Ангелы Чена

Бекки и Нам шагнули внутрь, и их тут же окутал тёплый, аппетитный аромат пасты и густого соуса для спагетти. Запах был божественным — чесночным, сливочным, с нотками свежего базилика и орегано, танцующими в воздухе. Он пах уютом… пах домом после долгого дня притворства. Их взгляды инстинктивно метнулись к кухне. Там, в золотом сиянии мягкого верхнего света, стояла Фрин — босиком на кафельном полу, двигаясь с непринуждённой лёгкостью. На ней была огромная, поношенная футболка, которая почти поглотила её фигуру, ворот слегка растянулся и сполз с одного плеча. В паре с ней шли шорты настолько короткие, что они едва выглядывали из-под подола. Её волосы были скручены в небрежный пучок на макушке, но несколько прядей взбунтовались, завиваясь вдоль шеи, прилипая к вискам и падая на глаза, пока она помешивала соус на плите. На фоне играла тихая музыка — что-то джазовое, расслабленное и душевное, смешиваясь с тихим звоном посуды и мягким бульканьем соуса. Всё пространство казалось медленным выдохом после долгой задержки дыхания. Бекки ничего не сказала. Она просто смотрела на Фрин ещё мгновение — на то, как её брови нахмурились в концентрации, на плавное покачивание тела в такт музыке, на хаос её волос и на то, как это каким-то образом делало её ещё красивее. Это был хаос… но такого рода, который заставлял Бекки хотеть раствориться в нём. — Так-так-так... кто-то тут неловко счастлив, — протянула Нам, её голос был полон игривых подозрений, когда она вошла на кухню, оценивающе глядя на Фрин, которая спокойно раскладывала пасту, словно за последние часы не произошло ничего скандального. И Бекки, и Нам тихо готовились к буре — к тому, что Фрин будет хандрить, замкнётся или хотя бы бросит пару острых фраз после того, как стала свидетельницей спектакля «Крик-Бекки». Но вот она здесь… слегка покачивается в такт джазовой мелодии из своей Bluetooth-колонки, небрежно пробует соус с ложки, тихонько напевая себе под нос. Бекки не стала ждать ни секунды. Она ринулась к Фрин, как ребёнок, возвращающийся домой после плохого дня, широко раскинув руки для объятий. Но Фрин выставила руку ладонью вперёд, останавливая её на полном ходу, приподняв бровь с фирменным выражением насмешливой серьёзности. — У-у-у. Иди умойся. Сейчас же. И ты знаешь почему, — сказала Фрин, вскинув одну бровь, а уголок её губ дрогнул в намёке на ухмылку. — О… точно! — Бекки крутанулась на каблуках так, будто собиралась сорваться в спринт, и помчалась в ванную. Даже она чувствовала зуд на коже — воспоминание о близости Крика, липкое, как дым. Ей хотелось от него избавиться. Нам разразилась смехом и, не теряя ни секунды, раскинула руки и бросилась на Фрин. — А как насчёт моего объятия, а? — пропела она дразнящим тоном, театрально повиснув на боку Фрин. Фрин одарила её классическим взглядом «ты такая навязчивая». — Я знаю, ты делаешь это ради еды, — бесстрастно произнесла Фрин, но её губы тронула тёплая улыбка. — Но давай проясним — никто не прикасается к моему ужину, пока не смоет с себя ауру Крика. Нам фыркнула, закатив глаза с такой силой, что это могло сойти за тренировку. — Что? Я даже близко к Крику не подходила! Я держала безопасную, законную дистанцию, спасибо большое, — возмутилась она с фальшивым негодованием, но уже пятилась к коридору. — Только не трави мою еду, ладно? Я сегодня сделала всё возможное, чтобы уберечь твою зазнобу от дьявола, — крикнула Нам через плечо с ухмылкой, прежде чем скрыться из виду, оставив Фрин тихо посмеиваться, качая головой и последний раз помешивая соус. Вскоре Бекки вернулась в комнату, шлёпая ногами в своих любимых мягких пижамных штанах. Волосы у неё были чуть влажными, лицо чистым, на щеках играл румянец от тёплой воды. Она направилась прямиком к Фрин, которая стояла у плиты и мешала соус, мягкий свет кухни падал на выбившиеся пряди её растрёпанного пучка. Не говоря ни слова, Бекки скользнула руками вокруг талии Фрин сзади, положив подбородок ей на плечо. — Я скучала, — прошептала она, прижимаясь ближе, словно именно там было её место. Фрин слабо улыбнулась, зачерпнула ложку пасты и осторожно подула на неё, прежде чем наклонить ложку к Бекки. — Попробуй. Бекки послушно взяла кусочек с игривым мычанием, смакуя его драматично. — Ммм… вкуснятина, — простонала она, но при этом испачкала уголок губ капелькой соуса. Не упуская момента, Фрин наклонилась, слизнула каплю быстрым движением языка и запечатала это нежным поцелуем в губы Бекки. — Ты сегодня в настроении, — усмехнулась Бекки, сердце забилось чуть быстрее. — Потому что сегодня второй день, когда ты официально моя девушка, — прошептала Фрин ей в губы, снова целуя её. — И первый день Бекки в роли девушки Крика, — раздался голос сбоку. Обе резко повернули головы к дверному проёму, где стояла Нам с полотенцем на плече и ухмылялась с безупречным чувством времени. Бекки метнула в неё кинжальный взгляд, а Фрин схватила луковицу с разделочной доски и швырнула её в Нам, попав по руке. — Ай! Ладно-ладно, прости! Продолжайте, — засмеялась Нам, поднимая руки в знак капитуляции. — Я просто искала своё полотенце. И кстати — у вас восемь минут. Как только я выйду из душа, единственная романтика, которую я потерплю в этом доме, — это я и моя тарелка пасты. Она подмигнула и исчезла в коридоре. Бекки и Фрин переглянулись, подавляя смех. — Абсолютная угроза, — пробормотала Фрин с теплотой. — Но она наша угроза, — добавила Бекки с ухмылкой, обнимая Фрин крепче. — У меня есть кое-что показать тебе, — сказала Фрин, озорной огонёк зажёгся в её глазах. — Что? Нашла новые улики по миссии? — спросила Бекки, приподняв бровь. — Нет, глупая птичка, — ухмыльнулась Фрин, качая головой. — Смотри. И без лишних слов она запустила обе руки под край своей огромной футболки и одним быстрым, небрежным движением стянула её через голову. Бекки взвизгнула и немедленно закрыла глаза обеими руками. — Детка! Ты с ума сошла?! Что ты делаешь?! Нам рядом! Надень обратно! — пискнула она, её сердце колотилось в груди. — Мне нужно тебе кое-что показать, идиотка, — настаивала Фрин, не сдаваясь. — Просто взгляни, на. — Малыш — это слишком для моего бедного сердца. Это так неожиданно, из ниоткуда... моё сердце и так колотится. Если это одна из твоих игр-провокаций, пожалуйста… просто надень футболку обратно, — взмолилась Бекки, пытаясь не подглядывать, но безуспешно. Фрин усмехнулась. — Хорошо. Тогда я подожду, пока придёт Нам, но клянусь, я не надену рубашку, пока ты не посмотришь. В раздражении Бекки шумно вздохнула, готовясь отчитать её. Она опустила руки и уставилась на неё с укором. — Что с тобой такое... И тут она замерла. Её рот открылся. Слова застряли в горле. Она стояла, приросшая к месту, не сводя глаз с центра своей вселенной. — Ты... сексуальная, детка, — выпалила Бекки, тяжело сглатывая. Губы Фрин дрогнули в улыбке, но она незаметно опустила взгляд, направляя внимание Бекки на левую часть своего подтянутого пресса, чуть выше живота и ниже изящного изгиба рёбер. Взгляд Бекки последовал за ней... и расширился от шока. — Что за... Детка, — прошептала Бекки, дыхание перехватило. — Ты серьёзно? На коже Фрин была вытатуирована свежая татуировка бесконечности, тонкие петли символа переплетались со словом FreenBecky, изящно вписанным в линии, а вокруг распускались крошечные тюльпаны, словно тайный сад. — Это прекрасно, — прошептала Бекки, рука дрожала, когда она потянулась, кончики пальцев едва коснулись чернил. Это лёгкое прикосновение послало электрический разряд по всему телу Фрин, дрожь пробежала по её позвоночнику. — У тебя столько веры в нас, детка? — Голос Бекки сорвался, эмоции грозили захлестнуть её целиком. Фрин открыла рот, чтобы ответить, но Бекки перебила её. — Сначала надень футболку обратно. Я не хочу, чтобы Нам нас застукала. Фрин тихо рассмеялась и быстро натянула футболку обратно. Не успела она это сделать, как Бекки бросилась вперёд, сжимая Фрин в сокрушительных объятиях и зарываясь лицом ей в грудь. Несколько тихих слезинок промочили ткань футболки Фрин. — Почему ты такая милая? — прошептала Бекки, голос стал густым от чувств. — Я вижу всё... как ты становишься уязвимой, как сходишь с ума, когда думаешь, что мне грозит опасность, как заботишься обо мне, даже когда сама тонешь в своём бардаке. И теперь это... ты заставляешь меня чувствовать, что я этого не заслуживаю. Я ничего для тебя не сделала. — Эй, не говори так, — прошептала Фрин, крепче сжимая объятия. — Я знаю, это слишком... и слишком рано... но когда я сказала, что люблю тебя. Это был первый раз, когда я вообще говорила это кому-либо. Она мягко выдохнула, касаясь губами макушки Бекки. — И да... я много флиртовала в своей жизни, Бек. Но никто никогда не заставлял меня чувствовать то, что чувствуешь ты. Ты моя первая любовь. И я намерена, чтобы ты стала моей последней. И тебе не нужно ничего делать для этого — ты уже являешься всем, что мне нужно. — Перестань... я сейчас опять заплачу, — всхлипнула Бекки, цепляясь ещё крепче. — Ты тоже моя первая любовь... но я никогда не думала о завтрашнем дне, — призналась Бекки. — Я всегда хотела жить моментом. Если мы вместе сейчас — этого достаточно. Этого я и хотела. Но теперь... видя, насколько ты уверена в нас... я чувствую себя такой глупой. — Не надо, Бек, — мягко сказала Фрин, нежно приподнимая подбородок Бекки. — Ты не глупая. Ты практичная. Со всем, что происходит... эта миссия, опасность... логично быть уязвимой и думать о том, чтобы не рисковать всем. Но я? Я никогда не знала, как это делать. Я просто хочу ловить каждый момент с тобой. Потому что кто знает, что случится дальше. — Но детка... — начала Бекки, на её губах появилась дразнящая маленькая улыбка, хотя голос немного дрожал, сердце всё ещё колотилось от недавнего сюрприза. — Тебе не кажется, что это немного слишком рано? Я имею в виду... мы ведь даже не сделали многих вещей, ну... обычных парных штук... Она хихикнула, смущённый звук, щёки порозовели. Фрин театрально откинула голову назад. — О, точно — чёрт! — воскликнула она, изображая шок, приложив руку к груди, как героиня мыльной оперы. — И вот мы здесь, пропускаем все шаги! Мы никогда не чувствовали нужды проходить эти банальные парные ритуалы, а сами обмениваемся признаниями в любви и делаем парные татуировки. Ничего себе. Мы буквально те безрассудные лесбиянки, которыми всех пугают. Бекки расхохоталась, качая головой. — Ты невозможная. Но затем её выражение смягчилось, юмор сменился тихой уязвимостью. — Но из-за этой татуировки теперь... я чувствую давление, детка. — Её голос стал низким и честным, почти шепотом. — Что если я недостаточно хороша для тебя? Что если я всё испорчу? Что если... что если ты когда-нибудь пожалеешь об этом? Фрин без колебаний потянулась и нежно прижала палец к губам Бекки, заставляя её замолчать. — Шшшшш, — проворковала Фрин, большим пальцем лаская щеку Бекки. — Я сделала это не для тебя, моя bb. Я сделала это для себя. Чтобы напоминать себе — неважно, что случится, куда этот безумный мир нас забросит — ты всегда будешь моей последней любовью. Точка. Её слова были мягкими, ровными и уверенными — они несли в себе вес, от которого у Бекки защипало глаза. И тогда Бекки не смогла сдержаться. Она рванулась вперёд и поймала губы Фрин в глубоком, отчаянном поцелуе. — Хватит быть такой чертовски милой со мной, — прошептала Бекки в рот Фрин между поцелуями, голос был густым от невыплаканных слёз. — Или клянусь Богом, я сожгу эту дурацкую миссию дотла, лишь бы украсть тебя и провести с тобой кучу времени. Фрин усмехнулась, обвивая обеими руками талию Бекки и слегка отрывая её от пола. — Скоро, очень скоро, bb, — пробормотала она ей в волосы. — Мы идём быстрыми темпами. И когда всё закончится... когда мне больше не придётся делиться с тобой ни секундой... я буду держать тебя в своих руках и никогда не отпущу. Но, пожалуйста, пообещай мне, что бы ни случилось, ты никогда меня не оставишь. — Никогда, — мгновенно пообещала Бекки, руки сжались на шее Фрин. — Я не уйду. Клянусь. Они стояли так какое-то время — прижавшись друг к другу, лбы соприкасаются, просто дыша друг другом, сердца отбивали ритм, принадлежавший только им. На кухне пахло тёплой пастой и чесноком, а где-то на фоне играла мягкая инди-музыка, но ни одна из них не замечала ничего, кроме девушки перед собой. А потом из дверного проёма донёсся голос. — Кхе-кхе, — прозвучал сухой тон Нам, идеально разрушая момент. — Если свадебные клятвы закончены, может, мы наконец прорепетируем чёртов свадебный ужин? Обе девушки рассмеялись, отстраняясь с застенчивыми улыбками, Бекки всё ещё крепко держала Фрин за руку, словно не могла полностью отпустить. — Боже, ты невыносима, — поддразнила Бекки Нам. И вот так, своим прекрасным хаотичным способом, их маленькая семья казалась полной. Фрин совершила дикий, безрассудный поступок — вытатуировала оба их имени на своей коже, связав их намерениями и чернилами. Может, это родилось из тихой неуверенности, страха потерять единственного человека, от которого у неё замирает сердце. А может, это было смелое обещание, призванное привязать сердце Бекки к ним, чтобы у той никогда не было причин сомневаться. Или, возможно... это была просто Фрин, та самая безнадёжная, влюблённая пятилетняя девочка в душе, которая была влюблена в своего кумира и готова была сделать что угодно, стать кем угодно, лишь бы удержать её рядом. Когда ужин закончился, тёплый, успокаивающий аромат пасты всё ещё витал в воздухе, пришло время завершить день и вернуться к разговору о миссии. Уютная кухня погрузилась в мягкий янтарный полумрак, и все трое устроились за столом — тарелки убраны, но в руках ещё оставались кружки с тёплым чаем. Первой тишину вечера нарушила Нам. — Итак... какие успехи сегодня, детектив Фрин? Фрин издала долгий вздох, откинувшись на спинку стула и массируя шею. — Уф, нет. Вся тропинка привела меня в тупик. Даже при том, что все улики практически кричат о том, что за этим стоит Крик, я не могу найти ни одной твёрдой зацепки на его настоящую банду. Это выматывает. Видя, как поникли плечи Фрин, Бекки инстинктивно потянулась и потерла её руку, мягко сжимая. — Всё хорошо, — пробормотала она ласково, её голос действовал как бальзам. — Это требует времени, детка. Мы доберёмся. Нам ухмыльнулась, приподняв бровь. — Ну, Бекки, ты удивительно здорово справляешься с Криком. Похоже, скоро ты будешь потягивать коктейли в его внутреннем кругу. — Ох, даже не шути, — простонала Бекки с преувеличенной гримасой, прислоняясь к Фрин. — Я просто хочу, чтобы вся эта история закончилась. Весь этот фальшивый флирт и необходимость липнуть к нему — это выматывает. Фрин тут же притянула Бекки ближе, спрятав её в безопасности под своей рукой. — Ты потрясающая, bb. И я клянусь, я всегда позабочусь о том, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Я всегда буду рядом. — То же самое, — добавила Нам, в её голосе прозвучала редкая мягкость. — Ты не одна в этом, Бек. Мы прикроем твою спину — всегда. Бекки улыбнулась им обеим, её сердце согрелось, несмотря на стрессовый день. Именно такие моменты делали всё это безумие стоящим. — Так, — Фрин сменила тему, ухмыляясь Нам, — а как у тебя с Кейдом? Есть какой-нибудь пикантный прогресс? Нам картинно положила руку на грудь, словно собиралась произнести монолог. — Прогресс? Девочка, я теперь официально его лучшая подруга. С большой буквы Л и П — это было слишком легко. Клянусь, в любую минуту он что-нибудь выдаст. Единственная проблема... я не знаю, на что именно мне стоит закидывать удочку. — Может, начни с вопроса об истории успеха Крика, — предложила Бекки, задумчиво постукивая по подбородку. — Сделай это звучащим обыденно, дай ему похвастаться, а оттуда уже можно плавно перевести разговор на что-нибудь про формулу или секретных поставщиков. Нам просияла. — Да. Это отличная идея. Завтра начну. — А я поеду в больницу Крика, — вклинилась Фрин, её тон снова стал твёрдым. — Мы ещё не трогали этот угол, а один из поставщиков конфет упоминал химика оттуда. Возможно, это связь, которую мы пропустили. — Идеально. Всё готово, — Нам потянулась и зевнула. — Теперь спать. Спокойной ночи, голубки. Но Бекки уже встала, слишком быстро, слишком нетерпеливо. — Да — спокойной ночи, Нам! — крикнула она, уже тянув Фрин за запястье. Нам приподняла бровь, глядя на внезапный энтузиазм Бекки, и ухмыльнулась. — Ооо... кто-то умирает от желания провести ночь со своей сладенькой, а? Фрин тут же уловила посыл, откинувшись на стуле с победоносной ухмылкой. — Правда? — поддразнила она, наблюдая, как лицо Бекки заливает румянец, который не мог скрыть даже тусклый свет. — Ой, заткнись, — буркнула Бекки, но Фрин уже улыбалась, как ребёнок в рождественское утро. — Спокойной ночи, Нам! — крикнула Фрин, едва сдерживая смех, позволяя Бекки утащить себя прочь, их сомкнутые руки болтались в воздухе. Нам смотрела, как они исчезают в коридоре, качая головой с усмешкой. — Вот чёрт. Остыньте, вы двое! Вы на задании, а не в свадебном путешествии! — крикнула она им вслед, чтобы они наверняка услышали каждое слово. Затем, когда дом затих, Нам откинулась назад со вздохом и посмотрела в потолок, словно он мог дать ей ответы. — Что я тебе сделала, вселенная? Восемь миллиардов людей в этом мире, а я здесь — одинокая, голодная и застряла в роли третьей лишней для этих двух великовозрастных подростков и их щенячьей любви. Буэээ. Бурча себе под нос, она поднялась и направилась в свою комнату, всё ещё бормоча о своей «трагической судьбе», пока дом погружался в свой обычный, несовершенно совершенный покой.