Ангелы Чена

Солнце лениво лилось сквозь жалюзи, прорезая золотые полосы на крошечной, слегка захламлённой кухне. Нам уже была на ногах — волосы растрёпаны, огромная толстовка скрывает фигуру, а в руке кружка дымящегося кофе. Она прислонилась к кухонной стойке, словно безразличная королева этого хаоса. Она листала ленту телефона, когда дверь спальни со скрипом открылась. Первой вышла Бекки. Волосы представляли собой прекрасное месиво мягких волн, будто она всю ночь боролась с торнадо и проиграла. Глаза припухшие, настроение мрачное, а на лице застыла гримаса, словно она пробовалась на роль «Грустной Девушки Осени». Нам выгнула бровь. Хм. Мгновение спустя появилась и Фрин — в столь же трагическом состоянии. Волосы во все стороны, худи застёгнуто наполовину, одного носка нет, и точно такой же надутый вид. Но самое тревожное? Они не разговаривали друг с другом. Ни слова. Ни единого взгляда. Бровь Нам поднялась ещё выше, пока она медленно, театрально отпивала свой кофе, уже чувствуя густое напряжение в воздухе, как если бы случайно попала в дневную мыльную оперу. — Вчера ночью я наложила на вас двоих первоклассное любовное заклятие, — поддразнила Нам, ставя кружку и наклоняясь над стойкой, как детектив, приближающийся к подозреваемому. — И всё же вы здесь, источаете энергию «мы разводимся и делим собаку». Ни Фрин, ни Бекки не проронили ни звука. Лишь угрюмое, пассивно-агрессивное молчание. Нам коварно усмехнулась. — Так что случилось-то? Она подошла ближе к Бекки, наклонившись с игривой ухмылкой. — Давай-ка расскажи... Фрин тебя разочаровала по части размера? — ЧТО ЗА... — задохнулась Бекки, мгновенно покраснев до цвета спелой вишни и шлёпнув Нам по ноге своей. — АЙ-АЙ-АЙ! — запрыгала Нам назад, хватаясь за ногу, но хохоча до слёз. — Чёрт, агрессивная ты по утрам! Фрин фыркнула из другого конца комнаты, скрестив руки на груди, как самый недовольный ребёнок. — Как же. Мечтай. — О боже мой, — простонала Бекки, закрывая лицо руками. Конечно. Давайте сделаем этот диалог более острым и игривым, сохранив их уникальные голоса: Ухмылка Нам растянулась до ушей, как у ребёнка, нашедшего самую сочную сплетню. — Ох-хо, погоди. Ладно-ладно — выкладывайте. Что было прошлой ночью? Она скрестила руки на груди, глаза заблестели. — Только не говорите мне... вы всю ночь дрались? Бекки издала раздражённый стон и рухнула на диван, словно он был местом преступления. Фрин пробормотала себе под нос, едва слышно, но с драматическим флёром: — Домашнее насилие. Борьба за доминирование. Лицо Нам буквально засветилось. — Не-е-ет, только не говорите, что это из-за того, КТО БУДЕТ СВЕРХУ?! Бекки драматично ткнула пальцем в Фрин — Это она начала — Я?! — возмутилась Фрин. — Ты первая сказала: «Я всегда была сверху во всём, детка. Я не могу пойти на компромисс в наш первый раз». — Да потому что я знала, что ты всё себе присвоишь! — огрызнулась Бекки. — Ты меня буквально перевернула посреди объятий! — запротестовала Фрин. — Один раз было! Нам уже задыхалась от смеха, держась за живот. Образ сам по себе доводил её до истерики. — Вы двое вообще другие. Нормальные люди, когда влюбляются, слишком пьянеют от гормонов, чтобы думать. Они просто... идут на поводу. А вы? Проводите саммит ООН. — Заткнись, Нам, — проворчали они обе в унисон, что сделало ситуацию ещё смешнее. Нам вытерла слёзы с глаз. — И что дальше? Фрин вскинула руки вверх. — Мы поругались. По-настоящему. — Полные переговоры, — подтвердила Бекки. — Я даже презентацию в PowerPoint сделала, — серьёзно заявила Фрин Бекки закатила глаза. — Ага, «Причины, почему Фрин должна быть сверху. Подробное руководство». Слайд один: «Потому что я так сказала». Слайд два: фотография её пресса. Нам снова зашлась смехом. — Но я составила встречный список, — буркнула Бекки, отбрасывая спутанные волосы за плечо. — Где был ровно один пункт: «длинные пальцы», — фыркнула Фрин. — АААААА!!! — Нам закрыла уши руками. — Что правда, то правда, — парировала Бекки. Нам пришлось сесть, иначе она упала бы от смеха. — А потом? — Потом мы спорили до трёх утра. Устали настолько, что даже обниматься не могли. Я дулась на левой стороне кровати, она — на правой. Нам взвыла от смеха. — А утром? — Я думала, смогу проскользнуть и оказаться сверху, пока она спит, — призналась Фрин, смущённо улыбаясь. — Но я поймала её, когда она пыталась прокрасться ко мне, и пинком сбросила с кровати, — бесстрастно добавила Бекки. Нам умирала со смеху. — Я напишу книгу о вас двоих. — Неважно, — проворчала Бекки, плюхаясь за стол. — И вы двое безумно любите друг друга, — начала Нам, сделав паузу, чтобы драматически отхлебнуть кофе, и прислонилась к стойке, готовясь выдать коронный номер ситкома. — Люди находят любой предлог, любую тёмную щель, чтобы наброситься друг на друга — дикие, необузданные, без самоконтроля. А вы мне тут говорите, что ничего не было? Что? Не верю. Она покачала головой, пытаясь и не в силах сдержать смех. Фрин закатила глаза, выхватив кружку Бекки, словно та принадлежала ей по божественному праву, и сделала медленный, преувеличенный глоток. — Мне не нужно телесное подтверждение от неё, чтобы доказать свою любовь, — провозгласила она, выпятив грудь, как трагическая героиня старой исторической драмы. Бекки фыркнула, крошечная ухмылка прорвалась сквозь утреннюю угрюмость. — Аналогично. Меня не напрягает любить её, даже если она — драматичная, навязчивая маленькая заноза, которая ворует мой кофе. Фрин картинно схватилась за сердце, словно слова Бекки смертельно ранили её. Затем, с покорным вздохом, она наклонилась вперёд и наконец опустила голову на плечо Бекки, словно только что проиграла битву и сдалась самой любви. — И я люблю её, хотя она властная, капризная и вечно выбирает между блинами и пастой на завтрак. — Паста, — пробормотала Бекки с тихим смешком, откидывая голову назад, прислоняясь к Фрин. — И ты всё равно не будешь сверху только из-за всей этой сырности. — Психопатка, — поддразнила Фрин, теперь уже ухмыляясь, притягивая Бекки ближе за талию и быстро целуя в щёку. Нам наблюдала за ними, как гордая, измотанная мать-одиночка, смотрящая, как её дикие дети наконец начали играть мирно. — Вот видите? Вам двоим даже не обязательно заниматься этим делом. Вы уже женаты. Эмоционально зависимы, отвратительно одержимые супруги. Бекки оживилась, в голосе прозвучал притворный ужас. — Стоп-стоп, я думала, мы договорились, что никто не говорит ж-слово в этом доме. В глазах Фрин блеснули искорки, она понизила голос, приблизив губы к уху Бекки. — Поздно. У меня ведь уже есть татуировка с твоим именем, помнишь? Бекки застонала, смеясь вопреки себе, и шлёпнула Фрин по руке. — Боже, ты невыносима. — И всё же ты здесь, по уши влюблена в меня, — поддразнила Фрин, обвивая рукой плечи Бекки и прижимая её крепче. Нам покачала головой, поднимая кружку, словно произнося тост за весь этот хаос. — И знаете что? Я бы не променяла эту катастрофу ни на что другое. Вы двое — моя бесплатная терапия. И вот так тяжёлое утреннее молчание раскололось вдребезги — сменившись смехом, поддразниванием и нежными взглядами поверх украденных глотков кофе. То самое хаотичное, нелепое, согревающее душу утро, которое могло случиться только между двумя людьми, настолько глупо влюблёнными, что они будут драться всю ночь из-за того, кто будет сверху, и всё равно проснутся, неспособные долго злиться. Где-то посреди этого смеха Нам мысленно отметила купить больше кофе, беруши и, возможно, электрошокер — потому что с этими двумя? Ей это понадобится. Дни сливались с ночами, и прежде чем кто-либо осознал, прошла ещё одна неделя. Крик делал именно то, на что надеялись Ангелы — затягивал Бекки глубже в свой мир. Были свидания в кино, где он настаивал на самых банальных боевиках, а Бекки изображала восторг так убедительно, что заслуживала награду. Ночные ярмарки, где она притворялась ужасной в игре на ловкость, чтобы дать Крику выиграть. И шопинг-выходные, где она убедила его, что помешана на дорогих солнечных очках, выигрывая время, чтобы изучить людей, с которыми он говорил, магазины, которые он предпочитал, и имена, которые он упоминал. Для Бекки это было не совсем ужасно. Если уж на то пошло, это было отличным прикрытием. Чем глубже она погружалась, тем больше доверял ей Крик — и это именно то, что было нужно Ангелам. В офисе Нам процветала на своём задании. Объединившись с Кейдом — немного наивным, но невероятно болтливым помощником Крика — она начала копать информацию, и, чёрт возьми, эти крохи были странными. Однажды вечером, после особенно хаотичного вечера караоке, куда Кейд затащил её, Нам как бы невзначай спросила о личной жизни Крика. — А, ты про его штуку с париком? — сказал Кейд между глотками своего неоново-зелёного коктейля. Нам моргнула. — Его... что? Оказалось, Крик был лысым. Абсолютно, блестяще лысым. А волосы? Топовые парики из его собственного секретного побочного бизнеса. Официально это подавалось как благотворительная инициатива — продажа париков онкобольным. Неофициально он продавал их по завышенным ценам, делая состояние на сочувствующих пожертвованиях и страховых выплатах. Это было грязно, жадно и именно тот след, который Нам обожала находить. Однако она сохраняла спокойствие, посмеиваясь вместе с Кейд и делая мысленные заметки. Чем больше болтала Кейд, тем яснее становилось, что за операциями Крика стоит гораздо большее. Кейд становился всё более открытым рядом с Нам, а она делала всё, чтобы сохранить это доверие, стараясь не вспугнуть её. «Сначала доверие, рыбалка потом», — говорила она себе, потягивая напиток. Тем временем Бекки лавировала на собственном минном поле. Крик начал знакомить её со своим ближним кругом — или, по крайней мере, с теми, кто вращался вокруг него. Его бабушка, остроглазая старушка, способная, вероятно, учуять ложь за три секунды. Какие-то кузены, которым, казалось, было интереснее флиртовать с Бекки, чем проверять её. Деловые партнёры, которые жали руку слишком крепко и улыбались слишком мало. Самым большим препятствием стала Нита — давняя подруга и предполагаемая бывшая интрижка Крика. Их напряжение висело грозовой тучей, пока Нита не призналась, что просто дразнила Бекки, проверяя её нервы. — Крик для меня просто старый приятель, — призналась Нита. — Можешь оставить его себе. Это стало облегчением и стратегической победой. Бекки докладывала обо всех деталях Ангелам. И чтобы поддержать легенду, Ангелы даже организовали грандиозную фальшивую встречу с семьёй. Крика представили «родителям» Бекки — актёрам из кастингового агентства, её «брату Ричи» — другу-бармену, и сняли пригородный дом, где разыграли идеальную семейную сцену. Фрин почти раскрыла себя, рассмеявшись, когда Ричи произнёс эмоциональную речь о золотой рыбке Бекки из детства. Доверие строилось. План продвигался. Фрин наблюдала за всем издалека. Всегда рядом, но никогда достаточно близко, чтобы Бекки могла её увидеть. Отслеживала перемещения Крика, слушала разговоры, прослеживала финансовые потоки. Ей не нравилось, насколько уютно Крик устраивался рядом с Бекки, но это была миссия. И пока Бекки была в безопасности, Фрин терпела это. А затем, наконец, — открылся шанс, которого они ждали. Крик объявил об этом небрежно за ужином однажды вечером. Частный VIP-клуб для членов, с «светскими уголками» для «особых встреч». Место, где собирались его самые доверенные лица, чтобы обсудить... другие бизнес-проекты. Дела вне бухгалтерских книг. То, о чём нельзя говорить при свете дня. — Я хочу познакомить тебя с моим настоящим окружением, Прау. Пойдёшь со мной в эту субботу. Бекки сохранила самообладание, сладко улыбнувшись, хотя желудок завязался узлом от смеси возбуждения и нервов. Это оно. Следующий уровень. Той ночью Ангел прошептала одно слово. — Есть. И миссия ожила и загорелась. И где-то в тени Ангелы точили свои клинки — готовые вонзиться глубже в империю Крика.