Край иерархии

      Хаюн: Я насчёт приёма у Хванов хочу кое-что спросить.       Джисон: Да пойдёшь ты. У нас же договоренность.       Слова Юны о девушке Джисона насторожили. А если так оно и есть? Потом в случае конфликта все её будут обвинять.       Хаюн: Я с тобой пойду? Может, лучше бы было, чтобы я с НинНин пошла.       Джисон: Нет, ты идёшь со мной.       — Я устала, — сбоку послышался тихий голос Минджон, и Хаюн резко выключила телефон. — Давайте сделаем перерыв?       — Делай как хочешь, — равнодушно ответила Лиа, не поднимая головы.       Рюджин, сидящая рядом с ней, промолчала, продолжая читать учебник. Тишина библиотеки уже давила, как и раздражающие звуки перелистывания страниц или скрип ручки по бумаге. Но в последнее время стало так трудно, что в голове не было места для мыслей о развлечениях. Хаюн запихнула телефон в сумку. Минджон снова утомительно заныла.       — Есть хочется…       — Тогда иди и поешь, — выдохнула Лиа. — Потом придёшь и будешь учиться дальше.       Хаюн тяжело опустила голову на скрещённые руки и прикрыла глаза, проваливаясь в раздумья. Стоило только подумать о приёме, как темнота под веками начала расплываться в ярких бликах. Всё сгущалось в одну приятную картинку.       Приём у Хванов был не просто праздником или семейным ужином. Это грандиозное событие, о котором говорят каждый год. Хаюн столько раз слышала об этом, что в её голове приём давно превратился во что-то недосягаемое. Она представляла большой освещённый особняк, длинные лестницы, блеск бокалов. Повсюду играет музыка, столы ломятся от напитков и десертов, на открытой террасе смеются девушки и делают друг с другом фотографии. Гости медленно переходят из зала в зал, обсуждая планы на будущее. Там можно будет почувствовать настоящий вкус жизни. Мысль казалась настолько нереальной, что внутри всё сжималось.       Несмотря на то, что впереди ждало великолепное событие, по спине пробежала дрожь вместе с волной неприятной жары. Дистанция между ней и другими участниками никак не сократилась. Хаюн не имела малейшего понятия, как изменить ситуацию. Ведь если кто-то из гостей на приёме взглянет на их компанию, то сразу поймёт, кто лишний. Как тогда наслаждаться, если замечаешь на себе презирающий взгляд? Нужно хотя бы чуточку изменить отношение элиты к себе.       Она резко поднялась и потянулась за телефоном. Снова открыла чат с Джисоном.       Хаюн: Встретимся? Поговорить хочу.       Джисон: Это важно?       Хаюн: Да.       Ответ пришёл спустя пару минут.       Джисон: В восемь на стадионе.       Девушка облегчённо выдохнула, ведь если бы они встретились днём, тогда бы пришлось волноваться, что кто-то точно заметит. Лишние переживания ни к чему.

* * *

      Минджон сильнее укуталась в одеяло, из-под которого выглядывала светлая макушка. Рюджин сидела за своим рабочим столом и ни на что не отвлеклась, хотя экран мигал от сообщений. Хаюн не собиралась кому-то из них объясняться. Если Рюджин куда-то уходит, её никто не спрашивает. Минджон так вообще молча выходит, ничего не сказав. И она не должна отчитываться перед ними.       Джисон сидел на трибунах с тетрадью в руках. Услышав приближение девушки, резко закрыл её и взглянул на Хаюн.       — Что у тебя там стряслось?       Заняв место на трибунах, Хаюн поёжилась, но та уверенность, которую она почувствовала утром, никуда не исчезла. Выросла необходимость наладить со всеми отношения. Сейчас это важнее всего.       Хаюн на одном дыхании выдала:       — Как мне наладить отношения с другими? — тут же поспешила добавить: — Что нужно сделать?       Джисон резко выпрямился, изменившись в лице. Хан устремил взгляд на поле и поджал губы, будто сейчас собирался проговаривать каждый пункт в длинном списке.       — Всё же нормально. Вам не нужно становиться какими-то супер друзьями.       — Я чувствую себя неловко, — призналась Хаюн. — Хотелось бы изменить это.       — Послушай, — Джисон повернулся к ней. — Но ведь после истечения договора всё вернётся на свои места.       Использовав замешательство Хаюн, поспешил:       — Ты удалишь запись, и мы разойдёмся.       Внутри неприятно сжалось, но она всё же спокойно ответила:       — Да, я помню. Но я всё равно не хочу чувствовать себя лишней, — она выдохнула, уточняя: — Сделка закончится после приёма у Хванов?       — Думаю, да. Ты слишком серьёзно к этому относишься. Забудь, просто наслаждайся моментом.       Хаюн недовольно нахмурилась.       — Ты не понимаешь. Я постоянно думаю, что делаю что-то не так. Я буквально не понимаю, как мне себя с ними вести.       Джисон устало протёр глаза ладонью.       — Да нормально ты себя ведёшь.       Девушка спрятала лицо в ладонях. Он несколько секунд молчал, но неожиданно заговорил:       — Пойми наконец, что ты не можешь угодить всем. Каждый цепляется за что-то своё и выделяет это в человеке.       — Например? — потребовала Хаюн.       Джисон поставил ноги на соседнее место спереди, скрестив руки.       — Для Юны, например, важны семья и происхождение. Карина больше смотрит на то, насколько много у человека социальных связей, — помедлив, продолжил: — Хёнджин обращает внимание на самодостаточность.       — А для тебя что важно?       — Какая польза будет от человека, — Джисон произнёс это медленно, будто только и ждал такого вопроса. Ей даже послышалась усмешка.       — Понятно, — Хаюн не спеша поднялась, собираясь уходить.       — Кстати, — остановил Джисон. — Мы вроде в четверг в клуб собираемся. Я напишу тебе.       Хаюн спросила, не оборачиваясь:       — Вот так посреди недели?       — Ну да, — Хан удивился её вопросу. — Так что давай, до встречи.       — Ага, — бросила девушка, ускоряя шаг.       Минджон лежала на кровати, почти засыпая. Рюджин сидела на стуле, повернувшись к ней. Хаюн коротко и быстро поздоровалась.       — Хаюн, у тебя что, парень появился? — засмеялась Минджон.       Руки девушки дрогнули, пока она забиралась наверх.       — С чего ты это взяла?       — Ты что-то частенько начала выходить. Давай колись, он из нашего класса?       — Нет у меня никакого парня, — быстро ответила она, поворачиваясь к ней спиной. Минджон сдерживала смех.       — Да ладно тебе, Минджон. Придёт время, и Хаюн сама обо всем расскажет.       Хаюн подтянула колени к груди, сильнее прижалась щекой к подушке, прислушиваясь к своему быстрому сердцебиению. Сердце выскакивало из груди, но дыхание начало выравниваться, услышав шорохи одеяла. Минджон наконец-то сдалась и пошла спать. Рюджин выключила главный свет и села обратно доделывать свои дела. Теперь комнату слабо освещала настольная лампочка.       Слова Джисона крутились в голове, одна мысль перебивала другую. После разговора с ним никак не полегчало, всё только усложнилось. У неё нет «громкой» фамилии и хорошо обеспеченной семьи. Из социальных связей у неё только своя компания, парочка знакомых из класса и ещё не до конца выстроенные отношения со свитой. С самодостаточностью всё было сложнее. Наверное, именно этого ей всегда не хватало. Ведь Хаюн слишком зависела от людей вокруг, нигде нет ощущения безопасности и ценности.       У неё нет много хобби и нет ни одного, где она чувствует себя настоящим профессионалом своего дела. Джисон также упоминал важность пользы от участника. Но Хаюн ничего нового принести в свиту не могла. Из плюсов то, что девушка сильна в учёбе, она старательная, упорная и имеет свои заслуги. Туда же можно внести достаточно хорошее самообладание. Если бы она встретилась с элитой лицом к лицу год назад, точно бы испугалась. Хаюн сильнее сжала одеяло. Итог был неутешительным: она соответствовала лишь двум критериям из семи.

* * *

      — Ответ «А», — облегчённо выдохнула Минджон, отставляя карандаш.       Брови Минхо сошлись у переносицы.       — У меня вышел ответ «Б».       — Голова болит. Не могу сейчас соображать, — она закрыла сборник с заданиями.       Хаюн молча сидела рядом с Минджон. Эта троица явно обезумела. Мало того что в последнее время от разговоров о учёбе становилось плохо, так они ещё начали решать задачи за обеденным столом и спорить насчёт ответов. Благо Лиа была сама по себе и не вливалась в разговор. Теперь, кажись, стало понятно, почему Рюджин начинает всё больше и больше проводить времени вне компании друзей. Так же как и Чонин. Находиться здесь уже просто невыносимо.       Хаюн задумалась, подперев голову рукой. В свите такой подход к учёбе, возможно, и оценили, но у них это превращалось в одержимость. Ничего больше не существует, кроме цели получить отличные отметки. Из развлечений это скучные посиделки в кафетерии или на стадионе, где кто-то из них хоть раз заикнётся об учёбе. Каждый участник элиты уснул бы от скуки в их компании. Услышала бы, например, Минджон о походе в клуб посреди недели, закатила бы истерику. Там такое поведение лишь засмеют.       Ну как так? Семья у них то, что надо: владельцы бизнесов, предприниматели. Дорогие и любимые хобби тоже есть. Каждый наделён невероятным умом и талантом. В элите как раз такое ценят. С связями у них всё отлично, друзей и каких-то знакомых не пересчитать, особенно этим славится Лиа. Но при этом они не от кого не зависят. Никакая проблема для них не беда, решат быстро. От таких людей одна польза с их-то состоянием.       — Хаюн, подай карандаш, пожалуйста, — попросила Минджон, кивая в сторону упавшего предмета.       Девушка нагнулась, подбирая его.       — Может, хватит уже, а? — спросила серьёзно она, протягивая карандаш. — Поешь хоть нормально, тогда делай что хочешь и сколько хочешь.       Минджон вообще не учуяла нотки злости, лишь мягко улыбнулась, снова склонившись над сборником.       Им ничего не хотелось менять. Им нравится и так их отличная, спокойная жизнь. У них есть друзья, они учатся на отлично и живут в достатке. Большего и не надо. Свита им попросту не нужна…

* * *

      В столовой стоял привычный шум: звон подносов, смех за соседними столами. Забежать на обед они еле успели. Их любимый столик заняли, и пришлось пробираться в конец, где рядом сидела элита. Они не обращали внимания на то, что происходит вокруг, а уж тем более на то, кто расположился вблизи.       Хаюн сидела ровно, не поднимая головы. Сзади о чём-то захватывающем рассказывала Йеджи, а Хёнджин изредка дополнял рассказал. Она смогла даже уловить часть разговора.       — Не знаю, — медленно произнесла Карина. — Я не уверена.       — Да брось! Будет круто! — заверил Джисон. — Мы с Йеджи и Хёнджином вчера ходили туда. Специально, чтобы посмотреть на обстановку.       — Кариночка, ну пожалуйста! — просила Юна. — Я хочу туда-а-а. Давай пойдём. Умоляю тебя!       Хаюн рассеянно помешивала ложкой суп, пока те обсуждали что-то между собой. Так не терпится выяснить, о чём они говорят. Может, о том клубе?       Внезапно совсем рядом раздался резкий голос:       — Я тебе уже сказала, что ничего такого не говорила.       В столовой разговоры вмиг прекратились. Несколько человек сразу обернулись. Все начали переглядываться и перешёптываться между собой. Те, что сидели подальше, приподнимались, в любопытстве выглядывали, пытаясь выяснить, что происходит. За соседним столиком две девушки смотрели друг на друга так, будто ещё немного, и одна из них швырнёт поднос прямо в лицо другой.       Неуверенную, почти заплаканную Хаюн узнала. Это была её одноклассница Дахён. Другая девушка была из другого класса.       — Как ты вообще додумалась сплетни обо мне распускать? Я тебе язык сейчас вырву!       — Я ничего не делала, клянусь!       Хаюн внимательно следила за незнакомкой. Её руки находились слишком уж рядом с подносом. Риск, что обед Дахён прямо сейчас окажется на ней, — высок.       Юна первой тихо прыснула со смеху.       — Очередная школьная драма.       Карина лениво повернула голову в их сторону.       — Они серьёзно собираются выяснять отношения здесь? Как по-детски.       — А где же ещё, — усмехнулась Юна. — Им нужна публика.       Хаюн краем глаз заметила, как некоторые ученики подхватили их реакцию и закивали, бросая теперь в сторону девушек не сопереживающие или любопытствующие взгляды, а насмешливые. Это стало тем, на что не стоит тратить своё время.       Хаюн невольно снова посмотрела на них. Дахён уже заметно дрожала от страха.       — Она сейчас расплачется, — заметил Хёнджин, отпивая сок.       Йеджи повернула голову к ним и с возмущением выплеснула:       — Позорище.       Девушка со злостью взглянула на неё, но ничего не сказала. Хаюн быстро отвернулась. Движение — и раздался резкий звон металлического подноса, ударившегося о пол. Дахён вскрикнула, а по столовой разнеслись испуганные возгласы и встревоженный гул.       — Тупая сука, — девушка быстро покинула помещение.       — Боже мой, — Рюджин прикрыла рот рукой.       Хаюн заставила себя посмотреть туда снова. Поднос валялся у ног Дахён. По полу растекался сок и суп, рис и салат разлетелись в стороны. Минджон молча поднялась к Дахён, к которой уже подбежали несколько учениц.       Хаюн нервно зачерпнула ложку супа. Никто из элиты даже не попытался вмешаться. Ни успокоить, ни хотя бы разнять их. Юна лишь посмеивалась, Карина наблюдала с раздражением. Ни капли сочувствия. Для них это выглядело как дешёвое представление, недостойное внимания.       У них ведь есть власть. Достаточно одного слова, и половина столовой бы замолчала. Одного действия хватило бы, чтобы эта выскочка села обратно и не мешала остальным наслаждаться перерывом.       Внутри нарастало напряжение. Ноги будто приросли к полу. И почему-то хуже всего было то, что Хаюн отчасти начинала понимать их реакцию. Это действительно выглядело жалко, даже утомительно. Насколько же скучная у других жизнь, чтобы половина только и делала, что таращилась на чужую истерику. Если она не может соответствовать критериям свиты, то, значит, обязана следовать их правилам. Чтобы действительно стать частью этого мира, нужно начать смотреть на такие вещи так же отстранённо. Перестать видеть в подобных сценах что-то серьёзное. Нужно научиться смотреть на всё это сверху.       Мало просто иметь деньги и набивать себе как можно больше знакомых из параллели. Нужно думать как они. Реагировать на происходящее как они. Вести себя так, как они. Нужно. Быть. Ними.       — Хаюн, ты идёшь? — Рю выжидающе смотрела на неё.       — Зачем? Чем ты поможешь там, Рюджин? Вон сколько народу прибежало. Дахён не одна.       — Я в шоке с тебя, — бросила Рюджин, уходя.       Вечером компания собралась в комнате Минхо и Чонина. Обсуждать подробно ситуацию не стали, но Чонин расспрашивал о деталях — верить слухам не хотел. Минджон странно себя вела, не смотрела в сторону Хаюн, словно злилась за что-то. А при попытке девушки напрямую контактировать с ней ловко отстранялась. Лиа и Минхо молча переглядывались, Рюджин тоже не понимала её поведения, но никто спрашивать напрямую не стал.       Хаюн вышла на балкон, почувствовав облегчение от прохладного воздуха. Она медленно опустилась на пол у перил, подтянув колени к груди. Почти сразу прикрыла глаза, глубоко вдохнув. По коже тут же пробежали мурашки. Где-то вдалеке шумели гуляющие по кампусу подростки. Хаюн запрокинула голову, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи. Холод приятно оседал на разгорячённой коже.       Дверь тихо скрипнула. Рюджин молча закрыла за собой дверь и села рядом. Подтянула колени к себе, обнимая их руками, а потом устроила подбородок сверху и повернула голову к ней.       Несколько секунд стояла тишина, и Рю неуверенно спросила:       — Хаюн, у тебя всё хорошо?       — Да.       — Слушай, я знаю, что ты что-то недоговариваешь, — чуть увереннее заговора она. — Почему ты не хочешь делиться чем-то со мной? Я больше тебе не близка?       — Что ты такое говоришь?       — Хаюн, ты даже мне о парне ни слова не сказала!       — Нет никакого парня! Зачем слушаешь Минджон?       — Но ведь это правда. Ты в последнее время вечно куда-то пропадаешь. Не поверю, что ты гуляешь одна.       — А сама-то? — нахмурилась Хаюн. — Переписываешься с кем-то и часто выходишь поздно из общежития.       Рюджин отвернулась.       — Пообещай мне, что мы обязательно поговорим. Ты мне обо всём расскажешь. Обо всём, — настояла Рю.       — Ага, — быстро отмахнулась девушка.       Ещё пару минут они молча сидели рядом, укутанные холодом тёмной ночи и недосказанностью, что всё сильнее ощущалось между ними. Хаюн бы ещё сидела здесь до покалывания пальцев, но Рюджин встала, не выдержав, и позвала её за собой.