Почему?

— Эндрю, вставай, в школу пора, — постучал в дверь Ричард. В отличии от Кэсс, он никогда не входил в его комнату без разрешения Эндрю. Сам же Эндрю чувствовал себя отвратно. Встать вчера он так и не смог, и Дрейк за волосы притащил его в комнату. А сегодня понедельник, и надо идти в школу. Надо. С этими мыслями Эндрю провалился в забытье. — Эй, Эндрю, я могу войти? — голос Ричарда выдернул его из сна. Эндрю встал, надел штаны и чёрную водолазку, снова сел на кровать, едва не закрича от боли, и утвердительно ответил. Вошёл Ричард. Он закрыл за собой дверь, которая скрипнула, и Эндрю мгновенно напрягся. Да, Ричард его не трогал, но до каких пор? Приёмный отец, будто что-то ища, посмотрел на стол, шкаф, кровать и только потом на Эндрю. — Уже одиннадцать часов. Кэсс уехала на работу, а Дрейк в школу. Не хочешь погулять? Или дома посидеть? — внезапно Ричард смутился. Эндрю внимательно взглянул на него. Зачем ему с ним возиться? — Так что, Эй-Джей? «Ну же, Эй-Джей, старших надо слушаться» — Можешь не называть меня так, — не подумав, сказал Эндрю. Блять. Ричард выглядел удивлённым, но кивнул. — Эм, хорошо. Я подожду тебя внизу, — сказал Ричард и вышел из комнаты. У Эндрю всё слишком болело, чтобы нормально соображать. Он просто хотел к лезвиям в душевой, а не гулять. Но у него нет выбора. Он сменил водолазку на серое худи, штаны — на джинсы и, пошатываясь, спустился в гостиную. — О, Эндрю, предлагаю поехать в парк. Говорят, там новые горки открылись. Эндрю кивнул, надеясь, что поедут они в машине, где он хоть немного сможет отдохнуть. Перед тем, как сесть в машину, Эндрю сделал глубокий вдох и аккуратно пролез внутрь. Он специально уселся сзади, чтобы можно было не держать на лице расслабленное выражение. Ехали они недолго. Ричард включил радио, и музыка заполнила тяжёлое молчание. Парк, к которому они подъехали, построили недавно — в прошлом месяце, но он уже стал популярным местом в городе. Ричард и Эндрю шли по дорожке, пока в глазах Эндрю всё двоилось. — Будешь мороженое? — спросил его Ричард. Эндрю кивнул, он обожал мороженое. — Шоколадное, клубничное, фисташковое? — уточнил приёмный отец. — Шоколадное. Они покатались на американских горках, проехали в лодочке по какой-то речке, купили сахарную вату и наслаждались — Ричард уж точно — прогулкой. Эндрю впервые в своей жизни был в подобном месте. Ему бы понравилось, будь тут тише, меньше людей и не боли у него всё тело. — Эндрю, пойдём на колесо обозрения? — предложил Ричард. Эндрю мотнул головой. — Я бы не хотел. — Почему? Устал? — Боюсь высоты, — равнодушно ответил Эндрю. Лет в восемь и в шестой приёмной семье, одна тварь изнасиловала его на балконе. Маленький он смотрел на улицу и до истерики, которую прервали сильной пощёчиной, боялся упасть. — Хм, тогда ещё по одной порции мороженого? Эндрю кивнул. Мороженое он любил. Как и лезвия. — Сынок, постой! — услышали они крики какой-то мамы. Та безуспешно гналась за дитём, которое не успело затормозить и врезалось в Эндрю. Он упал, боковым зрением видя, что малыш падает виском на асфальт, он вытянул руку, и голова дитя легла на его ладонь. Боль пронзила тело Эндрю, в глазах потемнело, левую руку словно проткнули тысячи иголок. Он лежал, хватая ртом воздух, и пытался не умереть. Получалось плохо. Малыш встал и побежал дальше, а Эндрю свернулся калачиком, желая исчезнуть. Рёбра нестерпимо жгло. — Эндрю, ты в порядке? — спросил Ричард, наклонившись и протянув ему руку. Эндрю пробрал истеричный смех. Да, да, он в порядке, в порядке. По другому же и быть не может. Интересно, что бы сказал приёмный отец, узнав о вчерашнем? Посмеялся бы? Пропустил мимо ушей? Эндрю смеялся и смеялся. — Эндрю, откуда этот синяк? — взволнованно спросил Ричард, и Эндрю вмиг замолк. Чёрт, видимо, худи задралось. — Упал, — выдавил он и проглотил нервный смешок. Перекатился на колени и поднялся на ноги. Одёрнул худи и посмотрел куда-то вдаль. — Эй, Эндрю, пошли сядем. Они прошли к лавочке, и Эндрю без сил бухнулся на неё. — Тут аптека рядом, я забегу за перекисью, никуда не уходи, — сказал Ричард. — Зачем? — в спину ему спросил Эндрю. — У тебя ж наверняка локти ободрались, надо обработать, — пояснил приёмный отец, внимательно смотря на него. — Не нужно. Для пущей убедительности Эндрю подвигал руками, показывая, что ему не больно. Блять, но ему больно. — Точно? — с сомнением переспросил Ричард. — Да. — Ну, хорошо. — Поехали домой, — попросил Эндрю. — Если можно, — добавил он. — Да, конечно, пошли к машине. Тебе помочь или ты сам? Эндрю удивился. У него обычно не спрашивали разрешения притронуться. — Сам. Медленным шагом они дошли до машины. Эндрю так же сел на заднее сиденье. Чёрная машина выехала с парковки, и повисло молчание. — Слушай, Эндрю, — обратился к нему спустя минут десять Ричард, — скажи честно, тебе понравилось в парке? Эндрю задумался. В принципе, в принципе-то да. — Да, но людей много и шумно, — сказал он, повернув голову к окну. — Вот как, — казалось, Ричард не мог придумать, как продолжить разговор. И тут тишина прекратила быть хорошей. Эндрю всегда улавливал эти перемены, иначе потом было больнее. Он напрягся, сверля взглядом спинку сиденья Ричарда. — Эндрю, то... Что ты сказал, правда? — спокойно поинтересовался приёмный отец. Нет. Нет. Не надо. Не нужно. Он понял. Понял, что никто. Он же молчит, так почему? Эндрю знал, что будет дальше. Но он так не хотел. Он не хотел вжиматься в кресло и скулить от боли. Пожалуйста. Пожалуйста. Не надо. «— Заткнись. Как ты смеешь так говорить? Да кем ты себя возомнил?» Ричард молчал. «—Эндрю, ты меня огорчил. Неужели ты так завидуешь Дрейку?» «—Ещё раз ты так сделаешь, пожалеешь, что родился!» Рука на шее, не дающая вздохнуть, и боль, боль, боль. В глазах потемнело. Он теряет сознание? Больно. Больно. Его перестало трясти. Остатками сознания Эндрю понял, что машина остановилась. И это было плохо. Потому что когда к нему приближались взрослые, почти всегда его били. Он не хотел. Не хотел, чтобы Ричард бил его. Странно, как за один день Эндрю стал думать о том иначе. Но сейчас это не имело значения. Имела значение лишь рука, тянувшаяся к нему. — Нет, нет, не надо, пожалуйста, не нужно, прошу... — Эндрю, Эндрю, ты меня слышишь? Эндрю, дыши, — повторял и повторял Ричард, не делая попыток его тронуть. Эндрю пытался. Честно. Потом услышал крик, отозвавшийся в его груди тупой болью. Постепенно воспоминания ушли, оставив после себя пустоту. Но не ушёл Ричард. Он сидел на корточках перед раскрытой дверцей машины и обеспокоенно смотрел на Эндрю. — Прости меня, — внезапно сказал Ричард. — За что? Почему у него просят прощение? Для чего? — Ну... Я слишком прямо спросил. Но... Блять, неужели это действительно так. Неужели Дрейк действительно... Перед глазами вновь появились чёрный точки. — Так, Эндрю, поехали в отель, сегодня ночуем там. Но сначала в полицию. — Не надо. Не надо никуда. Просто забудьте. Эндрю встал и побрёл в сторону дома, всем телом ожидая удар за непослушание. Но его не последовало. — Эндрю, но почему? Я хочу помочь, — Ричард вскочил и, не закрыв машину, поспешил за ним. Потому что потом он снова окажется в детдоме. Потом новая фамилия, новая семья. Новый круг ада. А здесь... Хотя бы два человека его любят (он надеется), и ради этого он готов терпеть Дрейка столько, сколько надо. Когда совсем плохо — есть лезвия. — Я поговорю с Дрейком, — твёрдо заявил приёмный отец и замолк в ожидании реакции. — Ты веришь мне? Проблемному ребёнку? Серьёзно? «— Эндрю, ты меня огорчил. Неужели ты так завидуешь Дрейку?» «— Да как ты смеешь!» — Тебе же сказали, я соврал. «— Кто тебе поверит, сиротка?» — Потому что тоже хотел телефон, вот и всё. По-за-ви-до-вал. С лестницы упал, чтоб ты поверил. Ну? Убедился? Я просто неблагодарный ублюдок, простите. «— Тварь, ты это на отца наговариваешь? Неблагодарная сучка!» — А теперь просто забудь. Не хочу разборок о том, что ложь плохо. Эндрю говорил насмешливым и вызывающим голосом, но на деле до дрожи боялся, что сейчас Ричард разозлится — а он имеет на это полное право — и Эндрю снова придётся ворочаться от боли ночью. Ричард слушал молча. Даже когда Эндрю закончил, он ничего не ответил. — Так, ладно, — он взъерошил свои каштановые волосы. — Значит, сейчас едем домой, но, Эндрю, если что-то случилось, ты идёшь ко мне. Хорошо? Эндрю, как заворожённый, кивнул. Почему Ричард это делает? Они вернулись к машине и поехали домой. Радио молчало, молчали и они.