Шисюн и шиди в Облачных Глубинах

— Что ж, поплывём в Гусу, — решил Цзян Чэн, как только Вэнь Цин собрала всё ценное — свои записи и снадобья.       Вэнь Нин кивнул. Вэнь Цин видела, как младший брат трепещет от надежды. Заметив это, Вэй Усянь ободряюще повторил: — Я поручусь за вас с сестрой, обещаю. Цзян Чэн едва сдержал смех. — Ты — поручишься за Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня перед наставником Ланем? Уж лучше это сделаю я. Тем более, если я предложу Пристань Лотоса ордену Лань, наставник Лань куда охотнее согласится принять нас. — Что ж, ты прав, — признал Вэй Усянь. — Тогда — плывём. Хотя, нет, пожалуй, лучше воспользоваться талисманом перемещения. — Вэни могут выследить нас, если мы его используем, — напомнил Цзян Чэн. — Расход ци слишком велик. А если мы создадим его вместе, это тем более привлечёт внимание. — Ничего подобного не случится, — неожиданно сказала Вэнь Цин. — Я знаю, как создать талисман перемещения, незаметный и для заклинателя силы Вэнь Жоханя. — А если создание такого талисмана отнимет у сестры слишком много сил? — осторожно спросил Вэнь Нин. — Этого не случится, если мы создадим его все вместе, А-Нин, — уверила брата А-Цин. — Я всё расскажу о нём. — Что ж, доверимся знаниям сестрицы Цин, — улыбнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн только пожал плечами.       Вэнь Цин, Вэнь Нин и остальные вложили всё своё умение в создание талисмана, и вскоре уже достигли Облачных Глубин. Охранявший врата адепт, увидев Вэй Усяня и Цзян Чэна, пропустил их без слов, уже зная, о случившемся в Пристани Лотоса. На Вэнь Цин и Вэнь Нина он взглянул с сомнением, но Вэй Усянь склонился в глубоком поклоне, словно прикрывая собой обоих. — Я ручаюсь за Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня. — Как и я, — тоже поклонился Цзян Чэн.       Адепт едва заметно пожал плечами, а Вэнь Цин слегка коснулась следов вэньского пламени на его лице и руках, бережно исцеляя. — Я провожу вас к старейшине Цижэню — пусть он решает, — произнёс адепт Лань. — Следуйте за мной, прошу.       Когда всех четверых проводили к Цижэню, рядом с которым был и Лань Ванцзи, уже вполне оправившийся от своих травм, Цзян Чэн опустился перед своим наставником на колени. — В чём дело, Ваньинь? — спросил Цижэнь, мягко подняв его. — И почему здесь Вэнь Цин с братом? Цзян Чэн рассказал всё о нападении Вэней на Пристань Лотоса, и добавил: — Прошу, примите нас с шисюном, наставник Лань. Я готов сделать орден Цзян частью ордена Лань, чтобы наставник Лань нас принял. — Поймав взгляд Цижэня, Цзян Чэн добавил: — Я думаю не только о себе. Адептам Цзян будет куда спокойнее и безопаснее, если те примут членство в ордене Лань. Цижэнь задумался, и пока он молчал, в разговор вступил Вэй Усянь: — Я готов поручиться за Вэнь Цин и Вэнь Нина, наставник Лань. Цижэнь не успел ответить, когда Вэй Усяня почти перебила Вэнь Цин: — Я могу поручиться сама за себя, наставник Лань. На моих руках нет ничьей крови, что бы ни говорили остальные. Я здесь ради брата и потому, что давно люблю наставника Ланя.       Вэнь Цин хотелось одновременно и опустить глаза, и не отводить взгляда от Цижэня. Хотелось опустить глаза и дождаться его прикосновения к своему плечу или мягкой просьбы поднять голову! (о, Вэнь Цин знала, каким мягким может быть голос Цижэня!), но отвести глаз от него она не могла. С одной стороны, Цижэнь не мог одобрить подобной прямоты, казавшейся ему всё же несколько излишней, но с другой — его не могла не тронуть искренность Вэнь Цин. Прямо говорить, что любит, что хочет быть с ним не только ради себя, но и ради брата и племянника (об А-Юане Цижэнь узнал от Вэнь Нина, ещё в пору пребывания того в Облачных Глубинах) — это значило многое. — Вэнь Цин любит меня? — спросил Цижэнь. — И Вэнь Цин молчала? Я защитил бы и Вэнь Цин, и Вэнь Нина… — И тогда Облачные Глубины были бы сожжены намного раньше, — печально улыбнулась Вэнь Цин, но тут же зашептала с прежней страстностью, не замечая, как её руки касаются рук Цижэня: — Мои знания станут знаниями ордена Лань… — Заметив, наконец, как крепко держит руки Цижэня в своих, Вэнь Цин вздрогнула и слёзы сами потекли из её глаз. — Защитите А-Нина, спасите А-Юаня, молю, наставник Лань. Я подарю наставнику Ланю детей, я хочу этого, хочу, чтобы мы растили их вместе, хочу подарить наставнику Ланю сына и дочь… — Я не отталкиваю Цин-эр, — ответил Цижэнь мягко. — Если Цин-эр любит меня, я дам Цин-эр, А-Нину и А-Юаню всё, что смогу. Но Вэнь Жохань ещё у власти и А-Юань в его руках. Неожиданно в разговор вступил Лань Ванцзи: — Мы могли бы попросить помощи у главы Не, дядя. Брат сейчас в Нечистой Юдоли — он смог прислать мне весть о том, что в безопасности. Если орден Цзян будет с нами, и орден Не тоже, орден Цзинь не сможет оставаться в стороне… — Хорошо, — вздохнул Цижэнь. — Пусть так. Если Жохань появится здесь, что ж, я поговорю с ним, как следовало поговорить уже давно. Ванцзи, ступай, позаботься о Вэнь Цин и Вэнь Нине, а мы с Цзян Ваньинем и Вэй Усянем составим документ о соединении орденов Лань и Цзян. — Да, дядя, — поклонился Лань Ванцзи. Вэнь Цин с Вэнь Нином, также отвесив старейшине Ланю благодарный поклон, последовали за ним.       Цижэнь знал, что говорил, поручая именно Лань Ванцзи сопровождать Вэнь Цин и Вэнь Нина — это уберегло бы обоих от косых взглядов прочих адептов Лань. Конечно, о самих Вэнь Цин и Вэнь Нине никто не смог бы сказать ничего дурного, но все слишком хорошо помнили неизменное присутствие Вэнь Чао рядом с братом и сестрой, а значит, определённого предубеждения Вэнь Цин и Вэнь Нину было всё же не избежать. — Что ж, теперь поговорим о вас двоих, — сказал Цижэнь, как только документ об объединении орденов Лань и Цзян был составлен и заверен надлежащим образом. — Юный Ваньинь — теперь глава ордена, и, чтобы закрепить союз с орденом Лань, мог бы вступить в брак с одной из заклинательниц Облачных Глубин. Цзян Чэн на мгновение побледнел. — Прошу, наставник Лань, не делайте со мной того же, что намеревалась сделать мать…       Цижэнь не успел ничего сказать, как из глаз Цзян Чэна брызнули слёзы. В них было всё — огромное облегчение, ведь он наконец мог сбросить с себя вечное бремя, налагаемое статусом наследника ордена, хотя бы частично, он был рядом с наставником Ланем, которого всегда мечтал назвать вторым отцом, но в этих слезах было и отчаянное нежелание связывать себя с незнакомым или едва знакомым человеком, как бы хорош тот ни был. Вэй Усянь не мог видеть слёз своего шиди и вновь вмешался: — Наставник Лань, я ведь тоже принадлежу к ордену Цзян, мы с Цзян Чэном хоть и не родные, но братья, и если нужен брак, чтобы упрочить связь с орденом Лань, я готов… — Я знаю, о чём ты, — прервал его Цижэнь. — Вэй Усянь, я не слеп и не глух. Я видел, как страдал А-Чжань, когда ты был изгнан — мой племянник прежде никогда не болел, даже в раннем детстве у него было идеальное здоровье, а после того, как Цзян Фэнмянь увёз тебя из Облачных Глубин А-Чжаня несколько дней кряду терзала невесть откуда взявшаяся простуда, так что Сичэнь не отходил от него и всё узнал о том, что было между вами. Я бы вернул тебя, но для главы Цзян юношеская влюблённость едва ли была бы достаточным поводом для позволения тебе покинуть орден Цзян, а если бы он и согласился, Юй Цзыюань наверняка потребовала бы огромный выкуп, ведь когда ей было выгодно, она делала акцент на том, как ты несносен, а когда было выгодно — на том, как ты ценен для ордена Цзян и для её сына. А после возвращения А-Чжаня из Пещеры Черепахи-Губительницы мой племянник рассказал мне всё. Я могу одобрять или не одобрять тебя, но благодарность за жизнь А-Чжаня обязывает меня принять тебя в клан Лань. Вот только прежде нужно спросить его самого. Как только А-Чжань поможет обустроиться здесь Вэнь Цин и Вэнь Нину, вы объяснитесь, как полагается. А теперь тебе, похоже, нужно к лекарю, и поскорее. — Но я не болен… — попытался было возразить Вэй Усянь, хотя тут же и сам ощутил слабость. — Что такое? — прошептал он. — Неужели те тридцать ударов Цзыдяня? Но ведь… — Внезапно он ощутил головокружение, усугубляемое сильнейшей головной болью — чуть ли не до тошноты, и едва не упал, но Цижэнь с Цзян Чэном поддержали его, уже почти терявшего сознание, и отвели к лекарю. — Мать ведь, кажется, наносила удары кнутом вовсе не в полную силу… — услышал Вэй Усянь голос Цзян Чэна сквозь назойливый шум в ушах. — Даже шрамов не должно было остаться, а все тридцать следов Цзыдяня вновь открылись — и потемнели… О Небо, почему они так похожи на уродливых чёрных змей? — С этим разберётся наставник Бао, Ваньинь, — ответил Цижэнь. — Только прошу, не вздумай по своему обыкновению шуметь, твоему шисюну нужен покой…       Далее Вэй Усянь уже совершенно ничего не помнил — его накрыло волной лихорадки, и хотелось лишь одного — хорошенько выплакаться. Как сквозь сон он чувствовал, что его раздели и уложили, ощутил успокоительную свежесть на спине, шее и пояснице, осторожные прикосновения целителя к своим плечам, рукам, лбу, вискам, затылку, шее, груди, животу и бёдрам. Приоткрыв глаза, он услышал удивительно мягкий голос: — Лежите спокойно, юноша, всё после. Отдыхайте, скоро всё будет хорошо.       Вэй Усянь всё же открыл глаза и увидел, что лежит в постели, под лёгким и тёплым одеялом, а тело его покрывают мягкие повязки, никак не мешающие двигаться. Ни Вэнь Цин, ни Вэнь Нина рядом не было, но подле него сидел целитель с удивительно добрыми и немного грустными глазами, на вид — чуть старше Цижэня. — Я должен поблагодарить наставника… — начал Вэй Усянь и смолк, так как не знал имени целителя, хотя и догадывался о нём. — Лань Бао, — представился лекарь. — Должно быть, травмы, полученные в лагере Вэней и удары кнута Юй Цзыюань (юный Ваньинь рассказал об инциденте в Пристани Лотоса) вместе дали себя знать. Всё будет хорошо, юноша, но необходим полный покой. Юный Ваньинь, между нами говоря, рвал и метал, я с огромным трудом убедил его, что Вам необходима тишина. — Лань Чжань… — прошептал Вэй Усянь, чувствуя, как слёзы вновь наполняют его глаза. — Я здесь, — услышал он голос Лань Ванцзи. — Ждал за ширмой, пока ты придёшь в себя.       Вэй Усянь притянул его к себе и впился поцелуем — таким жадным, словно только его и ждал всю жизнь. Лань Бао не стал возражать, зная, что близость любимого излечит пациента сама собой, и оставив на столике у кровати заживляющую мазь, целебный чай и несколько укрепляющих пилюль, оставил их наедине. — Я хотел полететь за тобой, как только вернулся, но был слишком слаб, — прошептал Лань Ванцзи между поцелуями. — Госпожа Юй видела по моим глазам, что я люблю тебя, — ответил ему Вэй Усянь. — Иначе я не получил бы тех тридцати ударов… — Её больше нет, — успокоительно прошептал Лань Ванцзи. — Небеса покарали эту женщину за чёрствость. Я больше никому не дам ранить Вэй Ина… — Я хочу быть с тобой… — тоже шёпотом признался Вэй Усянь. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Я знаю. Брат с дядей тоже знают. Мы будем вместе.