Сучий бриллиант

Снова утро. Или день? Лэйн перестала различать время, когда просыпалась в чужих кроватях. Она лежала на спине, уставившись в потолок, и ненависть к себе поднималась из груди, как черная волна. Как же это надоело. Как же она устала просыпаться с этим чувством. Она медленно повернула голову — мужчина рядом еще спал, посапывая в подушку. Лэйн скользнула взглядом по комнате. На комоде аккуратно лежали ее вещи. Сложенные стопкой. Белье — отдельно. Даже туфли стояли ровно, как на витрине. Эта маленькая деталь выбила из привычной колеи, и на губах невольно промелькнула слабая улыбка. Мелочь, а приятно. Лэйн быстро натянула вещи, подошла к зеркалу. И поморщилась. Тушь размазалась, оставляя черные тени под глазами. На шее — багровые засосы, как клеймо. На ляжках, там, где пальцы впивались слишком сильно, — едва заметные синяки. Выглядит отвратно. Ненависть снова начала накапливаться внутри, тяжелая, липкая, как смола. Лэйн глубоко вздохнула, задержала дыхание и громко выдохнула. Раз. Два. Три. Успокоилась. Выдавила из себя самый ангельский голосок, хотя хотелось кричать до хрипоты: — Милый, мне пора. С тебя шесть четыреста. Парень пробурчал что-то невнятное, щурясь со сна, приподнялся на локтях. Пару секунд — и деньги уже капнули на карту. — Спасибо, — бросила Лэйн через плечо и выскользнула за дверь, оставляя этот запах чужой спальни позади.

***

Дома она включила музыку в наушниках, и, несмотря на комок ненависти внутри, настроение вдруг полезло вверх. На кухне пахло едой — яичница с беконом шипели на сковороде, налила себе чай и пританцовывала, покачивая бедрами в такт биту. На телефон то и дело падали уведомления. Лэйн взглянула на заказы. Семь штук. Она тяжело вздохнула, пролистала и согласилась только на один — на вечер. Остальные проигнорировала. Не сегодня. Сегодня хотелось побыть обычной девушкой без травм и грязной истории, хотя бы недолго. Хотелось почувствовать себя живой. Она накрасилась, закрасила пятна на шее тональником, накинула легкое платье и выбежала на улицу. Город встретил ее теплым концом лета. Люди, магазины, улыбки прохожих — она почти забыла, каково это. Тащила в руках пару пакетов, на плече висела сумка с ноутбуком. И тут взгляд зацепился за новую кофейню — маленькую, уютную, с деревянной вывеской. Недолго думая, Лэйн забежала внутрь. Приятная атмосфера обволокла ее, а сладкий запах кофе ударил в нос, заставляя забыть обо всем. Она заказала карамельный айс-латте с тапиокой и два моти. Пока оплачивала, услышала смех подростков за соседним столиком. Они гоготали, обсуждая какую-то ерунду. Лэйн улыбнулась. Она вышла на уличные столики — конец лета, солнце еще греет, надо наслаждаться, пока есть возможность. Села, открыла ноутбук. Пальцы сами забегали по клавиатуре. Создавая визитку — подбирала шрифты, палитру, игралась с градиентами. Это была ее медитация. Плакаты, карточки товаров, буклеты. Однажды она даже создала афишу для концерта любимого исполнителя и отправила на почту LSP, но ответа так и не дождалась. Тогда было грустно. Сейчас — просто воспоминание. В ушах играла приятная мелодия. Странно. Обычно она слушала что-то современное, ритмичное, с матами, чтобы глушить мысли. А тут — спокойное, легкое. Лэйн полностью ушла в творчество, не замечая ничего вокруг. — Не надоело быть шлюхой города? Тебя каждый уже оттарабанил, да? Голос пронесся прямо возле уха, обжигая дыханием. Брюнетка вздрогнула от неожиданности, сняла наушники и медленно повернула голову. Перед ней стоял какой-то парень. Наглый. Улыбающийся. Сзади ржала его компания. — А ты что, снять хочешь? — Лэйн повернулась обратно, продолжая подбирать цвет фона. — Прости, за дешево не беру. Парень усмехнулся. Он захлопнул ноутбук, не глядя. Прямо на ее пальцы. Лэйн с шипением дернула рукой, ноутбук закрылся до конца. Файл — не сохранен. Часы работы — в унитаз. Ярость закипела внутри, готовая выплеснуться наружу, обжечь все вокруг. — Ты больной? Если тебе денег не хватает, не значит, что можно распускать руки на мои вещи! Она начала быстро собираться, но парень выхватил ее напиток и, не раздумывая, вылил ей на голову. Холодный, липкий кофе потек по волосам, по лицу, за воротник платья. Сзади раздался гогот его компании. Лэйн медленно перевела взгляд на него. Челюсти сжались до боли, в глазах потемнело. И она, недолго думая, с разворота врезала сжатым кулаком прямо по его наглой роже. Хрящ против костяшек. Парень отшатнулся, закрывая лицо рукой. Алая капля потекла из носа. Брюнетка не стала ждать продолжения. Схватила вещи, сумки, ноутбук и быстрым шагом направилась прочь, оставляя его и его смеющихся друзей позади. Домой. Скорее домой.

***

Под вечер Лэйн остыла. Гнев прошел, горячий душ смыл все накопленные эмоции. Она стояла, прижимаясь лбом к кафельной плитке, и слушала, как вода уходит в слив. Усталость разлилась по телу, тяжелая, как свинец. Но сама же, дура, согласилась взять заказ днем. Хотя идти сегодня ей совершенно не хотелось. Собралась, натянула белье, платье. Доехала до нужного отеля, поднялась на нужный этаж. Постучала. Дверь открылась. И Лэйн увидела перед собой того самого мужика из кофейни. С разбитым носом, который он даже не обработал от крови. Она на мгновение замерла. А потом холодно усмехнулась: — М, класс. Значит, деньги все же есть. Ну поздравляю. Но с таким, как ты, я даже не вздумаю переспать. Брюнетка развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она почти дошла до двери, когда услышала за спиной шаги. А потом — хлопок. Дверь перед ее лицом захлопнулась, и металлический звук замка резанул по ушам. Лэйн медленно обернулась. В комнате горел тусклый свет. Парень стоял перед ней. С разбитым носом, и взглядом, в котором не было ничего, кроме злобы и желания отомстить. — А вот тут ты ошибаешься, — сказал он тихо, почти ласково. Лэйн вжалась спиной в дверь. Холод дерева прошел сквозь платье. Она искала взглядом путь к отступлению — но его не было. Только эта комната. Только этот парень. И его руки, которые уже тянулись к ней. — Не надо, — выдохнула она, и голос предательски дрогнул. — Пожалуйста. Но он не слушал. Его пальцы вцепились в ее запястья, прижимая к стене. Грубо. Слишком сильно. Лэйн дернулась, попыталась вырваться — но он был намного сильнее. Она снова дернулась. Бесполезно. — Ты же сама хотела денег, — прошептал он ей в ухо, обжигая дыханием. — Получи. Только платить я тебе не буду. Его руки полезли в лифчик под платьем. Холодные. Липкие. Лэйн сжала зубы, зажмурилась, пытаясь уйти в себя, в ту пустоту, которую так долго выстраивала. Она мысленно начала считать. Раз. Два. Три. Как в тот раз. Те же плитки на потолке. Те же руки. Только лицо другое. Она не кричала. Не сопротивлялась. Зачем? Он все равно возьмет свое. Они всегда берут. Просто надо перетерпеть, как тогда, в шестнадцать. Надо закрыться и не чувствовать. Не чувствовать, как его грубые пальцы расстегивают пуговицы. Не чувствовать, как он толкает ее на ковер, прямо у кровати. Не чувствовать, как его дыхание становится тяжелым и хриплым. Лэйн смотрела в потолок. Считала плитки. Восемь. Девять. Десять. Она уже не здесь. Она где-то далеко, там, где нет его рук, его запаха, его тяжести на ней. Но тело помнило. Тело дрожало. Тело сжималось в попытке защититься, но он только сильнее сжимал пальцы на ее бедрах, оставляя синяки. Боль врывалась в сознание, разбивая защиту. Лэйн закусила губу, чтобы не закричать. Теплая, соленая кровь разлилась по языку. Это длилось вечность. И одновременно — всего несколько минут. А потом он просто встал, поправил штаны и посмотрел на нее сверху вниз. С отвращением. С победой. — Иди умойся, выглядишь ужасно, — бросил он, будто ничего не случилось. — И проваливай. Лэйн лежала на ковре, глядя в потолок. Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять. Где-то там, в прихожей, хлопнула дверь. Он ушел. Она медленно села, подтягивая колени к груди. Платье немного порвано, белье тоже. Тело болело. Внутри было пусто. Так пусто, что хотелось просто исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать никем. Лэйн зажмурилась. И в тишине комнаты, среди чужого запаха и собственной боли, она снова начала считать. Двадцать шесть. Двадцать семь. Сорок семь.