точки соприкосновения.

      Утром Бруно с божьей помощью открыл глаза, но тут же пожалел: рядом на кровати спиной сидел парень без футболки и, по всей видимости, прикуривал сигарету. Юсон заглянул под одеяло и почти расслабился, увидев себя в штанах. Он медленно закрыл ладонями лицо и шумно выдохнул, обратив на себя внимание.              — Проснулся, хищник джунглей? — Сераф улыбнулся, затянувшись сигаретой.       — Ты в курсе, что в кампусе курить запрещено? — лениво протянул парень, щурясь от солнца за окном.       — Разумеется. — на его лицо упал свет, но он даже не поморщился. — а ты в курсе, что ночевать в другом общежитии, да еще и в другой фракции тоже запрещено?       Бруно увидел кольцо на его пальце, которое сберегало тело вампира от солнечных лучей. Лицо Грейвса почти сияло, а глаза цвета коньяка отливали красным.       — Мерзкий кровопийца. — пробубнил Юсон. — могу я быть уверен, что ты не высосал из меня всю кровь, пока я спал как убитый?       Сераф снова улыбнулся, сделав еще одну затяжку. Он выдохнул клуб дыма в недовольное лицо. Тот закашлялся, размахивая ладонью.       — Я тоже спал, зловонная псина. Или ты думал, что вампиры не спят, как в книгах и фильмах?       Бруно возмутился, легкие наполнил едкий запах крепкого табака. Чувствительное обоняние оборотня сыграло с ним злую шутку.       — Я не воняю! Прекрати курить. — он потянулся к нему, чтобы вырвать сигарету, но Грейвс успел соскочить с кровати. — гад.       — Ты просто медленный и неповоротливый. Похудей на килограмм десять. — парень снова затянулся, сунув одну руку в карман темно-синих джинс.       Его торс будто был обтянут тонкой бархатной тканью. Бледная кожа изящно сглаживала на удивление рельефный пресс. Тонкая талия сочеталась с низкой посадкой джинс. Он наклонил голову немного вбок, его волосы непривычно были убраны за уши, оголяя кучу пирсингов.       Бруно посчитал слова восхищения излишними, поэтому нашел в себе силы отвести взгляд и нахмуриться.       — Восемьдесят килограмм это нормально. Просто ты дрыщ.       — Мы с тобой практически одного роста. Сколько ты там? — он потушил окурок об изголовье кровати и сунул его в карман.       — Ммм.. сто восемьдесят? — Юсон ненадолго задумался.       Сераф сел обратно на кровать, смахивая челку с лица.       — Я ровно столько же. Но мой вес примерно килограмм семьдесят. — для значимости он похлопал себя по впалому животу.       Бруно осмотрел его выпирающий позвонок снизу вверх и снова отвернулся.       — Оденься. Нечего своим тощим телом светить. — он хотел ткнуть его пальцем, но вовремя остановился.       Казалось, если сделает это, то тонкая кожа тут же лопнет под напором.       — Я могу начать светить своими тощими ногами. — он поднялся с постели. — Во мне умер балерун.       — Ага, неужели.       Сераф начал изображать грациозные позы с выступлений балерунов, вытягиваясь и выбрасывая руки в стороны. Он даже попытался встать на пальцы стоп, но тут же почувствовал резкую боль и чуть не впечатался лбом в борт кровати. Бруно успел словить его, выставив свою ногу в качестве перекладины. Грейвс повис на ней, словно плюшевая игрушка и облегченно выдохнул.       — Мне тяжело. — отозвался парень.       — Как благородно.       Сераф сел на кровать своего соседа, потирая покрасневший живот.       — Почему ты ко мне прицепился?       — Пытаюсь завести контакт с другими фракциями. — лениво отмахнулся Грейвс.       Юсон нахмурился, привстав на постели.       — Звучит так, словно это детское оправдание. — он посмотрел в окно, в котором поднималось солнце, беспощадно предвещая невыносимую жару.       Уголки губ парня напротив дернулись, он почти улыбнулся.       — Что из вчерашнего ты помнишь?       — Как я блевал над унитазом. Кажется, ты придерживал мои волосы. — он задумался, но ничего больше не вспомнил. — и все.       — Как думаешь, какова вероятность того, что Уэнсдей и ее шумная девчонка пойдут сегодня в библиотеку? — Сераф придумал новый план, как не дать этому тугодуму сбежать от него.       Бруно не думал и пяти секунд.       — Нулевая. Энид не любит библиотеки. — с гордостью заявил он.       — А я думаю, что они сто процентов пойдут. Давай поспорим.       — Давай. На что? — его глаза запылали интересом.       Грейвс улыбнулся, кончиком пальца вычерчивая круги на покрывале.       — Если я прав, то ты две недели приносишь мне холодный американо в библиотеку. На выходных – утром, в будние дни – после обеда. Из кофейни на ярмарке Уокера.       Бруно нахмурился. Звучало так, будто друг уверен в своей догадке.       — А если выиграю я?       — Мм... — было видно, что Сераф даже не рассматривал данный исход событий. — я не буду донимать тебя. Абсолютно спокойная жизнь.       — Ну.. давай.       После окончания разговора Бруно вернулся в свой корпус, чтобы привести себя в порядок и заняться утренними процедурами. Они договорились встретиться после обеда в два часа дня.       После произошедшего вечером в субботу, Уэнсдей и Энид до полуночи лежали в одной постели, молча переглядываясь. То есть, Синклер без зазрения совести разглядывала девушку, будто провалившуюся в транс. Та лежала в одном нижнем белье, которое еле нашла в куче своей одежды. Все казалось ей нереальным и до ужаса странным.       Они вдвоём легли на кровать Уэнсдей, дабы ее аллергия на яркие цвета не начала проявляться. Энид обнимала ее за талию, не желая отпускать до самого утра. Она была полностью в пижаме, но волосы странным образом растрепала до неузнаваемости.       Утром Уэнсдей проснулась на час раньше прилипшей к ней девушки. В нос ударил знакомый сладкий запах ее духов прямо возле лица, а светлые волосы противно щекотали шею. Она устало вздохнула, пытаясь выбраться из мёртвой хватки.       — Давай еще полежим. — пробубнила девушка, даже не открыв глаза. — выходной же.       — Мы лежали в кровати ровно пятнадцать часов, у меня откажут ноги, если это продолжится. — она начала оттягивать ее от себя, но та будто примерзла намертво. — Энид.       — М? Еще пару минуток. Под одеялом очень хорошо и тепло. — Энид уткнулась лицом в ее шею, снова прикрыв глаза.       Уэнсдей потянулась рукой до своей тумбочки и взяла замаскированный под ворона складной нож. Она с холодной расчетливостью прижала его к горлу девушки.       — Даю тебе полчаса на твои заботы, мы идем в библиотеку. — монотонно оповестила Аддамс, не собираясь убирать оружие.       Энид подскочила с кровати, схватившись за шею. Она полностью прочувствовала холод лезвия и его остроту.       — Какой ужас! Я думала, ты меня любишь! — ей пришлось в ускоренном темпе бежать в ванную.       Уголки губ Уэнсдей приподнялись, она снова почувствовала себя в тонусе.       — Это оказалось единственным действенным способом.       — Ты просто хочешь меня убить при любом удобном случае. — она стояла в проеме, сунув в рот зубную щетку с пастой.       — Верно. — ответила совершенно спокойно.       Энид состроила обиженное лицо и скрылась в ванной.       Она вышла через пятнадцать минут, приведя свою прическу в порядок. Уэнсдей зашла следом, но не задержалась там и десяти минут.       — Очень быстро. — подметила Синклер, закалывая челку черной заколкой.       — Нужно купить кофе на ярмарке Уокера.       — Почему именно там?       Аддамс зависла на пару мгновений, надевая черно-белую полосатую тунику.       — Там единственный хороший кофе во всей округе. — на самом деле Сераф посоветовал ей эту кофейню, но она не посчитала важным сказать об этом.       — С каких пор ты так пристрастилась к кофе? — Энид подошла к ней со спины, борясь с желанием заключить в объятия.       — Двойной эспрессо жизненно необходим для моего рассудка. — она ощутила, как к ней подошли сзади. — очень легко потерять его при умопомрачительных мероприятиях, называемых уроками.       Синклер улыбнулась, заметив след от укуса на шее девушки. Она взяла один пластырь из своей сумки, намереваясь прилепить его.       — Очень в твоем духе. Повернись, пожалуйста. — она держала в руке нежно-бежевый пластырь с рисунками собачек и плюсиков.       Бровь Уэнсдей дернулась, когда ей довелось увидеть это недоразумение. Но она решила, что не будет протестовать, потому что слишком соскучилась по бодрящему запаху кофейни.       Энид наклонилась, аккуратно закрепляя небольшой квадратный пластырь на ее шее. Аддамс все равно дернулась. Скорее, от прикосновения, чем от боли свежего укуса. Тело будто все еще было наэлектризовано.       — Прости, больно? — Синклер виновато посмотрела на нее.       — Нет.       — Можно мне награду за успешное реанимирование? — в ее глазах было слишком много надежды.       — Чтобы знать такие слова, нужно как минимум не быть тобой. Я удивлена. — она мазнула взглядом по губам девушки и отвернулась спиной. — идем.       Энид почти расстроилась и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь душераздирающее, по ее мнению, но сдержалась.       — Справедливо. — всего лишь сказала она, медленно плетясь следом.       Уэнсдей заметила ее не очень воодушевленный настрой, но решила отложить это на потом. Единственной целью для нее сейчас был двойной эспрессо из свежесмолотых зерен. Возможно, Синклер бы ужаснулась, узнав, что та предпочла напиток вместо ее настроения.       — Уэнсдей. — Энид все таки поровнялась с ней, почти забыв о прошлой грусти.       Они шли по тротуару, пересекая кучи разных прилавков со всякой всячиной. Разные запахи смешивались по всей улице. Аромат выпечки, чего-то сладкого и жженого сахара. Уэнсдей вопросительно повернулась.       — А что будет потом?       Невыносимый шум ярмарки почти мгновенно начал раздражать. Люди кричали, разговаривали, прыгали, бегали, действовали своей хаотичностью на нервы. Их было необычайно много.       — Точнее. — ответила Аддамс, пробираясь через толпу к заветной кофейне.       — Мы учимся последний год в этой школе. Что будет потом? — Энид замедлилась, сама того не осознавая.       — Дальнейшее получение образования. — она ощущала аромат кофе уже где-то рядом, но не могла разобраться из-за поглощающей суеты.       — Что будет с нами? — Синклер остановилась.       Ее мгновенно начала сметать тошнотворная толпа, она смотрела куда-то вниз на свои розовые кеды, склонив голову. Уэнсдей обернулась, потеряв из виду светлую макушку. Она пыталась разглядеть ее среди людей, но не могла сосредоточить взгляд. Все толкались, куда-то торопились и не давали прохода.       — Энид! — ей пришлось напрячь голосовые связки, чтобы повысить голос.       Энид словно вышла из прострации, подняв голову. Все на мгновение замерло, она увидела Аддамс, тянущую к ней руки через скоп людей. Ее лицо было непозволительно взволнованным.       — Уэнсдей? — она начала грубо всех расталкивать, даже не извиняясь.       Кто-то упал, кто-то выругался или толкнул в ответ. Их ладони соприкоснулись, образовав крепкий замок. Синклер невыносимо захотелось поцеловать ее, но она воздержалась, радостно разглядывая их сплетённые руки.       — Только попробуй потеряться еще раз. — строго сказала Уэнсдей, а кончики ее ушей покраснели. — нельзя загадывать на будущее.       Энид улыбнулась.       — Но разве оно тебя не беспокоит?       — Я стараюсь не думать об этом.       — Почему? — они уже подходили к долгожданной стойке.       — Думать о будущем обременительно.       — А ты будешь любить меня в будущем?       Уэнсдей не думала и двух секунд.       — Да.       После кофейни им предстоял поход в библиотеку. Из-за того, что они почти полтора часа добирались до нужного прилавка, время уже перевалило за обед. Энид всю дорогу без умолку болтала о всяких глупостях, иногда что-то спрашивая у девушки. Уэнсдей еще не прикоснулась к своему кофе, предпочитая насладиться им при прочтении книг. Они зашли в библиотеку, а Синклер все еще не закрывала рот.       — Уэнсдей, дай мне попробовать твой кофе. Всего чуть-чуть. — она мельтешила перед глазами, подбегая к их знакомому столу.       — Нет. — Аддамс поставила небольшой стаканчик с напитком на стол, удобно располагаясь.       — Ну почему? Ты брезгуешь мной?       — Я сказала тебе купить для себя отдельно. Ты отказалась.       — Ну я глоточек всего. Пожалуйста. — она расплылась по столу, словно желе.       Уэнсдей устало прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Она пододвинула свой горячий стакан девушке напротив. Та засияла, подскочив на стуле.       — Спасибо.       Энид наклонилась, в нос ударил больно знакомый запах крепкого кофе. Она поморщилась, но все таки поднесла стаканчик к губам, сделав маленький глоток. В это мгновение ее лицо скривилось, она высунула язык.       — Беее... Это расплавленная смола!       Уголки губ Аддамс еле заметно приподнялись, она довольно забрала у нее свой напиток, сделав пару глотков.       — Это свежемолотые зерна. — совершенно справедливо заметила Уэнсдей.       В этот момент дверь в библиотеку открылась и лицо Энид выразило нескрываемое отвращение. Парни на входе о чем-то переговаривались и, заметив девушек за столом, Бруно схватился за голову, а Сераф по-настоящему расхохотался, поглаживая того по плечу. Эта идиллия показалось для Синклер слишком счастливой.       — Привет, Уэнсдей, Энид. — Грейвс вежливо кивнул головой, присаживаясь рядом с Уэнсдей.       Энид вскочила.       — Позволь мне присесть с Уэнсдей, иначе мне будет некомфортно. — она поспешно уселась рядом с ней.       Сераф не успел ничего сказать, только выдал что-то на подобие смешка и сел напротив.       — Умопомрачительная встреча. — высказалась Аддамс.       Бруно выглядел расстроенным, садясь рядом с другом.       — Очень даже. — сказал он печально, косо поглядывая на Грейвса.       — Как обстоят ваши дела? — Серафим многозначительно посмотрел на Уэнсдей.       Ее бровь дернулась, она отпила из своего стаканчика.       — Мне тоже хотелось узнать, как у вас.       Энид и Бруно совершенно не понимали значения этих многозначительных взглядов. Они переглянулись, улыбнувшись друг другу.       — Сераф мне постоянно твердит, что между вами что-то большее. — Юсон ощутил, как два несчастных пальца с гидравлической силой сжали его кожу на боку.       Он мгновенно схватился за живот, припав лицом к столу.       — Я же говорил тебе не пить много. Пожалей печень, алкоголик. — Сераф поглаживал его по спине под удивленный взгляд Энид.       Она посмотрела на Уэнсдей, как бы получая согласие на оглашение новостей. Аддамс едва заметно кивнула, прикрыв глаза.       — Мыы любим друг друга. Мы – возлюбленные! — ей будто стало в тысячу раз легче.       — Не встречаетесь? — Грейвса совсем не удивила данная новость.       — Уэнсдей мне отказала. — печально пожаловалась девушка.       — Что?! — воскликнул Бруно, тут же оживившись.       Повисла недолгая тишина. Уэнсдей тяжело вздохнула.       — Нет.       Двое уставились на Энид, пытаясь понять ситуацию. Юсон все еще не мог принять факт, что Синклер реально все это время любила свою соседку. И, что еще неразумнее, эта соседка любила ее в ответ. То есть они и сейчас друг друга любят. Он снова положил голову на стол, смиряясь с ужасом происходящего.