Почему?

Эндрю медленно выдохнул дым изо рта. Он сразу услышал шаги Кэсс. — Эндрю, ты снова куришь? — её голос звучал огорчённо. — Тебе ведь всего двенадцать, где ты этому научился? «У твоего родного сына» — Сам, — негромко ответил он, ещё больше облокатившись на перила балкона. Щелчком стряхнул пепел с сигареты и снова поднёс её ко рту. Кэсс схватила его за руку, а Эндрю хлопнул по ней второй ладонью. — Не прикасайся, — почти прошипел он. — Эндрю, я твоя мать! — вскинулась Кэсс. Ему хотелось в это верить. Хотелось до дрожи, до обкусанных губ и изрезанной кожи на запястьях. Который раз он пытался разубедить себя в том, что у Дрейка улыбка Кэсс. Но он видел только её лицо, когда Дрейк вдалбливал его в матрас. Да, Кэсс считала, что Эндрю — часть их семьи. Эндрю тоже так хотел, но он не мог. Эндрю отвернулся, сделал долгую затяжку и стал ждать. Кэсс не была терпеливой, поэтому уже через несколько минут она жалобно спросила: — Как тебе твоя новая комната? Какая жалкая попытка начать разговор. Его ответ был таким же жалким. — Нормально. — Нравится? — с надеждой в голос проговорила она. Эндрю кивнул, думая, что единственной ненавистной вещью в новой комнате была кровать. Может, сказать?.. На несколько секунд он превратился в того, кем и был: в двенадцатилетнего испуганного мальчика, которого этой ночью изнасиловали. Кэсс сможет понять, да? Она же не такая, как другие взрослые из прошлого Эндрю. Да?.. — Кэсс, я-я, — Эндрю собрался с духом и выпалил, — Дрейк насилует меня. Из горла Кэсс вылетел сдавленный возглас. — Эндрю, что ты такое говоришь? Эндрю вздрогнул. Ему не поверили. Снова. Хотя... будто могло быть по-другому. «Могло», — подсказывал внутрненний голос. Эндрю сжал зубы, не желая верить, что Кэсс, — Кэсс, — предала его, не поверив в правду. — Но, Кэсс, я не вру, — попытался Эндрю ещё раз. Поверь, умоляю, поверь! — Эндрю, ты меня огорчил, — Кэсс вздохнула, словно он разбил её дорогую вазу. — Неужели ты так завидуешь Дрейку? Что?! Он вскинул голову. — Да, тебе не купили новый телефон, но ты немаленький и должен же понимать, что мы пока не можем... Кэсс ещё что-то говорила, но Эндрю её не слышал. Он завидует Дрейку? Своему худшему монстру? Серьёзно? Эндрю хохотнул от таких мыслей. — Эндрю! — голос Кэсс вывел его из раздумий. — Надеюсь, ты подумаешь над моими словами. После этого она ушла готовить обед. Сегодня вроде будут макароны, Кэсс об этом говорила. Эндрю сполз на пол и сел, прижавшись спиной к перилам. Вот как, значит. Ну, а на что он надеялся? Видимо, он долго сидел, глядя на облака, потому что Кэсс уже стала звать всех на ужин. Эндрю встал, поморщился от боли в пояснице и спустился по лестнице. В гостиной ярко горел свет, приглашая на трапезу, но он в нерешительности замер. В коридоре раздались шаги Дрейка, Эндрю глубоко вздохнул и шагнул в дверной приём. Улыбнулся — да, он надеялся, что растянутые опухшие и искусанные губы — это подобие улыбки, — и сел за стол. В этот раз ближе к Ричарду, читающему газету, — приёмному отцу. Причина была проста: тот за всё время пребывания Эндрю здесь ни разу не распускал руки. Кэсс села напротив и мягко покачала головой, Эндрю хотел ей сказать, как вкусно выглядит её еда, но тут в гостиную зашёл Дрейк. — Дрейк, милый, проходи, — вскочила Кэсс, заключая своего сына в объятия. — Как прошёл день? — Хорошо, мама, — приторно ответил Дрейк. Эндрю стало тошно. Что Кэсс, такая чистая и невинная, стоит почти вплотную с чудовищем. — Эй-Джей, привет, — поздоровался с ним Дрейк. Эндрю напрягся, ожидая подвоха. Да, при Ричарде и Кэсс Дрейк его не трогал, но... — Ладно, давайте есть, — сказал Ричард, всё это время наблюдавший короткий разговор между женой и сыном. — Да-да, — кивнула Кэсс. Дрейк сел напротив отца, то есть в противоположном конце стола. Кэсс наложила всем макароны с мясной подливкой и немного салата, который Эндрю особенно любил. Кэсс начала вдохновлённо щебетать про новый сериал, Ричард изредка кивал или что-то спрашивал про актёров, Дрейк рассказывал про книжную новинку, а Эндрю... Молча ел, борясь с желанием блевануть, и думал, что он тут... лишний. Странные мысли, но Эндрю словно посмотрел на них четверых через линзу. Они втроём так хорошо смотрелись. Весёлая и дружелюбная семья... С одним чудовищем, насилующим детей направо-налево. Чудесная семья. А он... немного лишний. Дрейк послал ему похотливый взгляд, и Эндрю словно шибануло током. Последний хотел было уйти, но его одёрнула Кэсс. — Знаете, у нас случилось небольшое недопонимание, — начала она. Эндрю медленно сел обратно, пристально глядя на стакан с водой. — Я очень люблю вас, Дрейк и Эндрю. Причём люблю одинаково, — она подчеркнула последнее слово. — Но сегодня... Я думаю, Дрейк, ты заслуживаешь того, чтобы знать. Нет, Кэсс, нет. Пожалуйста. Пожалуйста, Кэсс, нет. Не надо. Пожалуйста. — Эндрю сказал, что ты насилуешь его. Время остановилось. Эндрю чувствовал липкий ужас на спине и страх в сердце, который выворачивал органы как ему угодно. Запястья жгло, в горле резко пересохло. Перед глазами поплыли тёмные круги. Эндрю не осознавал, как быстро и рвано он начал дышать. Ричард поперхнулся соком, Дрейк замер и перевёл взгляд на Эндрю. Там читалась скрытая от остальных ярость и похоть. — Почему, Эй-Джей? — спокойно наклонив голову на бок, поинтересовался он. — Эндрю, ты настолько разозлился из-за того, что Дрейку купили телефон, а тебе нет? — снова спросила Кэсс. Повисло молчание. Тяжёлое и гнетущее. Эндрю предпочитал думать, что спросили не его. И если Кэсс и Дрейк просто сверлили его взглядами, то Ричард вдруг задумчиво посмотрел на тёплую чёрную кофту с длинными рукавами и горлом, которую Эндрю носил уже третий день. Эндрю понимал, пытаться доказать, что он говорит правду, бесполезно. Дрейк опровергнет всё и выставит его дураком. Но он боялся не этого, а того, что Кэсс и Ричард в нём разочаруются. Поэтому — а ещё из-за страха — он продолжал молчать. Ричард открыл рот, но Дрейк его перебил. — Мам, давай я с ним поговорю, ладно? Нет. Нет. Нет. — Это хорошая идея, — Кэсс улыбнулась, будто действительно верила в их примирение, а не понимала, что этим обрекла Эндрю на ад. Но он потерпит. Как всегда. — Эй-Джей, пошли, — махнул рукой Дрейк, и Эндрю, буквально по частям собирая себя, выполз из-за стола. Они вышли из гостиной, не заметив, каким долгим взглядом проводил их Ричард. Дрейк и правда поднимался в свою комнату, хотя раньше приходил только к Эндрю. По его расслабленным плечам нельзя было понять, злится он или нет. Хотя Эндрю знал, что тот в бешенстве, которое умело скрывает. Дрейк пропустил в свою комнату сначала Эндрю, потом зашёл сам и закрыл дверь на защёлку. Эндрю посмотрел на стены. За семь месяцев, что он был в этом доме, он ни разу не видел — да и не горел желанием — логово Дрейка. Светлые обои бежевого оттенка, большой стол с компьютером и разбросанными по нему конспектами, окно, занавешенное такими же бежевыми шторами, шкаф с книгами — интересно, что же такое надо читать, чтобы стать психом? — кровать с покрывалом ёбаного бежевого цвета. Быстро же его выбесил бежевый цвет. Дрейк толкнул его в стену. Спину прожгло болью. Дрейк схватил Эндрю за подбородок и со злобой смотря на него сверху вниз спросил: — Эй-Джей, ты как-то совсем осмелел. Какого хуя произошло в гостиной? Эндрю молчал. — И как только посмел, — продолжил Дрейк. — Ты, уёбок мелкий, думал, тебе поверят? Да ты тут только потому, что я согласился на милого братишку. А ты так мне оплатил? Да?! Спокойствие, сохраняемое в гостиной, сейчас разлетелось на куски, оставляя на подбородке Эндрю красные полосы. — Мелкий урод! Дрейк влепил ему пощёчину, от которой голова Эндрю откинулась вправо, и он виском ударился об стену. Перед глазами запрыгали чёрные точки, и Дрейк швырнул его на кровать, стягивая с него и с себя штаны. Эндрю попытался уползти, извернуться, но тяжёлый кулак Дрейка опустился на его поясницу, и тот вскрикнул от боли. — Прикуси язык, уебан, — сказал Дрейк и, грубо раздвинув ягодицы Эндрю, вошёл в него. Всё взорвалось резкой болью. От толчков она увеличивалась до огромных размеров. Эндрю, дрожа, хватался за простынь и кричал куда-то в подушку. От слёз, соплей и крови из раны он задыхался. Эндрю судорожно поднимал голову за короткими порциями воздуха, но Дрейк снова ударил его по голове. Во рту резко стало сухо, а звуки превратились в белый шум. Толчок. Толчок. Удар по ягодице. И всё по-новой. Эндрю уже хотел просто потерять сознание, чтобы сбежать от этой боли, но почему-то не мог.

***

Дрейк встал, открыл окно и закурил. Холодный воздух царапал кожу Эндрю, который свернулся в калачик на простыне с кровавыми разводами. Слёзы текли по мокрым щекам. Эндрю хотелось исчезнуть. Испариться. Почему он должен страдать? Чем он это заслужил? Эндрю пошевелился, поясницу прострелила боль. Секундой позже его вывернуло едой Кэсс на кровать Дрейка. На звуки рвоты Дрейк отвернулся от окна, выкинув сигарету. — Ты ахуел? Он пнул Эндрю в бок, и тот разом лишился всего кислорода в лёгких. Он слабо закашлялся, морщась от боли в рёбрах. Внезапно Дрейк схватил его за шею, дыша прямо в затылок. Он коленом развёл бёдра Эндрю в стороны и снова вошёл в него. Эндрю думал, что он умрёт. Адская боль, рука на шее, не дающая ему сделать и самого маленького вздоха, но он всё никак, никак, блять, не мог отключиться!

***

— Ма, Эй-Джей уснул у меня в комнате, не надо его будить, — донеслось до Эндрю с лестницы. Дрейк пошёл умываться, пока скинутый с кровати Эндрю пытался встать, чтобы уйти к себе. Ничего не получалось. Ноги отказывались служить, любое напряжение мышц живота отзывалось новой болью.