Onlyfans paradise

kai4ngel понравилась ваша история. Буквы расплывались на экране, как будто бы перестали иметь какой-либо смысл, а потом резко собрались в одну надпись... И сказать, что Серёжа охуел — не сказать ничего. Сердце пропустило удар, на мгновение замерев, а после забилось с двойной силой, отдаваясь глухими толчками в груди. Он не поверил своим глазам, поэтому тут же зашёл в Инстаграм. Но это было, блять, правдой. Хотя всё ещё не покидало ощущение, что уведомление — просто продолжение сна. Сейчас он проснётся, с облегчением выдохнет и... Но всё слишком сильно похоже на реальность, чтобы быть сном. Серёжа отписался от Димы, нажав на кнопку так, будто от этого зависела вся его жизнь, и пожалев, что не сделал это, как только вернул чемодан. Пожалел, что вообще подписался. Так бы он никогда в жизни не увидел ебучее уведомление. Глаза зацепились за фотографии Димы, выглядывающие внизу экрана телефона, который стал настолько тяжёлым, будто весит пару килограммов точно. Рука начала ныть от тяжести, но телефон будто бы приклеился к ладони, не давая его убрать. Серёжа не хотел смотреть на фотографии. Хотел закрыть к хуям Инстаграм, выключить телефон, кинуть его в самый дальний угол номера и сделать вид, что не видел ничего. Но глаза невольно скользили по уже знакомым чертам: по тёмным волосам, по скулам, по татуировке на одной из них, по губам, на которых он когда-то залип, ещё не осознавая, к чему это приведёт на самом деле. Он почувствовал, как к его щекам прилил жар от стыда из-за того, что просто не может взять и закрыть Инстаграм. Серёжа выдохнул с облегчением, когда наконец закрыл профиль Димы. Наконец-то он больше не будет о нём вспоминать. Всё действительно закончено, как Серёжа и обещал. Но, блять, видимо забыть это всё так просто невозможно. Каждая минута жизни напоминает о существовании в этом мире Димы, а каждая мысль по-прежнему сводится к мыслям о нём. Внутри навязчиво пульсировало сомнение, что ничего никогда не закончится. В душе было настолько неприятное чувство, будто перед Серёжей захлопнули дверь, закрыв на замок, а он только потом осознал, что забыл что-то важное внутри. Хотя скорее он сам захлопнул эту дверь перед собой. И теперь стоял, упираясь лбом в холодную дверь. И поэтому ощущения, что это точно конец, не было. Он по-любому ещё захочет открыть эту дверь, чтобы вернуть что-то важное. Даже если его мысли будут против этого. Экран погас, оставив номер в непроглядной тьме, и Серёжа отложил телефон, предварительно выключив на нём звук, чтобы никто и ничто больше не помешало его сну. Он повернулся на бок, но всё равно что-то мешало. Всё равно что-то было не так... Он снова повернулся на спину. Затем на другой бок. Затем и вовсе на живот. Ни одна поза не была удобной. Казалось, что каждая часть тела ныла от того, насколько кровать была неудобной. То подушка слишком высоко, то слишком низко, то она неприятно впивается в плечо, то слишком тёплая, блять, а теперь слишком холодная. Но дело было далеко не в кровати и даже не в подушке. Он не сможет уснуть ни на самой удобной и мягкой кровати, ни на тысяче гвоздей, потому что дело в том, что мыслей становилось всё больше и больше. Они наслаивались друг на друга и ложились на грудь тяжеленной бетонной плитой, которая стискивала тело так, что попросту невозможно было дышать. И каждая мысль имела только одно имя. Одно и то же имя. Каждая мысль была связана с одним единственным человеком. А в самой груди поселилось до ужаса неприятное липкое чувство, которое теперь не было похожи ни на отвращение, ни на злость. Оно липло и липло к каждой кости, к каждому органу, мучительно медленно распространялось по всему телу. А дойдя до левой ноги, это почти осязаемое чувство будто бы начало пульсировать, отбивая ритм в такт сердцу. Именно в том месте, где во сне соприкоснулись их ноги. Но как можно чувствовать то, чего никогда не было? Как можно так много думать о человеке, который просто никто в жизни Серёжи? В темноте и тишине номера мысли разгулялись, как никогда сильно. В голове эхом слышались одни и те же слова: "Я буду скучать". Серёжа зажмурился, пытаясь прогнать навязчивую мысль из головы. Веки дрожали от напряжения, а под ним плясали разноцветные пятна. Но он слышал эти три слова везде: в гуле проезжающих под окнами машин, в тихой музыке, доносящейся из дальнего номера, в собственном сердцебиении. Сон казался явью. Он был одновременно очень реалистичным и до ужаса абсурдным. Явью казались все слова Димы, блядское прикосновение и... сам Дима. Образ стоял в голове так ярко, что хотелось протянуть руку и... прикоснуться. Будто бы это всё было не из сна, а из какой-то параллельной вселенной, в которую Серёжа заглянул одним глазом и уже успел об этом пожалеть. Ничего другого не было слышно. Только эти три слова и сердце, которое начало стучать с какой-то бешеной скоростью, будто Серёжа прямо сейчас пробежал марафон. Надо просто это всё забыть. Раз и навсегда забыть его, просто, блять, забыть. Он уедет и всё это закончится... Но это невозможно забыть. А от мыслей, что Серёжа в очередной раз попросту хочет сбежать от проблем, легче не становилось. Голова абсолютно не хотела отключаться, а мысли — затихать. Эта заевшая пластинка настолько надоела, что становилось тошно от самого себя. От того, что Серёжа всё помнит. Как схватил в аэропорту не своей чемодан, как впервые включил ебучий ноутбук, как увидел, чем на самом деле занимается Дима, как поймал себя на том, что смотрит на это слишком долго, как впервые понял, что так не должно быть, как... Каждое воспоминание было подобно кадру из фильма ужасов, который невозможно выключить. И это только первый день. А дальше всё только ухудшалось, словно огромный снежный ком, который с каждым метром развивал бо́льшую скорость, цепляя к себе весь снег на пути. Тонкая полоса света от уличных фонарей, пробивающаяся сквозь щель между шторами, упала на стену. И Серёжа заметил её среди всей тьмы только сейчас. Как и понял, что он ошибался, только сейчас. Ошибался во всём. Ошибался в каждом своём решении, начиная с прилёта в Москву. Первая его ошибка — это то, что он не улетел отсюда сразу же, как появилась возможность. Вторая его ошибка — он решил, что ненависть — это единственное решение. Но ненависть никогда не была решением ни единой проблемы. Она была только бегством от себя, от своих чувств, от того, что не хотелось признавать. От того, в чём не хотелось признаваться даже самому себе. Он построил вокруг себя целую крепость из ненависти, но не учёл, что оказался внутри неё. Серёжа из раза в раз ошибался, когда давал всей своей злости выйти наружу, потому что это далеко не решение всех проблем. Ошибался, когда врал себе, что это пройдёт. Ошибался, когда в очередной раз оправдывался перед самим собой. Ошибался, когда думал, что сможет забыть. Ошибался, блять, всегда и везде. Ошибался в том, что забыл, почему злость — это что-то ужасное. Потому что она медленно, но верно, разрушает и самого человека. Серёжа смотрел на белую полосу света. Она казалась такой хрупкой, словно вот-вот просто-напросто растворится, развеется в воздухе. Будто если упустить её из виду, то её никогда больше не получится найти. И наконец-то он может сказать, что злость начала медленно отпускать. Совсем по чуть-чуть, по самым маленьким каплям, но во всей непроглядной тьме это действительно, блять, было чудом. Это произошло слишком неожиданно. Настолько, что Серёжа даже не понял, когда именно. Наверное, именно в тот момент когда понял, что его не ненавидят в ответ. Он перебирал каждый их разговор в голове и действительно не мог вспомнить, чтобы Дима хоть раз открыто показывал свою ненависть к Серёже и... Нет, блять, это было настолько странно, будто Серёжа всё ещё находился в том тупом сне. Но всё равно от осознания, что Дима, быть может, не ненавидит его, казалось, что те самые бетонные плиты, которые лежали на груди тяжким грузом, резко начали трескаться. Будто бы на них положили что-то, что может их сломать. И через трещины пробивался свет, который Серёжа так долго отрицал и не принимал, который изо дня в день затаптывал ногами, лишь бы больше никогда не видеть. Потому что ему казалось, что этот свет жжёт, ослепляет, причиняет огромное количество боли, но... этого всего не было. Свет показывает то, что было скрыто. Освещает даже самые тёмные места. Он наконец понял, что всё это время ошибался именно в самом себе. Думал, что ненавидит его каждой клеточкой тела. Думал и убеждал себя, что ему всё равно, что это просто стечение обстоятельств, что не может быть так. Думал, что сможет забыть, а память как назло цеплялась за каждую мелочь. А что, если Серёжа и не хочет забывать Диму? И от этой мысли внутри снова начала вытекать злость, вот-вот готовясь заполнить всё вокруг... И Серёжа впервые почувствовал, что это была злость далеко не на Диму. Она уже почти сошла на нет, оставив после себя только неприятное чувство горечи, будто Серёжа стал слишком уязвимым, будто ещё чуть-чуть и все его мысли вытекут наружу. Те самые мысли, которые Серёжа боялся сам, в которых он боялся признаться даже самому себе. Теперь Серёжа злился на самого себя. Злился за то, что не может его забыть. За то, что не может перестать думать. За то, что он въелся под кожу, врос намертво в каждую мысль. За то, что Серёжа не смог до конца отстоять свою позицию, которая на самом деле огромным количеством ненависти. Даже если он отстаивал эту позицию для самого себя, пытаясь убедить, что Дима — ужасный человек, потому что он вечно пиздящий вебкамщик, которого нужно ненавидеть. Но ведь первое впечатление всегда обманчиво. Что, если на самом деле Серёжа — ужасный человек, потому что с ходу, не разобравшись, блять, ни в чём, сразу полез с кулаками. И эта злость была самой обжигающей, потому что её не на кого направить, кроме как внутрь, кроме как на самого себя. В голове крепко засели мысли, которые выглядели единственным здравым смыслом среди всех остальных: "Какого хуя?" "Какого хуя он со мной сделал?" "Какого хуя я не могу выкинуть его из своей головы?" "Какого хуя я лежу тут и думаю, блять, о нём?" "Какого хуя я просто не уехал?" Но ведь просто взять и уехать теперь не поможет. Серёжа увезёт все мысли и все воспоминания, все чувства и все эмоции с собой. Они точно не смогут остаться в Москве, чтобы Серёжа смог навсегда забыть о всех этих недоразумениях. Чтобы Серёжа смог навсегда забыть о всех этих днях, когда за бесконечными попытками убежать от себя, соврать самому себе, заглушить все мысли ненавистью. Когда он перестал понимать, что он по-настоящему чувствует, потому что всё, что происходило внутри, казалось каким-то... неправильным. Нет, блять, так точно не может быть! Но так казалось. Потому что как только Серёжа остался один на один со своими мыслями в абсолютной тишине и темноте, он увидел то, что не хотел видеть никогда в своей жизни. К горлу подкатила тошнота, и Серёжа поморщился. От ебаного стыда за то, что он, блять, не может это всё забыть! Сука, это же так легко, так почему он уже какие сутки подряд засыпает с мыслями об одном и том же человеке? Стыдно и за то, что Серёжа попросту не может справиться со своими же чувствами, которые не вызывают ничего, кроме злости на самого себя. Потому что Серёжа не должен это испытывать. Не должен думать об этом человеке, не должен сожалеть обо всём, что сказал ему, не должен... Не должен, блять, делать ничего. И Серёже было кошмарно стыдно перед самим собой. Он схватил телефон с тумбочки. Экран загорелся, яркий свет среди всей темноты резко ударил по глазам, заставляя зажмуриться со всей силы. Когда глаза привыкли к свету, то Серёжа их открыл, тут же нажимая на иконку Инстаграма, а затем на чат с Димой. Серёжа уже столько раз пожалел о каждом своём слове, что терять попросту нечего. 9mice как же ты меня заебал 0:42 нахуя ты все это делаешь 0:42 Он должен был убедить себя, что на самом деле ничего не чувствует, что на самом деле всё ещё злится, что всё это полнейший бред, который закончится, как только он уедет.

***

Дима смотрел на пролетающие сообщения в чате. Они проносились так быстро, что напоминали реку с быстрым течением. Взгляд цеплялся за некоторые из них, потому что глаза ужасно устали от количества информации, которую Димы сегодня прочитал, всё ещё надеясь восстановить какую-никакую справедливость. Он уже успел накрутить себя, что никогда больше не получит свои кровные деньги, которые висят мёртвым грузом на балансе аккаунта, поэтому, чтобы немного расслабиться, снова запустил трансляцию. Фиолетовый свет падал на лицо, делая его слишком бледным. Дима расслабленно сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и подпёр щеку рукой, которой облокотился на подлокотник. Ему уже, если честно, было плевать, как он выглядит. Всё равно же не получит за это ни копейки... "новые фотки охуительны". "мы скучали, проводи стримы почаще". "когда новые фотки??? хочется чего-нибудь сексуального))". "покажи тату на груди, я помню они у тебя есть". Дима улыбнулся, на мгновение посмотрев в камеру, после чего снова опустил глаза в чат. Он поправил волосы рукой, после чего спросил: — Вам настолько сильно хочется? — голос прозвучал спокойно, совсем чуть-чуть игриво. В чат посыпались сообщения, почти в каждом из которых были слова: "да", "очень" и "пожалуйста". Кто-то отправил донат с сообщением "божественно выглядишь". Кто-то написал "я ждал этот стрим вечность". Кто-то просто отправил в чат смайлики. — Ну, — вздохнул Дима, выпрямляясь на стуле, — если так сильно хочется... Пальцы подцепили край чёрной футболки и потянули её вверх. Сантиметр за сантиметром, чтобы создать напряжение и разжечь интерес. Дима оголил живот, потом грудь, а затем окончательно снял футболку, откинув её в сторону на диван. Фиолетовый свет упал на его торс, делая кожу ещё более бледной. Неестественная бледность создавала хороший контраст с чёрными татуировками, которыми были заполнены почти полностью руки, грудь и живот. Дима откинулся на спинку стула и расслабленно положил предплечья на подлокотники. Он взял телефон со стола и открыл камеру, подняв его вверх, чтобы сделать пару фотографий. Чат снова чуть ли не взорвался сообщениями. Диме никогда не было понятно, почему люди так любят смотреть, как он фотографируется... "боже какой ты красивый". "покажи нам фотки!!!" "выложи их потом в инсту". "можешь сделать акцент на груди??" Первая фотография получилась случайной — палец дёрнулся и нажал на кнопку. На ней взгляд Димы был направлен в сторону, на чат, в котором он читал сообщения. Губы были слегка приоткрыты. Свет падал так, что на лице сразу выделялись синяки под глазами. Вторая фотография была уже более продуманной. Дима поднял телефон повыше и слегка склонил голову вбок так, чтобы синяки под глазами не были настолько яркими. Он прекрасно знал, как нужно повернуться, какой угол лучше, какое выражение лица красивее. Этот навык уже был выработан до автоматизма. Свет теперь падал более мягко, подчёркивая скулы и губы. Он убрал улыбку с лица, слегка надув губы, после чего сощурил глаза и нажал на кнопку. На третьей фотографии Дима чуть ниже опустил телефон, чтобы были видны его татуировки на груди. Чат продолжал жить своей жизнью. Сообщения продолжали лететь мимо глаз. Приходили донаты со словами "сколько заплатить чтобы ты показал нам фотки?)" Только хотел Дима ответить, что эти фотографии получились настолько идеальными, что они бесценны, как вдруг телефон в руке завибрировал. Вибрация ощутилась как удар тока. Вверху экрана всплыли два сообщения один за другим и... Дима на мгновение расширил глаза, не ожидая увидеть такие уведомления... 9mice как же ты меня заебал 0:42 нахуя ты все это делаешь 0:42 Имя отправителя горело на экране ярче всего. Дима нахмурился, словно забыв обо всём. Забыв о том, что прямо сейчас стримит, что ему только что пришёл донат, что он должен отвечать людям в чате, что он должен продолжать разжигать интерес... Весь мир сузился до размеров одного уведомления. Открыв Инстаграм, Дима только сильнее впал в заблуждение, совсем не понимая, что происходит... — Минуту... — выдохнул Дима, по привычке посмотрев на чат, а затем снова на экран телефона. Он продолжал смотреть на сообщения и, казалось, вовсе забыл как дышать. В голове пронеслась огромная буря мыслей, но ни за одну ему не удалось зацепиться. По коже пробежали мурашки. Тело будто бы окаменело. Сказать, что Дима нихуя не понял — не сказать ничего. Понимание происходящего приходило так медленно, словно сквозь толщу воды. Словно Дима находился на самом дне огромного моря. Кто-то отправил ещё один донат, кто-то написал в чат "не игнорь нас", а кто-то — просто удивлённые смайлики, явно не понимая, почему Дима так резко поменялся в лице. Если бы Дима сам знал, что сейчас происходит. "что случилось?" "продолжай стрим". "мы тебя ждали". Пальцы Димы застучали по экрану телефона, печатая сообщение. Они слегка подрагивали, из-за чего он несколько раз промахивался, нажимая не те буквы, из-за чего сообщение пришлось переписывать два раза. kai4ngel о чём ты???? 0:43 что тебе сука еще от меня надо 0:43 Он почувствовал, как сердце начало ускорять ритм, а к лицу прилил жар от нескончаемых вопросов: "Что я снова сделал не так?" "Почему он снова мне пишет?" "Разве мы не решили всё сегодня днём?" "А как же обещания «забыть всё навсегда»?" Вопросы прилипали к черепу, заставляя думать и думать о них. Думать и думать... Думать и думать... Дима действительно не понимал абсолютно нихуя. Всё это выглядело настолько бредово, что на мгновение показалось сном. Но сны не могут быть настолько яркими и реалистичными... 9mice вопросом на вопрос не отвечают 0:44 нахуя ты это делаешь 0:44 kai4ngel да о чем ты блять 0:44 у меня к тебе теперь встречный вопрос 0:44 Дима тяжело выдохнул, после чего стиснул зубы и сжал телефон в руках. 9mice нахуя ты лайкнул мою историю 0:45 ну вот просто блять нахуя 0:45 давай реально просто забудем друг друга 0:45 нет же нужно дальше напоминать о себе 0:46 Он и не сразу понял, про какую именно историю идёт речь. Та самая из автомобиля?.. Но ведь он её не лайкал, просто просмотрел и отложил телефон... Воспоминание всплыло так резко, словно Диме дали нехилую такую пощёчину. Блять. Точно. Отложил телефон и положил его вниз экраном, забыв выключить... И в этот момент, когда Дима переворачивал телефон, его палец, блять, коснулся экрана. И коснулся именно в том самом месте, где находится кнопка лайка. Он тогда и не заметил этого. Чтобы теперь, спустя несколько часов, сидеть и чувствовать, как от этого случайного касания что-то разрушилось... Видимо, последняя надежда забыть о существовании друг друга. Боже, Дима, какой же ты мудак. Нихуя уже нормально сделать не можешь. Постоянно делаешь то, чего делать не надо... Сука-сука-сука. Ну кто его потянул тогда положить этот ебаный телефон?! От бессилия начала подниматься тошнота. Дима абсолютно не понимает, что ему теперь делать. Соврать, что он действительно лайкнул блядскую историю? Или сказать правду, выставив себя просто идиотом и убедив Серёжу в том, что Дима постоянно пиздит? В любом случае Серёжа продолжит злиться дальше, так что... kai4ngel какая те нахуй разница 0:47 захотел и лайкнул 0:47 ради этого написал? 0:47 Сука, ну почему он просто не может жить нормально? Жить так, чтобы не лажать каждую минуту. Разве это настолько трудно? Разве Дима не заслужил это всё? Взгляд снова поднялся на монитор. Счётчик зрителей значительно упал. Все, кому не хотелось ждать, пока Дима насидится в телефоне, уже давно вышли отсюда. А может Дима всё-таки не заслужил нормальную жизнь? Может он сам виноват в том, что не может жить спокойно? kai4ngel не наговорился сегодня днём? 0:48 я думал мы все решили 0:48 9mice ты хоть представляешь как это выглядит? 0:48 kai4ngel а ты представляешь как выглядят сейчас твои сообщения? 0:48 Дима кинул телефон обратно на стол, посмотрев в камеру и вяло улыбнувшись. Телефон ударился о стол с глухим стуком. — Простите, что заставил ждать, — рука снова потянулась к волосам, чтобы поправить их.

***

— Я завтра же улетаю, — повысил голос Серёжа, собирая в чемодан все свои вещи и держа телефон около уха. — Всё, мне похуй! — В смысле? — послышался недоумевающий голос в трубке. — Мы ж хотели послезавтра на студии встретиться. Серёжа на мгновение замер, сжимая в руке чёрную футболку. Блять, а он и вовсе забыл о том, что они планировали встретиться... Будто бы жизнь за пределами номера перестала существовать, а единственным занятием в Москве были бесконечные мысли о Диме. Сука, вот и опять Серёжа подумал о нём. И эта навязчивость была страшнее всего, потому что она казалась единственным, что Серёжа не может контролировать в своей жизни. — Я не могу больше здесь находиться, — как-то слишком грустно сказал он, даже не ожидая от себя такого. Он криво сложил футболку одной рукой и кинул в чемодан. Футболка упала в чемодан мятым комком, как и все мысли Серёжи за эти дни. Он попытался этой же рукой расправить складки, но пальцы будто бы не слушались его, делая только хуже. Он бросил эту затею, взяв с кровати в руку другую футболку. — Серёж, ты чего? — голос в трубке стал обеспокоенным. — Случилось что-то? Серёжа стоял и пялился на свой чемодан, понимая, что всё равно не сможет сказать правду. Правду, которая то и дело просилась наружу: "Да просто не могу перестать думать об одном человеке, а единственный выход — съебаться из Москвы. Потому что каждая минута нахождения здесь становится всё более невыносимой, потому что напоминает о нём. И я не знаю, что мне делать, потому что с одной стороны хочу уехать, а с другой — если я уеду, то никогда больше с ним не пересекусь, а мысли-то останутся. И я, получается, в любом случае в безвыходном положении..." Слова крутились в голове, ища выход. Но Серёжа попросту не мог произнести их. Пока он не произнёс всё то, чего боялся, то это можно просто спихнуть на слишком сильные эмоции. Как только он признается, то эти слова станут реальностью. — Ничего, — выдавил себя Серёжа, чувствуя, как правда слишком сильно просится наружу. Он уже просто не может молчать. — Просто устал. Домой хочу. — Может ты подумаешь? Билеты уже купил? — Нет, сегодня планирую... — Подумай над моим предложением, — перебили его. — Мы уже два года нормально не можем собраться на студии, — усмехнулся он.