от Серёжи, который от злости ещё тогда готов был встретить свой кулак с лицом Димы. В его взгляде не было злости, а было что-то другое. Что-то, что Серёжа не мог никак описать, но и забыть тоже не мог. Что-то, что заставляло его возвращаться к этому взгляду снова и снова. Думал о том, что Дима почувствовал, когда Серёжа его ударил. Думал, о чём он думал, когда тот пришёл с извинениями на склад, но единственное, что смог из себя выдавить — короткое "извини" перед самым уходом. Серёжа хотел убедить себя в том, что Дима злился и злится до сих пор, что никогда больше не хочет его видеть, чтобы у него появился повод перестать думать о Диме. Но всё только доказывало обратное. Он ни за что в жизни не поверит, что человек, который его ненавидит, которого он ударил, которого оскорблял, продолжит как ни в чём не бывало отвечать на сообщения, хотя мог бы уже давно заблокировать и послать нахуй. Сделав ещё одну затяжку, Серёжа сильнее опёрся о подоконник и высунул голову в окно, стараясь заглушить мысли тем, что концентрируется на каждой проезжающей внизу машине, на каждом прохожем, на каждой пролетающей выше птице. Солнце, всё ещё висящее в чистом небе и слепящее сильнее софитов на сцене, когда они светят прямиком на Серёжу, заставило закрыть глаза. Почему именно Дима? Почему из всех людей в этом мире, из всех случайных встреч, из всех совпадений именно он? Телефон, лежащий на кровати, завибрировал. В груди трепетала надежда, что ему сейчас пишет не тот, о ком он думает, когда Серёжа отошёл от окна и, держа между пальцами сигарету, взял телефон в свободную руку. Конечно. Кто ж ему ещё может писать? kai4ngel меня блять не пускают на ресепшене 16:32 даю тебе пять минут 16:32 чтобы с этой хуйней что-нибудь сделать 16:32 Блять. Он действительно приехал. Всё это выглядит безумным сном. Настолько безумным, что уступает тому сну про аэропорт... Сейчас не время об этом думать! Вообще никогда не время об этом думать! Когда уже Серёжа выкинет весь этот мусор из своей головы? Взгляд упал на гостиничный телефон, лежащий возле телевизора. Недолго думая, Серёжа взял его, нажав на одну единственную кнопку. Он мог абсолютно ничего не сделать. Выставить себя ещё более ужасным человеком, заставив Диму дальше позориться на ресепшене, но... Серёжа хотел его увидеть здесь и сейчас. — Добрый день, — послышался слащавый голос девушки из трубки. — Чем могу помочь? Серёжа прокашлялся. — Ко мне сейчас там парень должен прийти... — Да-да, уже пришёл, — она на мгновение замолкла, а затем спросила: — Дмитрий Ицков? Горло свело спазмом, не давая издать ни звука. — Да, — с огромным усилием вытянул из себя Серёжа.

***

Через пару минут, как только Серёжа докурил сигарету, в дверь тихо, будто бы даже боязливо, постучались. Он вздрогнул от внезапного звука, хотя ждал его последние пару часов. Стук повторился. Чуть громче и настойчивее. Он стоял посреди номера и смотрел на дверь. Сердце начало колотиться, глухими толчками и ноющей болью отдавая то в затылок, то в виски. Злость снова накрыла с головой, как в тот самый вечер, когда Серёжа понял, что притащил в отель не свой чемодан. Злость на себя. Злость на Диму. Злость на весь мир, который подкинул ему дурацкую случайность, изменившую всё. Перевернувшую Серёжину жизнь с ног на голову. И в голове эхом отдавалось только одно — Дима и вправду приехал. Серёжа подошёл к двери и рывком открыл её. Чуть ли не на пороге стоял Дима в белой футболке, из-за чего глаза тут же зацепились за татуировки на руках. Волосы слегка растрёпаны, а слабый свет с коридора лёг так, что синяки под глазами стали на пару оттенков темнее, делая его лицо более бледным и уставшим. — Чего уставился? — буркнул Дима, задрав голову вверх, после чего сделал шаг вперёд, встав вплотную к Серёже, с намёком, чтобы его впустили. Какой же наглый. Серёжа скривился и нахмурился, но всё же сделал шаг вбок, пропуская Диму в номер. Прямо сейчас, когда Дима наконец переступил порог, Серёже захотелось сказать что-то едкое, колкое, чтобы напомнить Диме, что в его положении задавать такие вопросы — закапывать себя всё глубже и глубже. Но горло снова свело спазмом. Слова застряли внутри. Дима прошёл мимо, специально задев Серёжу плечом. Кожу даже сквозь одежду будто бы обожгло. Серёжа фыркнул и с громким хлопком закрыл дверь. В тишине номера прозвучал щелчок замка. А может, Дима правильно себя ведёт сейчас? Если сравнивать, кто сделал больше дерьма, то Серёжа будет выигрывать в любом случае... Может, Дима правильно поступает, что ведёт себя сейчас так? Не всегда же подставлять вторую щёку после пощёчины. — Ты спиздил мои вещи, — Серёжа прервал все свои мысли несколькими грубо прозвучавшими словами. Дима, стоящий сейчас посреди номера и явно не находящий себе места, обернулся через плечо и нахмурился в ответ. — Какие, блять?! Ну ты мне скажи! И я верну! — он развернулся лицом к Серёже, раскинув руки по сторонам. — Я клянусь, я... — Ты сам всё прекрасно знаешь, — перебил Серёжа, делая шаг вперёд. — Не надо тут притворяться, что ты... — Не перебивай меня! — А ты меня, блять! Дима скривился, а затем медленно, чётко проговаривая каждое слово, сказал: — Я ничего у тебя не брал, — он указал пальцем куда-то в сторону. — И если ты сейчас не скажешь, что именно я, по-твоему, спиздил, — продолжал говорить медленно в попытке сохранить спокойствие, — то я просто развернусь и уйду! — в конце всё же повысил голос. — Я устал от всей этой хуйни, что ты тут творишь! — повертел пальцем в воздухе. — Так нахуя тогда приходил сюда?! — А нахуя писал мне тогда?! — спародировал манеру Серёжи. В принципе, всё как Серёжа и предполагал. Просто замечательный диалог у них! — Я тебе ни за что в жизни не поверю, — он наклонил голову и исподлобья посмотрел на Диму. — А мне какая разница? Я тебе ничего и не должен доказывать. — Ну, да, конечно, — усмехнулся Серёжа, закатив глаза. — А ты вообще хоть раз замечал, что уже настолько запизделся, что... — Хватит пустыми словами разбрасываться! Скажи, где я напиздел?! — в очередной раз его перебил Дима. Серёжа резко выдохнул, после чего усмехнулся. — А сам не помнишь? Сказал, что не в Москве, хотя был, блять, на моём концерте! — Серёжа ткнул пальцем себе в грудь. — Ну это вообще идиотизм! — он снова усмехнулся. Насколько же тупо это всё звучало. — Да я в душе не ебал, кто ты такой, — Дима снова задрал голову, после чего сложил руки на груди. — Ну, конечно, блять! — А ты можешь меня не перебивать хотя бы раз?! По поводу Москвы, да, соврал, но у меня были причины, о которых ты даже не подумал, хотя логической цепочкой мог с лёгкостью до них дойти. Я не могу понять... ты настолько тупой или прикидываешься? — Дима снова раскинул руки по сторонам. — Какие нахуй причины? — заулыбался Серёжа, не веря в слова Димы. — Знаешь, обычно люди пиздят другим не просто так, — уже более спокойно и ровно ответил он. — Ну, знаешь, там всякие причины могут быть... — Да-да-да... — задумчиво сказал Серёжа, скрестив руки на груди. — А по поводу концерта тебе нечего сказать? Правильно понимаю? На мгновение Дима задумался, продолжая буравить Серёжу взглядом. И Серёжа по-прежнему не видел в этом взгляде ни намёка на злость. Либо Дима просто прекрасно пиздит, либо... Серёжа сглотнул. И снова, и снова, и снова он приходит к одним и тем же мыслям, которые он явно не хочет крутить в своей голове! — Я вообще ни одной твоей песни не знал! Меня туда притащили знакомые. Знаешь, знал бы я, кто ты на самом деле, то ни за что в жизни не пришёл бы к тебе на концерт. — Да-а-а, — протянул Серёжа. — Не знал, кто я... Слишком много совпадений, не кажется? — Я точно также могу тебе предъявить, что ты с нихуя оказался в баре, куда я совсем недавно устроился на работу! — снова спародировал манеру речи Серёжи. — Слишком много совпадений, не кажется? — покривлялся. Придурок. — Ты похож на какого-то психа-маньяка, я тебе клянусь, — Дима покачал головой. — Сначала случайным образом оказываешься в тех местах, где нахожусь я, потом пиздишь меня, потом снова оказываешься там, где я, потом извиняешься, потом снова мне написываешь... Слушай, ты ведёшь себя куда страннее, чем я? Или ты правда тупой? Настолько, что не замечаешь своих же действий? Серёжа смотрел на него, не в силах даже перебить. Потому что прямо сейчас по нему била правда, которую он так боялся услышать, которую он так боялся сказать самому себе. От этой правды хотелось спрятаться куда подальше, залезть в самый тёмный угол в своей голове, но сейчас... Это невозможно. — Я просто реально не понимаю, — Дима переступил с ноги на ногу. — Я пытался тебя понять, но вообще нихуя не понимаю! Ты ненавидишь меня, злишься, обвиняешь во всех смертных грехах, оскорбляешь, пиздишь, но при этом постоянно ищешь возможность встретиться. Зачем тебе это нужно? Серёжа смотрел на Диму, чувствуя, как все слова, которые могли бы с очередной тонной злости вырваться со рта, застряли в горле. Как под грудью все внутренности сжались в один маленький комок, готовый вот-вот разорваться. Как злость, которая держала все его настоящие чувства всё это время начала трещать по швам. Но Дима даже не собирался останавливаться: — Ты чуть ли не каждый день пишешь мне, будто мы, блять... — он усмехнулся. — Будто мы когда-нибудь общались, а потом на хуёвой ноте разошлись. Но мы же, сука, просто чемоданы друг друга перепутали, бля-я-ять! Или ты к каждому человеку в своей жизни так цепляешься? Популярная жизнь настолько одинока? — на мгновение Дима замолк. Серёжа продолжал молча пялиться на него так, будто впервые в жизни видит. — Знаешь, ты тоже дохуя врёшь. Но я хотя бы самому себе не вру. Серёжа сжал кулаки. — Ты мог бы послать меня нахуй! Не приходить сегодня никуда! Ты тоже выглядишь как больной! Дима на мгновение расширил глаза. В них мелькнуло что-то между удивление и растерянностью, будто бы не ожидал услышать эти слова. Он не отводил от Серёжи взгляд, и тот чувствовал, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Оно не было настолько ощутимо никогда до этого. Ни в первую встречу в кафе, ни в баре, ни в начале сегодняшней... — Ты бы тоже мог меня послать. — Что? — переспросил Серёжа, удивившись. — Ну, почему ты не послал меня нахуй?.. — Дима неловко улыбнулся. — Обычно все посылают меня нахуй, когда узнают, что... — он замялся поджав губы. — Что? — Ты придурок, блять, совсем?! Узнают, что я это... бля, ну, короче... сижу... на вебкаме, — слова дались ему с огромнейшим трудом. — Ну, ты понял. Обычно люди, когда узнают об этом, то сразу исчезают из моей жизни... — Дима снова неловко усмехнулся, будто пытаясь спрятаться за этой усмешкой. Его плечи опустились. — Я не должен был тогда... — Серёжа прокашлялся. — Прости. Я не должен был тогда тебе это говорить и тебя тогда... — слова не могли собраться нормально в одно предложение, путаясь между собой. — Я тебя простил, — тихо ответил Дима. — Ты первый, кто от меня после этого не отвернулся, — он пожал плечами. — Поэтому я тебя прощаю. Каждое его слово проникало под кожу, добиралось до самых глубин души, невольно задевая настоящие чувства Серёжи. — Я больше не злюсь на тебя. Наверное, я действительно много где перегнул палку... Стену, которую Серёжа всё это время выстраивал между ними, чтобы, в первую очередь, обезопасить себя, резко рухнула. Рассыпалась у ног на мелкие куски, оставив его полностью беззащитным. И Серёжа не понимал, что ему сейчас чувствовать. Внутри только звенела пустота вперемешку со страхом, который заставлял всё неприятно скручиваться внутри. — Я не знаю, что мне делать, просто я... Он поджал губы и крепко-крепко зажмурился в надежде, что прямо сейчас проснётся. Но он не просыпался. Хочется провалиться под землю. — Забудь. — Говори уже, если начал, — равнодушно выпалил Дима. Серёжа сглотнул. Затем прокашлялся. Затем переступил с ноги на ногу. Всё, чтобы оттянуть время. И... — Я... Блять, я... Давай мы забудем это всё. — Да уж, — устало выдохнул Дима. — Ты мне уже это предлагал... Давай я переведу деньги за те украденные вещи. Я, честно, ничего не нашёл у себя дома. — Не надо, — помотал головой он. — Похуй на эти вещи, — махнул рукой. Дима вскинул брови и непонимающе смотрел на Серёжу. Затем медленно кивнул. — Так ты не ради этих вещей меня сюда позвал?