Турбулентность любви

До этого дня Ацуши считал, что худшее в его работе — это Акутагава. Оказалось, он сильно ошибался.

***

Рейс должен был быть обычным. Камрань — Токио. Погода на вылете хорошая. Пассажиры спокойные. Экипаж уже давно сработался. Даже Ацуши и Акутагава научились существовать рядом без постоянных перепалок. Ну… Почти. — Накаджима. Блондин даже не обернулся. — Что? — Галстук. — Что с ним? — Криво. — И это настолько важно? — Да. — Почему? — Потому что я сказал. — Великолепный аргумент… Чуя рядом фыркнул. Дазай сделал вид, что ничего не слышит. Обычное утро. Обычный рейс. Обычный день. Который через несколько часов перестанет быть обычным.

***

Самолёт уже несколько часов находился в воздухе. Большая часть пассажиров отдыхала. Кто-то смотрел фильмы, кто-то спал, кто-то ел. Ацуши разносил напитки. — Вам чай или кофе? — Кофе, пожалуйста. — Конечно. Он улыбнулся пассажиру и двинулся дальше. Именно тогда самолёт слегка тряхнуло. Ничего необычного. Такое случалось постоянно. Но через пару минут в салоне раздался голос Акутагавы. Спокойный, сдержанный, но какой-то слишком серьёзный. — Уважаемые пассажиры. Просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Накаджима замер. За последние месяцы он успел изучить капитана и прекрасно понимал, что если Рюноске говорит таким тоном, то дело плохо. Очень плохо.

***

Через несколько минут самолёт вошёл в грозовой фронт. Турбулентность стала сильнее. Пассажиры начали нервничать. Некоторые дети плакали. Чуя и Ацуши проверяли ремни безопасности. — Всё нормально? — тихо спросил Ацуши. — Пока да. Но голос рыжеволосого не звучал уверенно. И это пугало сильнее всего, потому что Чуя обычно ничего не боялся.

***

Следующий толчок оказался настолько сильным, что несколько человек вскрикнули. Самолёт буквально провалился вниз. На долю секунды, но этого хватило. По салону прокатилась волна паники. Кто-то заплакал, кто-то начал молиться, кто-то судорожно искать кнопку вызова экипажа. Ацуши почувствовал, как сердце пропустило удар. Даже он испугался, хотя никогда бы этого не признал. В наушнике раздался голос Акутагавы. — Экипаж. Немедленно занять служебные места. Голос оставался спокойным и без единой эмоции. И почему-то именно это заставило Ацуши взять себя в руки.

***

Он уже почти добрался до своего места. Когда увидел ребёнка, мальчик лет семи. Испуганный. В слезах. Ремень безопасности оказался расстёгнут. А мать не могла до него дотянуться. — Чёрт… Накаджима не раздумывал. Он бросился к креслу, опустился на колени и застегнул ремень. — Всё хорошо. — Я боюсь… — Не бойся. Он улыбнулся, хотя самому было страшно. — Наш капитан лучший пилот. Справится. Именно в этот момент самолёт снова тряхнуло, но на этот раз намного сильнее. Ацуши не удержался. Его буквально отбросило в сторону. Удар. Боль в плече. Резкий звон в ушах. Пассажиры закричали. На несколько секунд мир превратился в хаос.

***

В кабине ситуация тоже была далека от спокойной. Дазай впервые за долгое время перестал шутить. Оба пилота работали молча и сосредоточенно. Гроза оказалась намного серьёзнее прогнозов. На радарах всё выглядело отвратительно. Но хуже было другое. Акутагава заметил движение на служебной камере. Слишком поздно. — Какого чёрта… На экране Ацуши оказался не на своём месте. Рядом с пассажирами. А потом самолёт тряхнуло и камера дёрнулась. На несколько секунд изображение пропало. У брюнета похолодело внутри. — Акутагава. — Вижу. — Спокойно. — Я спокоен. Но Дазай слишком хорошо его знал. Нет. Он был совсем не спокоен.

***

Через двадцать минут грозу удалось обойти. Турбулентность постепенно ослабла. Самолёт стабилизировался. Опасность миновала. Только тогда Акутагава смог позволить себе выдохнуть. Как только погас сигнал опасности, он вышел из кабины. Сразу. Не дожидаясь ничего. Не думая, как это выглядит. Просто вышел. Чуя встретил его первым. — Всё хорошо. — Где Накаджима? — … — Где он? — Медпункт экипажа. Акутагава почувствовал неприятный холод внутри. Когда он вошёл, Ацуши сидел на кушетке. Форма немного помята. Волосы растрёпаны. На плече уже появлялся яркий синяк. — О, — Ацуши поднял голову. — Капитан. Живой. Целый. В порядке. Напряжение, которое Акутагава даже не осознавал, внезапно исчезло и на его место пришла злость. — Вы идиот? Ацуши удивлённо моргнул. — Простите? — Вам приказали занять место. — Там был ребёнок. — Мне всё равно. — Мне нет. — Вы могли серьёзно пострадать. — Но не пострадал. — Это вопрос удачи. — Ребёнок тоже не пострадал. — Накаджима— — Что? — Вы хоть понимаете… Акутагава резко замолчал, потому что внезапно понял: он действительно испугался. По-настоящему. Не за пассажиров, не за рейс, не  за себя, а именно за Ацуши. И от этого осознания стало только хуже. Ацуши смотрел на него несколько секунд. Впервые без раздражения. Без привычного желания спорить, потому что сейчас он видел не холодного капитана, не строгого начальника, не человека, который постоянно делает замечания. Он видел того, кто был искренне напуган. Из-за него. И это неожиданно выбило почву из-под ног. — Я… — впервые за всё время Ацуши не нашёлся с ответом. — Простите. Акутагава замер. — Что? — Простите. — … — Я правда не подумал. В комнате стало тихо. Очень тихо. — Болит? Вопрос прозвучал неожиданно мягко. Ацуши даже не сразу понял, что услышал. — Немного. — Покажите. — Что? — Плечо. — Всё нормально. — Покажите. Тот самый тон, который не терпел возражений. Ацуши закатил глаза, но  всё же чуть отодвинул воротник формы. Синяк уже темнел. Акутагава нахмурился. — Нужно сделать снимок после посадки. — Это просто ушиб. — Я сказал сделать снимок. — Вы всегда такой упрямый? — Да. — Ужас. — Знаю. И впервые за всё время они оба слегка улыбнулись.

***

Позже, когда Ацуши уснул во время обязательного отдыха экипажа, Чуя сел рядом с Акутагавой. — Ну? — Что? — Теперь-то ты понял? — Не понимаю, о чём ты. — Конечно. Чуя посмотрел через салон. На спящего Ацуши. Потом на Акутагаву. Потом снова на Ацуши. — Тогда почему ты уже пятнадцать минут смотришь только на него? Акутагава ничего не ответил. Потому что впервые за долгое время не мог соврать даже самому себе. Что-то изменилось. Во время этой грозы. И теперь Ацуши больше не был просто раздражающим новеньким стюардом. А для Ацуши строгий капитан впервые перестал быть человеком, который только критикует и командует. Они увидели друг друга настоящими. И именно это оказалось куда опаснее любой турбулентности.