Ловушка для гроссмейстера<3

Первая неделя в Токио пролетела в режиме строгой, почти математической рутины. Кира просыпалась в семь утра, заваривала крепкий зелёный чай на своей новенькой кухне, подолгу смотрела на оживающий за окном город, а затем уходила с головой в учёбу. Лекции на факультете иностранных языков требовали предельной концентрации — столичный темп преподавателей отличался от провинциального, но Кира щёлкала грамматические разборы как орехи, быстро заработав среди однокурсников репутацию высокомерной, но чертовски умной одиночки. Однако настоящая цель её пребывания в Некома ждала её после занятий. В четверг вечером, когда над кампусом сгустились фиолетовые сумерки, Кира стояла перед массивными дверями шахматного клуба академии. На ней была строгая форма Некома: тёмный пиджак, идеально отглаженная юбка и аккуратно завязанный галстук. Она поправила лямку рюкзака, сделала глубокий вдох и толкнула дверь. Внутри пахло старой бумагой, лаком и винилом. Комната была просторной, обставленной тяжёлыми столами с инкрустированными досками. На стенах висели портреты знаменитых гроссмейстеров и турнирные таблицы прошлых лет. Атмосфера внутри клуба оказалась наэлектризованной. За столами сидели около десятка парней и пара девушек. При появлении Киры разговоры мгновенно стихли. Десятки любопытных, оценивающих взглядов скрестились на ней. Столичные снобы явно не ожидали увидеть среди первокурсников провинциалку с внешностью фарфоровой куклы. На задних рядах послышались смешки. Высокий первокурсник в небрежно наброшенной школьной форме, развалившись на стуле, негромко бросил своему соседу: «Это что за модель с лингвистического? Она дверью ошиблась или пришла убирать класс?». Его приятель хохотнул, лениво крутя в руках белую пешку: «Может, она думает, что здесь кружок кройки и шитья? Скоро сама сбежит». Кира даже не повернула головы в их сторону. Её лицо оставалось безупречной, непроницаемой маской. — Тихо вы там, — из-за дальнего стола поднялся высокий парень с аккуратной стрижкой и повязкой на голове. Это был капитан клуба, третьекурсник Рёта Сато. На его губах играла вежливая, но слегка покровительственная улыбка. Он подошёл ближе, окинув Киру профессиональным взглядом. — Кайси Кира, верно? Нас предупреждали о твоём переводе. Я Рёта. Добро пожаловать в наше скромное убежище. Ребята у нас резкие, привыкай. Токио не любит чужаков, пока они не докажут, чего стоят. — Здравствуйте, Сато-сан. Рада знакомству, — Кира слегка поклонилась, удерживая на лице железную выдержку. — Я пришла играть, а не слушать чужие разговоры. Рёта удивлённо приподнял бровь, а по залу пронёсся тихий гул — дерзость первокурсницы зацепила завсегдатаев. — Дерзко. Ну что ж, правила у нас простые, — Сато обвёл руками зал. — Новичкам мы спуску не даём, даже если у них есть рекомендации от региональной федерации. В Токио совсем другой уровень игры. Чтобы занять место в основном составе на весенний командный турнир, нужно доказать своё право делом. Готова к блицу? Пять минут на партию. Со мной. Шёпот в комнате усилился. Тот самый высокомерный первокурсник с заднего ряда ехидно крикнул: «Капитан, не разгромите её слишком быстро, дайте хоть посмотреть на «провинциальный стиль»!». В клубе явно существовала жёсткая иерахия, и старожилы любили показательно устраивать порку новичкам, чтобы указать им на их место. — С удовольствием, Сато-сан, — спокойно ответила Кира, проходя к свободному столу. Она плавно опустилась на стул, расправив юбку. Рёта сел напротив, его глаза азартно блеснули. Он выставил на часах пятиминутный лимит и пододвинул Кире чёрные фигуры. — Проявим гостеприимство. Твой ход второй. Нападай. *«Нападай? Какая банальность»*, — мысленно усмехнулась Кира. Её дед всегда говорил: *«Тот, кто слишком громко зовёт в атаку, обычно пытается скрыть дыры в собственной обороне»*. Рёта уверенно двинул королевскую пешку на e4. Кира ответила зеркально. Начался классический открытый дебют, но столичный капитан играл агрессивно, размашисто, стремясь подавить соперницу темпом. Стук фигур о деревянную доску и резкие шлепки по кнопке шахматных часов слились в один ритмичный, гипнотизирующий звук. Члены клуба обступили их стол плотным кольцом. Кира спиной чувствовала их скептическое, выжидающее дыхание. Они ждали её промаха. Минута. Две. Позиция на доске становилась всё более запутанной. Рёта атаковал по центру, его конь опасно прорвался к защитным линиям Киры. Перешёптывания позади стали громче: «Смотри, Сато зажал её правый фланг. Ещё три хода, и её ладье конец». Парень, который смеялся над ней вначале, довольно скрестил руки на груди. Капитан уже предвкушал скорую победу, его улыбка становилась всё шире. Но они не понимали, с кем играют. Кира была либеро в душе и гроссмейстером на практике. Вся её жизнь строилась на защите задней линии, на чтении чужих мыслей, на умении вытаскивать мёртвые, неберущиеся мячи. Она видела атаку Рёты насквозь, как траекторию летящего волейбольного мяча. Каждый его выпад был просчитан ею ещё три хода назад. Она намеренно отдавала ему пространство, заманивая вглубь, создавая иллюзию своей слабости и паники. Она сознательно жертвовала пешками, выстраивая глухую, непробиваемую стену. На четвёртой минуте, когда у обоих на часах оставалось меньше шестидесяти секунд, Рёта сделал резкий ход ферзем, подставляя его под скрытый удар, который он в спешке и азарте не заметил. — Шах, — самодовольно произнес капитан, откидываясь на спинку стула. Кира наконец подняла глаза. Её взгляд, обычно холодный и спокойный, сейчас горел тем самым яростным, торжествующим огнём, который Сая называла «режимом хищника». Насмешники сзади притихли, внезапно почувствовав, как изменилась атмосфера. Кира неколебимо, без тени сомнения, подвела пальцы к своему палисандровому коню. Щёлк. Фигура с глухим стуком встала на клетку f2. Хлопок по часам. — Мат, Сато-сан, — тихо, почти шёпотом произнесла Кира. В комнате повисла мёртвая, оглушительная тишина. Тот самый парень с задней парты аж приоткрыл рот, сделав шаг вперёд, чтобы рассмотреть доску. Рёта замер, его рука с ферзем зависла в воздухе. Он дикими, неверящими глазами уставился на чёрно-белые клетки, судорожно пытаясь отыскать выход, но его собственный король оказался намертво зажат в тиски его же собственными фигурами. Жертва ферзя со стороны Киры была идеальной, математически выверенной ловушкой. Чистый, эстетичный разгром. — Боже... она поймала его на контратаке. Запертый мат... — выдохнул кто-то из старшекурсников, и этот голос был полон неподдельного уважения. Насмешливые улыбки первокурсников мгновенно испарились, сменившись испугом и растерянностью. Рёта медленно опустил руку. Его лицо пошло красными пятнами, но как капитан он заставил себя сглотнуть обиду, поднялся и протянул Кире руку над доской. — Это... это было сильно, Кайси. Признаю. Безупречная защита. Ты читаешь доску как раскрытую книгу. Ребята, — он строго обернулся к притихшей толпе. — Вопросы о квалификации Кайси-сан закрыты. Она в основном составе. — Спасибо за партию, — Кира аккуратно пожала его ладонь, чувствуя, как внутри неё сладко и горячо разливается вкус первой столичной победы. Маска ледяной принцессы снова вернулась на её лицо. Под гробовое молчание недавних скептиков она начала неторопливо собирать свои фигуры обратно в коробку. Теперь никто в этом клубе не посмеет посмотреть на неё свысока. Когда Кира через полчаса выходила из корпуса клуба, на улице уже окончательно стемнело. Токио зажёгся миллионами неоновых огней. Пронизывающий мартовский ветер заставил её плотнее запахнуть пальто. Она шла по направлению к своему общежитию, уставшая после тяжёлого дня. Её путь пролегал мимо огромного, застеклённого здания спортивного комплекса. И вдруг Кира остановилась как вкопанная. Из открытых настежь окон второго этажа, где располагался главный волейбольный зал Академии Некома, доносился оглушительный грохот. Тренировка мужской сборной была в самом разгаре. Сквозь огромные панорамные стёкла Кира увидела, как взлетают в воздух игроки в красно-чёрной форме. Один из них привлекал к себе особое внимание. Высокий, с растрёпанными чёрными волосами, которые хаотично закрывали один глаз, он двигался по площадке с какой-то невероятной, чисто кошачьей грацией. Его движения казались обманчиво ленивыми, расслабленными, но в следующую секунду он совершал взрывной, молниеносный рывок, выстраивая идеальный групповой блок или поднимая сложнейший, скользящий мяч в защите на задней линии. На его губах играла хитрая, провокационная и жутко уверенная ухмылка. Он словно играл с соперниками на той стороне сетки, как взрослый кот с полуживой мышью. Кира заворожённо смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Её сердце предательски пропустило удар, а дыхание перехватило. Этот парень... в его повадках не было слепой физической силы или глупой агрессии — там был чистый, холодный, издевательский расчёт и идеальное понимание геометрии площадки. Он руководил игрой, как опытный кукловод. В какой-то момент черноволосый игрок, словно почувствовав чужой, пристальный взгляд, резко повернул голову в сторону огромного окна. Его глаза хитро прищурились, устремившись прямо на стоящую внизу, под одиноким неоновым фонарём, тонкую фигуру Киры. Между ними было расстояние в десятки метров, высота второго этажа и толстые стёкла, но Кире на секунду показалось, что этот «кот» заглянул ей в самую душу, бесцеремонно взломав её внутренние границы и заставив почувствовать себя уязвимой. По спине пробежал табун колких мурашек. Она вздрогнула от этой пугающей проницательности, резко развернулась и почти побежала к своему корпусу, утыкаясь лицом в высокий воротник пальто, словно пытаясь скрыться от этого обжигающего взгляда. Остановилась она, только когда за ней с тяжёлым щелчком закрылась бронированная входная дверь её квартиры на третьем этаже. Оказавшись в абсолютной, звенящей тишине прихожей, Кира прислонилась спиной к деревянному полотну и наконец-то шумно, прерывисто выдохнула. Сердце колотилось в груди где-то на уровне горла. Ей казалось, что она только что с трудом избежала какой-то скрытой, неведомой доселе ловушки. Этот черноволосый волейболист... он выбил её из колеи одним лишь мимолётным прищуром. Ей, привыкшей держать всё под ледяным контролем, было невыносимо осознавать, что кто-то смог так легко её растревожить. «Спокойно, Кира. Это просто глупое совпадение», — мысленно приказала она себе, изо всех сил стараясь вернуть привычное хладнокровие. Сбросив туфли и тяжёлое пальто, она прошла на кухню. Чтобы окончательно успокоить дрожащие пальцы и убрать эту странную душевную сумятицу, ей нужно было привычное, одомашненное действие. Кира налила в чайник фильтрованную воду, щёлкнула индукционной плитой и достала из холодильника аккуратный контейнер с домашними пирожками, которые ей передала бабушка Елена. Поставив их разогреваться в микроволновку, она заварила крепкий чай с ромашкой — отличное средство против столичного стресса. Запах тёплого теста и выпечки мгновенно заполнил стерильную кухню, делая её по-настоящему уютной и безопасной. Взяв кружку и тарелку, Кира перебралась в свою спальню-кабинет. Учёбу она на сегодня решила отложить — мозг и так был перегружен. Вместо этого ей отчаянно хотелось простого, ленивого тепла, чтобы смыть с себя остатки чужого внимания. Она переоделась в объёмное, мягкое худи, которое пахло домашним кондиционером для белья, включила настенный телевизор и запустила свою любимую матово-чёрную игровую консоль. Устроившись прямо на полу на мягком ковре и опершись спиной о каркас кровати, Кира взяла в руки геймпад. Экран вспыхнул яркими красками тактической стратегии. Уничтожая виртуальных противников и пережёвывая бабушкин пирожок, Кира постепенно чувствовала, как узел внутри неё распускается. Здесь, в стенах своего родительского подарка, она была в полной безопасности. Никакой высокомерный столичный капитан, никакой странный парень-кот из спортзала не могли сюда добраться. Запив последний кусочек сладким чаем, Кира отложила джойстик, выключила приставку и забралась под белоснежное одеяло, укутавшись в него по самый нос. Тёплая волна сонливости наконец накрыла её. Засыпая в абсолютной тишине восточного крыла, она лениво подумала, что завтра её ждёт новый день, и пусть Токио думает, что он ведёт в этой игре, — ледяной гроссмейстер Кайси Кира ещё даже не сделала свой главный ход.