Onlyfans paradise

— Ты бы простил меня? — слова с трудом вышли из гортани, будто бы Серёжа признавался себе в том, в чём он бы никогда не хотел признаваться самому себе. А это он ещё даже ни в чём не признался. Просто задал такой тупой вопрос, что кожа лица слегка налилась краской, а пальцы начали теребить бумажку, валяющуюся в кармане штанов. Кажется, это был какой-то чек из магазина, который Серёжа забыл выкинуть... Он прикрыл глаза, представляя, что находится сейчас не здесь. В каком угодно месте, но не здесь. Такси, отель, аэропорт, студия... Но открыв глаза, снова увидел ебаный склад. Всё же злиться ему нравилось больше. Хотелось навсегда забыть о том, каким он становится, когда злость отступает назад. Такой, блять, растерянный и неуклюжий, будто бы школьник, пытающийся произвести впечатление на свою первую любовь, которая кажется таким окрыляющим чувством, что всё вокруг окрашивается в самые разнообразные цвета. И каждый раз проводя такие сравнения, Серёжа понимает, что они неспроста возникают в его голове. Но он слишком боится признаться себе в этом. Каждый раз, когда голову посещают такие мысли, он находит тысячу и одно оправдание, почему вообще так думает. Он врёт самому себе уже так часто, что размыл грань между ложью и правдой. Он сам поверил в свою же ложь. А продолжает врать, потому что эти оправдания настолько хрупкие, что их может сломать малейшее дуновение ветра. "Просто устал. Просто нужно было как-то разнообразить жизнь. Просто ни с кем давно нормально не общался. Просто..." Но всё не было настолько "просто". Всё было кошмарно сложно. В первую очередь было сложно понимать, что всё это не просто так вертится в его голове. Может быть, если бы Серёже было действительно плевать, то он бы сейчас не стоял здесь, задавая такие тупые вопросы Диме. "Как ты?" — идиотский вопрос. "Ты бы простил меня?" — сука, хотелось провалиться под землю. Серёжа почувствовал, как к щекам приливает жар. Если бы ему по-настоящему было похуй, то уже давно бы улетел отсюда. Давно бы всё забыл, удалил эту ебаную переписку в Инстаграме, забыл эту абсурдную ситуацию. Да, даже, блять, простил бы украденный медиатор! Это просто кусок пластика! Плевать было бы на всё, но... Серёжа всё ещё пытается убедить себя в том, что ему похуй. Не уехал из Москвы он, потому что пил со знакомыми и, вроде как, они даже договорились встретиться на студии послезавтра. Пришёл сюда, потому что бармен заставил извиниться (хотя кто он вообще, блять, такой?). Не ушёл отсюда, потому что... Просто потому что терять уже было нечего. Но правда ли это всё? Повисло неловкое молчание. Слишком неловкое. До такой степени, что было слышно дыхание обоих, на котором неосознанно сконцентрировался Серёжа. Дима дышал слегка громче его, из-за чего тело невольно подстраивалось под этот ритм. Вдох, выдох, вдох, выдох... — Нет. Вдох. Тяжёлый и вязкий воздух заполнил лёгкие. Дима снова схватил коробку. Послышалось шуршание картона. Металлическая полка стеллажа скрипнула. Каждое движение Димы было неестественно резким, будто бы все мышцы были напряжены до предела. — А я тебе не верю, — продолжая пялиться на него сказал Серёжа. — Ты уже так запизделся, что я тебе не верю, — он слегка задрал голову, оглядывая Диму с ног до головы. — Что? — слишком наигранно и быстро переспросил он. Снова повисла тишина. Дима был повёрнут к Серёже полубоком, но его взгляд был направлен в абсолютно другую сторону. Он просто стоял и держал в руках коробку. Это выглядело настолько тупо, будто бы они находились в малобюджетном фильме, где съёмочной группе не хватило денег даже на нормальную локацию. А сам склад будто был построен только из двух стен и стеллажа, поэтому актёрам абсолютно нельзя было шевелиться. Настолько нелепо и искусственно выглядело это всё. Серёжа слегка покачнулся сделав шаг назад. Дима дёрнулся, переведя взгляд в его сторону, но тут же посмотрел обратно. Будто бы разочаровался в том, что Серёжа ещё никуда не уходит. Обоим, сука, было до ужаса некомфортно находиться в одном помещении. И оба прекрасно понимали причину, почему они чувствуют себя не в своих тарелках. Легче действительно было бы просто уйти отсюда. Но ноги Серёжи будто бы приросли к полу и... Нет, блять, он не уйдёт отсюда так просто. С трудом затащил себя сюда, всю ночь думая о том, что тупая затея — извиняться перед человеком, которого ты недавно отпиздил, поэтому теперь просто взять и уйти — огромнейшее поражение. Особенно, когда он делает это впервые. Ситуация становится ужаснее в тысячу раз. Но по крайней мере хуже уже точно ничего не станет. Правда ведь?.. Это было заметно даже невооружённым взглядом, что всего-то несколько минут бессмысленного диалога сделали атмосферу более спокойной. Если в начале ни Серёжа, ни Дима не знали, что друг от друга ждать, то теперь... Ну, как минимум, они теперь точно не попиздятся. — Ты уже простил меня, — плечи ныли от напряжения, поэтому Серёжа опёрся плечом о стеллаж. Тот качнулся в сторону под его весом и издал противный скрип, похожий на скрип несмазанной дверцы шкафа. Вот бы весь склад сейчас развалился к хуям... — Нет, — резко ответил Дима, искоса посмотрев на Серёжу. — Ты хоть сам себе веришь? — заулыбался во все тридцать два зуба, слегка прищурив глаза. Но внутри Серёжа по-прежнему чувствовал себя уязвимым. Будто вот-вот и все узнают, что творится у него в мыслях все эти дни. Ещё чуть-чуть и эту ебаную дамбу прорвёт из-за сильного течения реки, рассыпая все эмоции и чувства повсюду. Он тяжело вздохнул, продолжая улыбаться. — А ты? — выпалил Дима, видимо, заметив на его лице улыбку. — Сука, не мешай мне работать. — он поставил коробку на верхнюю полку, после чего взял другую, уже более маленькую. — А я тебе всё ещё не верю, — в голове тут же начали крутиться воспоминания о каждом пиздеже Димы... "Я не в Москве", — а затем история в Инстаграме с концерта. С его же, блять, концерта. "Я не открывал твой чемодан", — а потом пропавший медиатор. "Я не прощу тебя", — а сам ещё не выгнал Серёжу отсюда, хотя давно уже пора бы это сделать. Конечно, не простил и не простит. Если в прошлые слова Серёжа хотя бы на время, но верил, то в эту откровенную ложь не поверит даже под дулом пистолета. И каждое новое предложение звучало всё смешнее и смешнее. Потому что у Серёжи больше нет причин доверять этому человеку, но... Разве всё не становится только абсурднее от этого факта? Риторический вопрос. — Я не про себя спрашивал. Тишина после этих слов ударила по ушам, вызывая неприятный писк. Слова повисли в воздухе, будто бы продолжая крутиться вокруг головы Серёжи. — Ты собираешься уходить или нет? — тут же продолжил Дима, но уже громче предыдущих слов. — Бля-я-я, ноги не идут. Не знаю, что делать... — Серёжа наигранно закатил глаза, после чего покачнулся назад, имитируя то, что не может двинуться с места. На самом деле если он уйдёт сейчас, то не вернётся больше никогда. — К врачу нужно. И снова, сука, молчание. Тишина на складе чувствовалась каждым органом чувств. От слуха до осязания. Время будто бы остановилось, вместе с которым замерли и Серёжа с Димой. Гудела вентиляция, играла еле слышимая музыка из зала, где-то в помещениях рядом хлопали двери... Но вдруг Дима повернул голову в сторону Серёжи, посмотрев ему в глаза. Это был первый раз за весь этот до смерти неловкий диалог, когда их взгляды встретились. Оба смотрели друг на друга, даже не моргая. Глаза у Димы были уставшими и тёмными от освещения на складе. Но они были абсолютно лёгкими и такими чистыми, что... Серёжа оборвал себя на этой мысли, нахмурившись. — Мне не нравится, когда передо мной извиняются по просьбе кого-то. — А вдруг я по доброте душевной? — По доброте душевной ты меня отпиздил пару дней назад, — у Димы дёрнулся уголок губ. Серёжа впервые представил себя на месте Димы и... Бля, сколько же хуйни он сделал за всё это время. Может быть, он действительно был не прав, но из-за того, что злость затмила всё вокруг, не видел своих же действий. Злость, как туман, легла на всю жизнь Серёжи, и он не мог делать ничего кроме как осознанно идти в этот туман. Он брёл по этому густому туману, который застилал абсолютно всё, что находилось перед глазами. А Серёжа шёл и шёл, не замечая вокруг ничего, отчего постоянно задевал каждый предмет, что стоял рядом, каждого человека, который пытался к нему подойти. Из раза в раз он наступал в одни и те же лужи, в одни и те же ямы, на одни и те же грабли. И только когда туман начал медленно, сантиметр за сантиметром, развеиваться прямо на глаза, то Серёжа увидел всё то, что он оставил позади себя. — И что ты хочешь чтобы я сделал? — Тебе настолько не насрать на мое прощение? — усмехнулся Дима, вскидывая брови. — Ты бы знал, как это со стороны выглядит... — Я просто уезжаю скоро, решил, вот, грехи все свои искупить... — Я тебя не держу, — все мышцы на лице Димы разом расслабились, а сам он, отведя взгляд от Серёжи, взял очередную коробку, после чего пошёл в его сторону и... прошёл мимо, куда-то за его спину. Серёжа кивнул, сделал шаг назад. — Слушай... — начал он. — Уже наслушался, — Дима тут же перебил. — Да, сука, ты можешь заткнуться! — рявкнул Серёжа. Слова эхом разлетелись по помещению, ударяясь о стены. — Слушай, я действительно сделал дохуя дерьма... — слова выходили с огромным трудом. Он шумно вздохнул и наконец произнёс: — Давай просто забудем это всё. — Я уже всё забыл, — послышался голос из-за спины. — А ты почему-то уже во второй раз сюда приходишь и пытаешься что-то со мной сделать. Не надоело ещё? Дима резко замолчал. В помещении повисло далеко не молчание, а... напряжение. Воздух будто бы был пропитан парами бензина. Зажги спичку — всё загорится к чертям. — Чё замолчал? — непонимающе спросил Серёжа. — Почему ты просто не можешь отсюда съебаться? — уже более злобно начал Дима. — Я тоже предлагаю на этом закончить весь этот цирк. Чемодан вернул, извинился, всё! Прощай, улетай, куда хочешь! — с каждым новым словом он всё больше и больше повышал голос. Серёжа поджал губы, пытаясь придумать, что ответить, но его снова опередили: — Ты меня бесишь. — Ты меня тоже. — Ну так пиздуй отсюда! — Дима резко поставил коробку на пол, отчего по складу раздался грохот. Видимо, в ней лежало что-то тяжёлое... Серёжа развернулся и посмотрел на Диму, который теперь был повёрнут к нему спиной. — Пока. Он начал идти в сторону двери, но обернулся. — Извини, — гортань ужасно напряглась от этого слова. Серёжа не услышал ничего на прощание. Он быстро вышел в зал, тут же ища взглядом бармена. Заметив, что тот сейчас занят чем-то у самого дальнего столика, также быстро вышел из бара. С надеждой, что он больше никогда сюда не вернётся.

***

— Ну как? Поговорили? Всё нормально? — сразу же обсыпал вопросами бармен Диму, как только тут поднял трубку. — Поговорили, — сухо ответил он, откидываясь на компьютерном кресле назад. Глаза уже болели от того, сколько ему пришлось прочитать текста на экране. А всё для того, чтобы всё-таки отстоять свои кровно заработанные деньги... Миллион раз перечитал пользовательское соглашение, затем договор, потом ещё вдобавок "ответы на часто задаваемые вопросы", после чего думал над тем, что ещё можно прочитать, но его отвлёк телефонный звонок. — Всё нормально? — снова переспросил бармен. — Да, всё хорошо, извинился, поговорили, всё, — чётко проговаривая каждое слово сказал Дима. — Ну, я рад, — он почувствовал улыбку бармена даже через динамик телефона. — Прости, что не подошёл сразу, у меня дел навалилось... — Ничего. — Ты прикинь, там какой-то ебанутый пролил свои шоты и начал винить меня. Типо, это я их неправильно поставил на стол, все дела... Полчаса мы с ним "дискутировали", пока его девушка не взяла всё в свои руки и сама не оплатила эти несчастные шоты. Дима усмехнулся. Губы растянулись в кривой улыбке, он посмотрел в потолок, после чего окончательно перестал слушать голос в динамике. Он стал просто фоновым шумом, который был таким монотонным, что даже слегка успокаивал. Опустив взгляд, Дима увидел на мониторе только расплывшиеся буквы, которые никак не хотели складываться в слова. Он закрыл глаза, чувствуя, как они в прямом смысле горят от боли. — ...а она такая: "А чего вы такие нервные?" Знаешь, хотелось ответить что-то по типу: "Потому что ваш молодой человек долбоеб. И это я даже преуменьшаю...", — до головы Димы доносились обрывки фраз. Он убрал телефон от уха и, включив громкую связь, положил его на стол. Сука, как же хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Особенно после сегодняшней попытки Серёжи извиниться, которая была больше похоже на то, что ему пригрозили смертной казнью. И Дима даже знает, кто именно мог таким пригрозить. Если до этого он просто догадывался, ещё когда Серёжа только зашёл на склад "извиняться", что он, понятное дело, не умеет, то, когда Диме позвонил бармен и с ходу спросил "поговорили?", все сомнения сразу исчезли. Даже голову ломать не пришлось. Теперь любой контакт с людьми ощущался как пытка. Во рту будто бы всё ещё стоял неприятный привкус горечи, а голова была заполнена одним-единственным вопросом... За что ему всё это? Мозг просто взрывался от количества хуйни, которая произошла за все эти дни! Это было несравнимо не с одним периодом его жизни. Будто бы именно сейчас пришлось расплачиваться за все грехи, которые он успел наворотить за всю жизнь. — ...а потом этот мужик достал кошелёк, представляешь? Нет, я понимаю, если бы он вернул своей бабе деньги, но... Бля, он сказал: "Вот тебе чаевые". Сука, я тогда чуть не заорал от злости на весь бар самым отборным матом! — Слушай, я сейчас немного занят... — неловко сказал Дима, словно ему сейчас рассказывают не просто забавную историю, а важную информацию, которую стоило бы передавать из поколения в поколение. В динамике повисло молчание, после чего бармен резко одёрнул себя коротким: — Извини. Диму аж передёрнуло от этого слова, будто бы его шибанули разрядом тока. В голове слишком резко всплыли воспоминания о разговоре на складе с... Блять, будто бы каждая минута его жизни считает должным напомнить о существовании этого человека! Ну это просто уже невыносимо! Воспоминания были слишком чёткими и яркими, будто бы это всё было сном. Как жаль, что ему это не приснилось. Поэтому в голове сейчас заел момент, когда Серёжа уже стоял около двери, тихо буркнул "извини", и только после этого Дима обернулся на него через плечо. Дверь сразу же захлопнулась с обратной стороны. — Я тогда попозже перезвоню. — Да, хорошо... — Дима тяжело выдохнул и взял телефон в руку. — И слушай... Давай ты больше не будешь, ну... заниматься вот таким. Есть люди, с которыми я действительно не хочу говорить. — Да-да, я всё понимаю, просто... — Я тоже всё понимаю. Мы всё решили, мне ебальник бить больше не будут, конец. Недоброжелателей у меня пока что нет. — "Пока что"? — усмехнулся бармен. — Жизнь — непредсказуемая хуйня, — Дима снова поднял взгляд на потолок. Вот бы сейчас эта непредсказуемая хуйня, во-первых, стёрла все воспоминания, связанные с Серёжей, потому что каждая мысль сводилась к тому, что Дима действительно просто шлюха и, возможно, у пьяного Серёжи и то больше мозгов на плечах было, чем у Димы сейчас. Когда он в миллионный раз пытается добиться справедливости там, где её никогда нет и не было. И уже не будет никогда. Во-вторых, чтобы судьба над ним сжалилась, и он наконец-то вернул свои деньги. Ему больше ничего не надо, просто эти два несчастных желания... — До завтра, — после этих слов бармен, не дожидаясь ответа, сбросил трубку. Дима тяжело выдохнул. Воздух вышел с таким трудом, будто он вовсе не дышал последние несколько минут. Он перевёл взгляд с экрана телефона на монитор. Потом обратно на экран телефона и... Бля, как же он устал читать километровые тексты, написанные очень мелким шрифтом, которые к тому же нельзя увеличить, потому что сайт делал какой-то долбоёб, по-другому и не скажешь. Отправить бы его на базовые курса дизайна... Поэтому Дима ещё сильнее откинулся на спинку стула, заходя в Инстаграм. Сразу же открыл первую историю, которая была в списке вверху на главной странице. С трудом вспомнил, откуда знает девушку на фото в истории. Кажется, они даже ни разу не видели друг друга в лицо, а подписались друг на друга около года назад через общих знакомых и бесконечные обещания, что сто процентов когда-нибудь встретятся. На фотографии она сидела в кафе с розовым коктейлем в руках, смотря в сторону. Ради приличия Дима лайкнул историю, после чего нажал на правую часть экрана. Далее история от кафе, которое находилось недалеко от дома и открылось всего пару недель назад, но Дима так ни разу и не смог нормально туда сходить. На фотографии крупным шрифтом было написано "обновление в меню" и прикреплённые рядом фотографии с ценами. Цены, конечно, такие, что есть предчувствие, что они долго так не протянут. Скоро этот аккаунт в Инстаграме станет очередным пустым с огромными надписями "закрыто" везде. Блять, как же хотелось отписаться от всех этих аккаунтов, на которые Дима заходит уже только из уважения. Но каждый раз, когда он заходит в список своих подписок, то глаза попросту разбегаются. От этого отписываться нельзя, потому что часто видятся, от этого — тоже, потому что вдруг однажды выложит что-то важное, а от этого — тем более. И так было всегда, когда Дима заходил в Инстаграм, чтобы от кого-то отписаться. Некоторые аккаунты, находящиеся в подписках, последний раз выкладывала что-то семь лет назад, но Дима всё равно не может нажать на одну, блять, кнопку. Он редко мог от чего-то отказаться в один момент и ужасно тяжело переживал даже самые незначительные перемены в жизни. Поэтому Дима изо дня в день тащил за своей спиной огромный груз прошлого, который он так и не смог опустить. Который он ворошит чаще, чем своё будущее, о котором нужно заботиться куда больше. Поэтому он и живёт так, что от самого себя становится ужасно противно. Он хорошо понимает, что конкретно разрушает его и его жизнь, но просто не может это изменить. Кажется, что он потеряет что-то важное, если нажмёт на одну кнопку в телефоне, удалив что-то. Но из-за этого он и не замечает того, что потерял за всё это время, пока дорожил своим прошлым, думая, что оно — лучший опыт. Будто это то, что сделает его сильнее и умнее, но... Блять, тогда почему сегодня он перерыл каждую вкладку вебкам-сайта в надежде найти там хоть что-нибудь, что поможет... Поможет в чём? Вернуть деньги? Нет, конечно. Поможет обзавестись причинами, чтобы снова начинать стримы. Это и есть то самое прошлое, которое уже давно пора оставить позади. Он снова нажал на правую часть экрана и тут... Какая-то слишком знакомая аватарка мелькнула перед глазами. Где-то он уже точно её видел... И даже не так давно... На истории была фотография из автомобиля. За окном виднелся ночной проспект. Простая фотография. Самая обычная фотография, которая никак не отличается из тысячи таких же. За окном тянулся проспект, освещённый жёлтыми огнями фонарей, которые перебивались красным светом стоп-сигналов автомобилей. Размытые окна сталинки и вывески магазинов... Палец Димы завис в воздухе, отказываясь пролистывать эту историю. И только тогда он взглянул на никнейм сверху экрана. Видимо, судьба действительно постоянно хочет напоминать Диме о нём. И почему только не додумался отписаться от Серёжи сразу же, как вернул чемодан? Подписывался же исключительно для того, чтобы нормально ответить без лимита в количестве сообщений, но так и не отписался. Потому что слишком любил тянуть за собой всё своё прошлое. Дима положил телефон обратно на стол, но уже экраном вниз, пообещав себе, что завтра он наконец-то почистит свои подписки в Инстаграме. А сейчас они снова устремил взгляд в монитор компьютера...

***

Наконец-то этот день настал. Даже не верится, что Серёжа наконец-то дожил до момента, когда он вот-вот улетит из Москвы. Он сидел в зале ожидания напротив огромного панорамного окна, через которое открывался вид на взлётно-посадочную полосу и ясное небо. Оно было настолько голубым и настолько чистым, что вызывало чувство облегчения, будто совсем скоро произойдёт что-то поистине важное. Ярко светило солнце, на которое было больно смотреть даже сквозь затемнённое стекло окон. Его лучи попадали на ноги Серёжи, из-за чего очень сильно хотелось пересесть на другое место, но вокруг свободных попросту не осталось. Было только одно свободное место слева, возле которого он поставил свой чемодан. Сейчас он его точно не проебёт. В аэропорту было столько людей, что каждую минуту в Серёжу кто-то врезался, как-то задевал, а до ушей доносилось только короткое "извините". Мимо проходили то мужчины в пиджаках, то женщины с огромной ручной кладью, то семьи с несколькими детьми. Все они двигались так быстро, что Серёжа не мог зацепиться взглядом ни за одного человека. Все они были простым фоном, который к тому же был слишком размыт. Шум аэропорта то стихал, то снова набирал силу. Серёжа даже начал различать некоторые отдельные звуки: детский голос, объявления рейсов, шелест страниц книги, который доносился непонятно откуда. Все звуки смешивались в один единый, который одновременно раздражал и странным образом успокаивал. В голове было одновременно слишком тихо и слишком шумно. Будто бы Серёжа сидел в закрытой комнате с включенным телевизором, но абсолютно без звука. Вроде бы понимал всё, что показывают на экране, но всё равно что-то не то... Всё равно что-то было не так... Всё слишком подозрительное. Всё слишком странное. Внутри засело неприятное чувство, которое вызывало мурашки по всему телу. Сегодня как-то по-особенному светло, как-то по-особенному тихо, даже в душе. То ли Серёже действительно стоило извиниться перед Димой, то ли просто все карты удачно совпали... Он откинулся на спинку и уставился в потолок. Раздражение внутри в очередной раз напомнило о себе. Серёжа постукивал пальцами по своему колену. Челюсть неприятно сжалась от напряжения внутри. На плечах будто бы лежал огромный булыжник. Перед глазами плавали фиолетовые круги от того, что он слишком долго смотрел на яркие солнечные лучи. Серёжа хоть и извинился, если можно так выразиться и если его действительно простили, в чём он крупно сомневается, но абсолютно ничего не изменилось. Извинения были какими-то скомканными, неправильными... Какая нахуй разница? Будто бы он делал это всё искренне. Он просто поставил галочку, сбежав из бара и понадеявшись, что в этот раз навсегда. Всё осталось на своих же местах. Мысли по-прежнему были заполнены Димой, но уже без той жгучей злости. Наверное, просто больше не о ком думать, никто больше не вызывал такого спектра эмоций за несколько, блять, дней. Настолько, что Серёжа даже перестал нормально думать о работе. Только мимолётом вспоминал, что у него лежит целая куча недоделанных проектов. Но каждый раз, когда он включал ноутбук, чтобы начать это хоть чуть-чуть разгребать, голова тут же отключалась. Вся его жизнь будто бы резко сжалась до одного человека. Но Серёжа вообще не хотел о нём думать. Ни сейчас, ни завтра, ни через месяц, ни через год! Никогда, блять, не хотел о нём думать! Он улетает. Всё, улетает! Оставит позади все эти дни в Москве, похожие скорее на сны при температуре, всех людей, с которыми не хотел пересекаться никогда, все свои мысли... Скоро это всё закончится. Скоро он навсегда забудет лицо Димы. Совсем скоро... Всё ещё не верится. Это точно ещё не конец. И самое страшное в этой ситуации то, что в голове невольно крутился самый омерзительный вопрос: "А как жить потом?" Сейчас у Серёжи хотя бы есть какая-никакая причина пытаться думать здраво, испытывать хоть что-то, даже если эта злость, которая разрушает их обоих, даже если... Нет. Блять, нет, так просто не может быть! Это всё неправда. Нет. Так не может быть. Серёжа думал, что после того, как он вернёт чемодан, станет жить чуть свободнее, хотя бы не переживая о том, что всё его личные вещи находятся у хуй пойми кого, особенно если этот "кто-то" — шлюха, которая и занимается хуй пойми чем. Но вопросов появилось гораздо больше, чем ответов. И некоторые эти вопросы не хотелось задавать даже самому себе. Он опустил взгляд на свой чемодан. Из-за него, сука, это всё и началось... Из-за того, что схватил такой же чёрный чемодан с ленты, думая, что осталась финишная прямая. Отель, концерт, снова аэропорт... Серёжа глубоко вздохнул, после чего провёл ладонью по лицу. Как бы он хотел вернуться в тот день и всё изменить, чтобы ничего этого не было... В итоге всё это затянулось в бессонные ночи, которые сопровождались днями, где каждый был "лучше" предыдущего. Наверное, если бы не этот ебаный чемодан, то всё было бы совершенно по-другому. Ужасно сильно хотелось улететь отсюда. Оставить за плечами это всё и никогда больше не вспоминать. Но Серёжа не верит самому себе. Не верит, что не будет это вспоминать. Ещё как будет. Чем больше он пытался забить на это огромный хуй, тем ярче становились все мысли и воспоминания. Они окрашивались в самые яркие краски, которые только существовали. "Перестань пиздеть хотя бы самому себе..." Мимо продолжали проходить люди, но вот... Один из прохожих остановился прямо напротив Серёжи, а после развернулся лицом к нему. Из-за того, что тот стоял прямо напротив окна, Серёжа не мог разглядеть его лицо. Но услышал слишком знакомый голос: — Можно сесть? — парень указал на свободное рядом с Серёжей место, которое было "занято" чемоданом. И тогда он узнал в этом голосе Диму. Он узнает этот голос из миллиона. Глаза тут же расширились, а из лёгких будто бы выбили весь воздух. Грудную клетку сдавили бетонными плитами. Он стоял и смотрел на Серёжу, одетый, сука, в самые светлые цвета. Ей-богу, на ангела похож... Какие-то, блять, бежевые штаны, белая хлопковая рубашка, под которой была такая же белая футболка. Серёжа, сам не понимая зачем, взял свой чемодан за холодную пластиковую ручку и подвинул к себе. Дима тут же сел рядом. Их ноги неловко соприкоснулись. По ноге будто бы пробежал разряд тока. Серёжа сжал правую руку в кулак. Всё это было слишком странно. Настолько странно, что казалось этот аэропорт вот-вот развалится, а всё происходящее окажется ничем. Просто ничем. Просто-напросто потеряет весь смысл. Дима повернул голову в сторону Серёжи. Тот тяжело выдохнул. — Я буду скучать, — до ушей донеслись тихие слова. Внутри всё замерло. Всё то, что внутри бурлило и кипело эти дни в Москве резко остановилось. Вся злость и ненависть резко перестала двигать всеми остальными чувствами Серёжи. Этого не может быть. Но всё это было настолько реальным... Особенно то, как нога Димы касалась ноги Серёжи. — Что? — он повернул голову в сторону Димы, но не увидел прежнего знакомого выражения лица. Было что-то другое. Что-то, что Серёжа ещё ни разу не видел. Он даже не знал, как на такое реагировать... — Скучать буду, — уже более легко и с усмешкой повторил Дима. А вот Серёже было абсолютно не до смеха. Вопросов появлялось всё больше и больше. С каждой секундой всё больше и больше, больше и больше... "Почему я здесь? Почему ты здесь? Почему я не могу уйти? Почему ты не можешь уйти? Почему мы оба не хотим уйти?" — Ты ебанутый, — Серёжа отвернул голову в надежде, что рядом сидящий человек просто растворится, просто окажется чем-нибудь, чего на самом деле не существует! Но Серёжа продолжал чувствовать, как их ноги соприкасаются. Это прикосновение прожигало кожу, не давало думать ни о чём другом. Все мысли резко вылетели из головы, как птицы, которых наконец-то выпустили из клетки, в которой они прожили всю свою жизнь. Хотелось прямо сейчас схватить свой чемодан и убежать куда подальше от всего этого! Но тело стало каменным. — Ты многое обо мне не знаешь, — уже более досадным голосом продолжал Дима, после чего резко замолк... — Почему ты так ненавидишь меня? — этот вопрос прозвучал так, будто он говорил его с кошмарной тяжестью, которую потянет точно не каждый. "За то, что ты заставил меня чувствовать то, что я не хочу чувствовать", — крутилось в голове Серёжи. Внезапно раздалось объявление. Началась посадка на рейс Серёжи. — Мне пора, — резко вылетело с его рта, после чего он также резко встал. — Сколько ещё ты будешь убегать от самого себя? — Что? — он обернулся на Диму. Тот только пожал плечами, будто бы абсолютно ничего не говорил. Будто бы эта встреча была абсолютно нормальной. Серёжа сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё... Как вдруг он неожиданно начал падать. Споткнулся, сука, на ровном месте... Серёжа резко открыл глаза. Первое, что он увидел — потолок. Потом сместил взгляд чуть ниже и... Он всё ещё в отеле в Москве. В номере было ужасно темно, потому что время даже не перевалило за час ночи. Конечно, блять, только лёг на кровать, закрыл глаза, а тут уже такие ебанутые сны снятся. Настолько ебанутые, что спать не хотелось больше никогда. Серёжа с облегчением выдохнул. Это было всего лишь сном... Тело до ужаса тяжёлое и ватное, будто бы по артериям и венам вместо крови тёк свинец, который медленно-медленно по капиллярам пробирался в каждую клеточку тела. Серёжа будто бы врос намертво в кровать, настолько тяжело было пошевелиться. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь до конца понять, что вообще происходит. В голове всё ещё эхом отдавались слова "я буду скучать", а нога ныла в том месте, к которому "прикоснулся"... И снова все мысли свелись к одному имени, будто других не существует. Будто других и не существовало никогда! Как же он, сука, уже устал от этого... Ужасно хочется поскорее отсюда уехать... Желательно, чтобы сон не был вещим. Серёжа будто бы всё ещё чувствовал прикосновение к своей ноге. От этого чувство становилось так противно, что он вовсе пожалел, что лёг сегодня спать. Только глубже закопал себя в этой яме, давая мыслям высвободиться наружу. А Серёжа только начал думать, что то "извинение" и вправду заставило его отпустить эту ситуацию... Но тишина бывает только перед самой сильной бурей. Телефон завибрировал, включившись. По номеру растёкся слабый свет. Серёжа с трудом поднял руку, чтобы схватить телефон с тумбочки и тут же пожалел об этом. На экране висело уведомление от Инстаграма: kai4ngel понравилась ваша история.