Край иерархии

      Бесшумно войдя в комнату, Хаюн затаила дыхание. Минджон, повёрнутая к ней спиной, смотрела в окно, сильно прижимая телефон к уху.       — Ага. Всё верно, — закивала та. — Как только узнаю подробности, сразу же зайду к тебе!       Она посмеивалась, прикрывая ладонью рот.       — Пока. И, Наын, сосредоточься только на этом, пожалуйста.       Отложив трубку, девушка начала медленно поворачиваться к двери, параллельно печатая сообщение. Подняв голову, встретилась взглядом с Хаюн. Минджон явно не хотела выдавать своего беспокойства, а вдруг Хаюн вошла только что и ничего не слышала. Минджон нервно дёрнула губой. Спрятала телефон в кармане джинсов, схватила со стола учебник и рванула к выходу.       Хаюн схватила её за локоть, потянув назад.       — Ты больная? Что ты делаешь? — та непонимающе смотрела, хмуря брови.       — Продолжаешь следить за мной? Ты в своём уме вообще? Тебе делать нечего?       — О чём ты говоришь? — девушка попыталась дёрнуться. Запихнула учебник под мышку и схватилась рукой за держащее место. — Совсем свихнулась.       — Я тебя предупреждаю, Минджон, тебе это с рук не сойдёт. Только попробуй ещё что-нибудь такое выкинуть.       Девушка нервно сглотнула, прищурилась. Хаюн заметила, как участилось её дыхание.       — Будешь дальше что-то обо мне докладывать Наын — я тут же пойду к ней и расскажу про твои таблетки, которые ты глотаешь почти каждый день. Да что там статья, тебя из школы вышвырнуть могут.       — Ты такая сука, Хаюн. Оно и лучше, что ты больше не с нами.       — Я тебе всё сказала, — легко улыбнувшись, она отпустила руку. — И помни, что я могу знать не только о твоих таблетках. Не рассказывай Наын бред о моих «отношениях». Ты просто жалкая.       — Ты ничем не отличаешься, — огрызнулась Минджон, приоткрывая дверь. — Ты среди элиты, и вот это действительно выглядит очень, очень жалко.       Сначала волнение выдала покалывающая пульсация в кончиках пальцев, но спустя минуту Хаюн спокойно выдохнула, гордясь собой.

* * *

      В машине подташнивало, хотя дорога обещала не быть слишком долгой. Карина выглядела очень серьёзной. Она неподвижно сидела, смотрела вперёд, полностью сосредоточившись на своих мыслях, кажется, почти не моргая.       Грудь больно, беспощадно разрывало что-то внутри на две части. И от этого ощущения Хаюн никак не могла избавиться. Она пыталась вспоминать все хорошие моменты, проведённые со свитой. Когда в памяти всплывали неоновые огни и Джисон, становилось легче только на несколько секунд. Это ощущение быстро менялось на отвращение… к себе. Дальше, будто в насмешку, мозг выдавал всё самое плохое: Минджон, Наын, ощущение презрения со стороны элиты, даже когда они улыбались, одиночество. Девушка оглядывалась в машине, будто искала оправдания в своих мыслях и поступках.       Элита требует сильных и независимых. С Юной нужно было так поступать, иначе как заполучить место в иерархии? Если бы она не собирала информацию, никогда бы не приблизилась к свите. Перед элитой можно хоть как-то оправдаться. Но теперь проблема была в Джисоне. Вспоминая их сделку, она чувствовала одно и то же неприятное покалывание под рёбрами. Она его подвела, разрушила договор. Дрожь в коленях стала сильнее, но, к счастью, заговорила Карина.       — Приехали. Выходи, — девушка неожиданно мягко улыбнулась, покидая машину.       Карина стала вести себя иначе: старалась долго держать улыбку, поправляла волосы, выдыхала.       — Надеюсь, тебе понравится. Мы специально арендовали двухэтажный клубный дом. Больше всего постарался Джисон, конечно же.       — Да не надо было.       — Каждая тусовка должна выйти запоминающиеся. Это по-нашему.       Карина остановилась, предоставляя шанс Хаюн выйти вперёд и войти первой. Когда она переступила порог, прохладный воздух вмиг обдул щёки. Перед глазами снова блеснул знакомый неоновый свет. Слева вдоль стены, на которой висели картины, тянулись небольшие столики и мягкие диваны. Прямо по центру расположилась длинная стойка, заставленная закусками, десертами, напитками и кучей ещё не разобранных пакетов.       В холодном воздухе смешались запахи сладкой газировки и свежей — только что доставленной, — еды. Справа мерцали игровые автоматы. Их экраны, как гипноз, переливались разными цветами. На второй этаж вела широкая лестница. Оттуда, сквозь тихо играющую музыку, доносился смех.       — О, привет, — усмехнулся Феликс за барной стойкой.       Сидящие за ней Йеджи и Хёнджин одновременно лениво повернули головы.       — Не все пришли, — закачала ногами Хван. — Опаздывают, а я есть хочу.       — Тебе уже дали корн-дог, дождись остальных гостей, — буркнул Хёнджин, утыкаясь в телефон.       — Сколько ещё должны прийти? — спросил Феликс, перебирая пакеты. — Мы умираем со скуки. Юна и девочки хотели начать петь в караоке.       — Подождите немного, Джисон ещё не пришел. НинНин тоже нет.       Карина повела Хаюн в сторону столиков, приглашая присесть.       — Мы позвали немного народу, чтобы было веселее.       Девушка закивала.       — Будет весело. Ты запомнишь этот вечер.       Музыка играла уже достаточно громко, чтобы заглушать весёлые крики и разговоры. Карина, Йеджи и ещё двое незнакомых девочек смеялись у игровых автоматов. За стойкой смеялась Юна с подругой, размахивая газировкой и выбирая закуски.       За столиком напротив сидел Хёнджин с Феликсом в компании своих друзей. Юна повела подружку на второй этаж, и ровно через минуту оттуда донеслись первые фальшивые ноты караоке. Джисон крутился везде: он бежал к автоматам, чтобы сыграть с Йеджи, подходил к НинНин и Хаюн, предлагая очередную порцию чего-то вкусного, а потом шёл к парням.       НинНин сидела рядом с Хаюн, настраивая ракурс камеры, периодически расхваливая еду. Приступив к закускам, вдруг быстро обвела зал взглядом.       — Блин, хочу потом одну игру предложить. Но не выйдет две команды с равным количеством участников. Не сыграем.       — Нет, ты что-то путаешь.       — Юна потом уйдёт, — цокнула та.       — Почему?       — Наказана.       — Родители строгие? — девушка сама удивилась своему вопросу.       — Нет, это никак не связано с семьёй. Она вообще не должна была здесь быть.       Хаюн кивнула, не осмелилась задавать другие вопросы. Девушка медленно огляделась. Шум музыки, разговоров и караоке слился в один поток. Здесь было так хорошо, так весело! Ей хотелось остаться. Хаюн не хотела стать человеком, которого через месяц будут вспоминать только на старых фотографиях. Как она может такое допустить?       Вечеринка была в разгаре: от караоке и игровых автоматов не отходили ни на секунду. В этом потоке, пока все заняты развлечениями, Хаюн направилась к лестнице. Стоило только встать, как подбежал Джисон.       — Хаюн! — крикнул он. Хан шёл быстро и рассеянно, когда подошёл, сначала опустил голову, а потом взглянул на неё. — Я уж-то думал, что ты убежала домой.       — Нет, — растерялась она. — Садись.       Парень сел рядом, сразу же открыл баночку газировки.       — Ты сегодня какая-то тихая.       — Разве? Вроде веселюсь.       — Тебе всё нравится? — Джисон сделал медленный глоток, смотря вперёд.       — Зачем было так напрягаться? Но спасибо. Я серьёзно. Очень круто получилось.       Джисон довольно хмыкнул. Сделал ещё глоток, надув щёки, играясь с напитком во рту, в то же время барабаня пальцами по полупустой банке.       — Спасибо тебе, — он коротко взглянул на неё.       — За что? — резко вырвалось у неё.       Газировка разъедала щёки изнутри, до слёз резью отдаваясь в глазах. Девушка нарочно подольше держала её во рту.       Джисон быстро пожал плечами, допивая содержимое.       — Я вначале думал, что мы с тобой, так скажем, не сработаемся. Но был, мягко говоря, удивлён, что всё вышло иначе. Вот за это спасибо.       Хаюн не спешила отвечать, да и не знала, что сказать. Заметила, что он хочет ещё что-то добавить.       — И ещё кое-что, — он несколько секунд выждал. — Я рад, что познакомился с тобой.       На мгновение всё внутри вспыхнуло таким тёплым счастьем, что стало трудно дышать. Сердце болезненно сжалось. Хаюн умоляла: «Нет, не продолжай. Не говори ничего».       — С тобой оказалось намного проще.              На мгновение девушка просто застыла. Она смотрела на Джисона, всматривалась в глаза, смотрела на линию губ, на его спокойное лицо. Сердце стучало как бешеное.       — Джисон, — её голос дрогнул. Она тут же отвела взгляд. — Не ожидала от тебя услышать такого.       Хаюн медленно поднялась на ноги.       — Мне нужно кое-что сделать. Прости, отлучусь ненадолго.       — Хаюн…       — Правда. Потом поговорим.       Музыка ударила по ушам сильнее. Трещала голова. Когда Хаюн поднималась по лестнице, перед глазами стояло взволнованное лицо Джисона. Ей нужно было срочно найти Юну, пока не стало слишком поздно.       На втором этаже закончили петь во все горло Хёнджин, Феликс и какой-то парень. Юна сидела на диванчике, утыкаясь в телефон, уставшая от этой суматохи, с ней сидела девчонка, попивая коктейль. Хаюн решительно пошла к ним. Незнакомка непонимающе заморгала и мельком взглянула на Юну, Шин не поднимала глаз, продолжая печатать. Желудок скрутило, когда Хаюн осмелилась выговорить:       — Нам нужно поговорить.       Юна устало прикрыла глаза, нехотя отлипая от экрана. Дала знак подруге, и та послушно встала, уходя от них подальше. Вся вялость и усталость испарилась в один миг. Юна резко огрызнулась:       — Нет, это тебе нужно поговорить.       В боку сильно кольнуло, но Хаюн чуть приподняла подбородок, Юна не дала ей продолжить:       — Знаешь, Хаюн, я ждала этого момента. Ждала, пока ты наконец покажешь своё настоящее лицо и все прекратят строить из себя добреньких друзей.       — Что?       — Я тебя невзлюбила с первого твоего появления к нам. И, видимо, не зря. Понятия не имею, почему всех устроила ваша ложь с Джисоном. И это всё ради тебя, чтобы ты смогла ошиваться среди нас. Твою неискренность я почувствовала сразу. Н-да уж, чутьё у меня отличное. От тебя так и несло фальшью.       — Что ты несёшь?       — Блять, не делай из меня дуру! Своим нелепым поведением ты и подтвердила мои догадки, — Юна, не выдержав, встала. — И что ты там нарыла на нас, а? Что ты успела наболтать этим журналисткам?!       — А, да, — выдохнула Хаюн. — Кое-что есть о твоём чудо-парне.       — Сучка! — Юна накинулась на неё, схватив за волосы. — Следила за моим парнем! Дрянь! Я тебе все патлы повырываю. Что ты хотела от него? Отвечай! — её пальцы вцепилась в корни волос, вызывая у Хаюн писк боли. — Я спрашиваю, что ты хотела от Сонхо? Поманипулировать ним, чтобы обо мне что-то узнать?       Хаюн схватила её за запястье, отталкивая изо всех сил, но Юна словно собиралась выдрать все волосы на голове. Дверь террасы резко открылась. Из неё в панике выбежала НинНин. Девушка подбежала к ним, схватила за плечи Хаюн и Юны, отцепляя друг от друга.       — Девочки! Что вы творите? Прекратите! Прекратите!       — Пусти! — прокричала Юна.       НинНин стояла рядом с Хаюн, всё ещё держала её за плечо. Хаюн не могла восстановить дыхание. Не сводила с Шин глаз.       — НинНин, отойди, — попросила девушка, оторвавшись. — Над тбой весь лицей смеяться будет, как только узнают, что ты, дура, готова встречаться с парнем, который…       — Закрой, сука, свой рот! — Юна снова бешено набросилась на неё, но Хаюн перехватила её руки.       Притянув её к себе, она наклонилась к ней, но выдавить из себя хоть слово не вышло, мышцы горели от удерживания Юны. Шин прицелилась коленом в живот и ударила по лицу, явно хотела добавить что-то ещё, но на второй этаж вбежали Карина с Йеджи. Девушки подбежали к ней, оттягивая назад.       — Что вы здесь устроили? — Карина оглядела их с ног до головы. — Немедленно объяснитесь.       — Карина! — заныла злобно Юна. — Ну хватит уже, — она выбралась из хватки девчонок. — Сука, сколько можно это терпеть?       — Хаюн, что произошло? — Карина требовала ответа.       К ним поднялся Хёнджин, выгоняя любопытных, пытающихся пробраться сюда. Хаюн молчала, не было слов, не было оправданий. Юна снова взялась за своё:       — Все мы знаем, какая она на самом деле и для чего сунулась в нашу компанию. Всё ради великой цели — пособирать сплетен и сунуть их под нос сплетнице-Наын, чтобы высмеять нас и испортить репетицию. Мы с НинНин видели её у кабинета журналистики!       — Ты ведь согласилась со мной, что это случайность.       — Не покрывай её. А случайность ли то, что она следила за Сонхо? Явно ведь хотела что-то вынюхать. Да посмотрите на неё. Она молчит, знает ведь, что оправдываться бесполезно! Кто знает, сколько времени прошло, может, Наын уже готовит порцию клеветы. И как мы могли это допустить?! Я просто в это не верю!       Никто не вставлял ни слова, молча соглашаясь с Юной, или хуже, они тоже знали, но просто не думали, что это реальная угроза, требующая внимания.       Карина, прикусив губу, твёрдо приказала:       — Хаюн, немедленно извинись перед Юной.       Губы дрогнули в попытке сказать это ноющее «прости». Краем глаз она заметила Джисона, еле стоящего на лестнице. И тогда стало нереально тошно. Снизу их друзья смеялись, наслаждаясь драмой. Грудь сдавило до боли.       — И… извини. За всё.       Слёзы глухо падали на кофту, образовывая мокрое пятно.       — Н-да, — Хёнджин прошёл мимо Джисона и спустился.       — Пойдём, пусть уходит, — бросила Карина.       — Мразь! Делай теперь что хочешь, поняла?! Я тебе такую жизнь в этом лицее устрою, запомнишь надолго, — прыснула Шин.       — Хватит уже, — заговорила Йеджи, идя следом. — Я думала, ты нормальная. Да, нищая, но адекватная. Значит, все вы такие жалкие люди, которые всеми грязными способами пытаются пробраться наверх.       Хаюн не могла сдвинуться с места. Стояла до онемения ног. Слёзы продолжали стекать по щекам. Позор. К ней вплотную подошёл Джисон, сжимая от всех эмоций и чувств край футболки.       — Какого чёрта? — прошипел он. — Зачем, Хаюн? Зачем ты это делала?       — Я…       Джисон быстро протёр рукой лицо и посмотрел в сторону.       — Ты нарушила договор. Я надеялся, что мы продолжим общаться после всего этого. Ну почему ты так поступила? Почему? И самое главное, ты не остановилась, пошла до конца, одновременно выстраивая со мной тёплые отношения.       — Я сожалею.       — А я правда верил тебе. Защищал перед другими, чтобы они не сомневались.       Джисон отвернулся, собираясь уходить, но Хаюн в отчаянии коснулась пальцами его ладони. Хан не спешил отмахиваться или отдёргиваться. Он осторожно убрал руку.       — Пойдём. Я вызову машину, и ты поедешь в общежитие.