Сучий бриллиант

Тогда Лэйн ушла. Точнее - убежала. Просто встала, поправила порванное платье и вышла из той квартиры, не проронив ни слезинки. Она закрыла чувства так плотно, как закрывают дверь, за которой бушует ураган. Нельзя позволить им вырваться. Нельзя дать себе сломаться. Она уже сломалась однажды — больше не повторится. Вызвала такси. Села на заднее сиденье, глядя в окно с каменным лицом. Половину поездки она просто смотрела, как проплывают мимо серые улицы, даже не моргая. Внутри было пусто. Так пусто, что эхо собственного дыхания казалось оглушительным. — У вас что-то случилось? — мужчина за рулем посмотрел в зеркало заднего вида. Голос участливый, мягкий. Но Лэйн уже не верила никому. В ее мире каждый мужчина — потенциальный хищник, каждый взгляд — угроза, каждое доброе слово — ловушка. Она промолчала, впившись ногтями в ладонь, пока не почувствовала боль. На коже остались полумесяцы. Таксист понял, что ее лучше не трогать. В салоне заиграло радио, заглушая тишину. Добравшись до дома, Лэйн захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Страх ушел, но на его место пришло что похуже. Эмоции нахлынули. Слезы полились по щекам, горячие, соленые, бесконечные. Голова гудела. Внизу все болело. Каждое движение отдавалось тупой пульсирующей болью. Она еле дошла до ванной, включила кипяток, встала под обжигающие струи и выплеснула все свои эмоции в никуда. Кричала. Плакала. Терла мочалкой кожу до красноты, пытаясь стереть с себя каждое прикосновение, каждый след. Прекрасно понимая, что это не поможет. Почему она не пошла в полицию? Вопрос, который она задавала себе тысячи раз. Но ответ сидел глубоко внутри, как заноза, которую невозможно вытащить. Еще в шестнадцать, когда она рассказала родителям, мать назвала ее грязной. Отец не сказал ничего, просто вышел из комнаты. Подруги, которым она доверилась, осудили ее — «ты сама виновата, зачем так одевалась?» Мать говорила не позорить семью, не ходить в полицию. И Лэйн запомнила. Запомнила навсегда, что ее боль никому не нужна, что ее правда никого не интересует, что она одна в этом мире. И сейчас — какой смысл? Ну поищут его, может, найдут, посадят на пару лет. И что? Раны в душе от этого не срастут. Придется рассказывать, зачем она приехала в тот отель. Придется признаваться в своей грязной работе. Все будут смотреть на нее с отвращением. Ей противно от самой себя. Могла бы учиться. Заниматься гимнастикой, которую так любила. Гулять с друзьями, наслаждаться жизнью. Но она выбрала самый гнилой из всех возможных путей. И теперь жалеет об этом. Каждый день. Каждый час. Когда слезы выдавить из себя уже не получалось, а кожа горела огнем от трения и кипятка, Лэйн вышла из душа. Боль в груди не прошла. Легче не стало. Она стояла перед зеркалом — мокрая, красная, опухшая — и не узнавала себя. На телефон пришло еще одно блядское сообщение. От нового клиента. Лэйн, не глядя, заблокировала его. А потом заблокировала абсолютно всех. И старых, и новых. Всех, кто знал ее номер. Всех, кто мог написать. Хватит. Нужно отвлечься. Не думать о случившемся. Забить голову чем-то другим. Но ночь встретила ее бессонницей. Лэйн лежала, глядя в потолок, и мысли ползли одна за другой. Она пыталась думать о чем-то светлом — о море, о лете, о том, как она когда-то мечтала рисовать. Но каждый раз возвращалась обратно. К его рукам. К его дыханию. К ощущению беспомощности. Уснула только ближе к утру. Провалилась в тяжелый сон без сновидений.

***

Проснулась уже днем. Солнце светило через неплотно задернутые шторы, но Лэйн чувствовала себя хуже некуда. Голова раскалывалась, тело ломило. Она лежала и смотрела в потолок, перебирая в голове одну мысль: надо жить дальше. Забыть о случившемся. Не давать себе страдать. И тогда все будет нормально. Она поднялась, подошла к зеркалу в ванной — и ужаснулась. Перед ней стояла не та красивая, самоуверенная девушка, которую она знала. Перед ней стояла страшная картина: потекшая тушь размазалась черными полосами, глаза опухшие и красные, кожа раздраженная от трения, на шее багровые следы, на платье — порванный ворот. Она даже не надела пижаму после душа. Так и спала в чем была. Лэйн привела себя в порядок: умылась, закрасила синяки тональником, зачесала волосы. В зеркало смотреть не хотелось, но она заставила себя. Потом уговаривала себя выйти на улицу. Отвлечься. Не замыкаться в четырех стенах. Ничего не поев, она взяла только ноутбук, деньги и ключи. Надела большие темные очки, чтобы скрыть опухшие глаза, и вышла. Снова направилась в кафе. Но не в то, где была вчера. Лэйн нашла на карте тихое место — с низкой посещаемостью. Там пахло зернами и ванилью. Она взяла крепкий кофе, села за уличный столик, открыла ноутбук и включила музыку в наушниках на полную громкость. Так, чтобы ничего не слышать. Чтобы только бас вибрировал в ушах, выбивая лишние мысли. Теплый кофе поднимал настроение. Она снова принялась делать визитку, которая не сохранилась вчера. Пальцы сами бегали по клавиатуре, подбирая шрифты, играя с палитрой. И наконец — мысли о вчерашнем ушли. Творчество заполнило все, оставляя только легкое, почти забытое чувство радости. На ноутбук пришло уведомление. Почта. Лэйн мельком глянула вниз экрана и чуть не выронила кофе из рук. От: King's College London, Admissions Office Кому: Lane Anders Тема: Предложение о зачислении на бюджетное место BA (Hons) Graphic Design Она замерла. Сердце пропустило удар. Потом другой. Холод прошел по спине, а по коже — мурашки. Она отправляла заявку в этот университет с подружкой еще в семнадцать. Надеясь, но не веря. Прошло два года. Черт возьми, два года! Лэйн открыла письмо дрожащими пальцами. «Уважаемая мисс Лейн! Мы рады сообщить вам, что после повторного рассмотрения вашего портфолио и вступительных испытаний за 2024 год, Академический совет принял решение предложить вам место на программе бакалавриата с полным покрытием стоимости обучения. Приносим извинения за задержку в 22 месяца. Это связано с технической реорганизацией приёмной комиссии и переоценкой критериев отбора, в результате которой ваш творческий проект был выделен как приоритетный среди резервного списка. Ваша работа показала редкое для вашего возраста понимание дизайна, что, по нашему мнению, требует немедленного развития в стенах нашего университета. Дедлайн для подтверждения согласия: до 24.08.2026. Для зачисления необходимо предоставить копию паспорта и заполненную форму D-2 до 26.08.2026. С уважением, Маргарет Холлис Старший координатор приёмной комиссии.» Лэйн затянулась иксросом, не веря в происходящее. Дым смешивался с теплым воздухом, а в груди разрасталось что-то новое. Что-то, чего она не чувствовала много лет. У нее есть шанс изменить все свое будущее. Забыть о прошлом. Начать сначала. Но где-то глубоко внутри затаился страх. Липкий, холодный, знакомый. Она боится того, что не справится. Что прошлое догонит. Что она уже не та Лэйн, которая нужна этому университету. Брюнетка нажала на кнопку ответа. Долго смотрела на пустое поле. Пальцы зависли над клавиатурой. Было безумно страшно. Но она заставила себя печатать. «Уважаемая мисс Холлис! Благодарю вас за письмо и оказанное доверие. Я подтверждаю своё согласие на зачисление и готова предоставить все необходимые документы в указанный срок. Честно говоря, я уже не ждала этого ответа. За два года многое изменилось, и я не уверена, что та Лейн, которая отправляла портфолио, всё ещё существует. Но если вы считаете, что я туда вписываюсь... наверное, я попробую. Документы отправлю сегодня вечером. Спасибо, что не забыли про меня. С уважением, Лейн Андерс.» Она нажала «отправить» и выдохнула. Громко. Дрожаще. Экран ноутбука расплывался перед глазами. Лэйн моргнула — и по щеке скатилась слеза. Потом вторая. Впервые за долгие годы — с надеждой.