Ангелы Чена

Под покровом ночи на фабрику опустилась зловещая тишина. С крыши на крышу Ангелы скользили подобно теням, спускаясь по цепям и растворяясь в тусклых коридорах, словно призраки. Внешне здание напоминало изысканный музей с начищенными полами и тщательно подобранным освещением, но внутри это была неприступная крепость. Охрана здесь стояла плотная. Каждый коридор патрулировали люди в чёрных костюмах. Но камеры уже давно не представляли угрозы — Ангелы взломали систему видеонаблюдения, пустив по петле запись вчерашнего дня. Никто не увидит их приближения. Они разделились идеально синхронно, каждый направился в свою комнату. Пальцы Нам порхали над замком, крошечный дисплей мерцал от каждого касания. Несмотря на прохладу, на её лбу выступили бисеринки пота. Почти готово. Тихий щелчок прозвучал оглушительно громко в удушающей тишине коридора. Она сделала успокаивающий вдох, толкнула дверь и проскользнула внутрь. В комнате царил холод. Стерильный, пробирающий до костей. Тусклый, мерцающий свет поначалу едва позволял разглядеть обстановку — ровные ряды коек выстроились как солдаты. Пустые, подумала она. Но когда глаза привыкли к темноте, её желудок сжался в камень. Дети. Не меньше полудюжины. Бледные, неподвижные, руки опутаны трубками капельниц. Гудели аппараты, закачивая неизвестные жидкости в маленькие вены. На ком-то были кислородные маски, кто-то лежал так тихо, что Нам испугалась, не ушли ли они уже навсегда. Резкий запах антисептика смешивался с чем-то тухлым, гниющим. Её рука метнулась к передатчику. — Ребята… вам нужно это увидеть. В этот самый момент Бекки находилась глубоко в кладовой, вскрывая ящики с лихорадкой человека, работающего на время. Первый оказался пустым — старые провода. Второй — пустые банки. Третий — бесполезные тряпки. Чёрт возьми, давай же. Сердце колотилось где-то в горле. И вот — четвёртый ящик поддался лезвию, и в воздух вырвалось облачко мелкого цветного порошка. Бекки закашлялась, махая рукой. Ярко-зелёный. Багрово-красный. Насыщенный фиолетовый. Порошок был расфасован в пакеты с бессмысленными кодами. Это не стиральный порошок. Не мука. Что-то химическое, что-то опасное. Мелкая пыль прилипла к кончикам пальцев. Её нутро подсказывало: что бы это ни было, глотать его точно нельзя. Она быстро зачерпнула немного порошка каждого цвета в герметичные пакетики и убрала их в подсумок. Все нервы кричали о том, что что-то идёт не так. Она чувствовала это в электрическом напряжении комнаты, в гнетущей неподвижности. — Ребята… я тоже кое-что нашла, — прошептала она в рацию. Тем временем в лаборатории Фрин двигалась бесшумной тенью. Комната была безупречна, почти стерильна, ряды стеклянных пробирок стояли навытяжку на стальных столешницах. Каждая ёмкость переливалась жидкостями таких ярких цветов, что казались радиоактивными — ядовито-жёлтые, кислотно-зелёные, глубокие, неестественно синие. Воздух пропитался едким запахом химии. Острым. Металлическим. Он драл нос, заставлял горло сжиматься. Медицинские инстинкты вопили об опасности. Это не лаборатория элитной компании по производству напитков. Здесь занимались химической инженерией — и явно нелегальной. Она заметила стеллаж с флаконами, помеченными незнакомыми символами и цифрами, а также запертый шкаф с надписью «БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ». Тяжёлое чувство осело камнем в груди. Она коснулась кнопки связи, голос звучал низко, но настойчиво: — Ангелы — кем бы ни было это место, дело тут не только в напитках. Тут нечто большее. И именно в эту секунду ад сорвался с цепи. Всё разбилось вдребезги одновременно. Металлический лязг распахнувшейся позади Нам двери. Отрывистые команды трёх охранников, наставивших оружие. Ещё один взрыв в кладовой Бекки — четверо громил с дубинками и клинками. Дверь лаборатории Фрин с грохотом влетела внутрь, пятеро вооружённых мужчин ворвались в помещение, их оружие сверкало под резким светом ламп. — Брось! — Стой на месте! — Руки вверх! Но никто из Ангелов не замер. Без колебаний инстинкт взял верх. Нам пригнулась, ныряя за больничную койку, когда пули высекли искры о холодный металл, а оглушительный треск выстрелов отразился от стерильных стен. Она схватила стальной поднос и швырнула его, как фрисби — снаряд врезался одному из стражей прямо в лицо, отправив его в нокаут ударом о стойку монитора. Другой бросился в обход кровати, подняв ствол. Нам перекатилась на ноги и нанесла жестокий удар локтем ему в горло. Он рухнул как подкошенный. Третий атаковал стремительно. Нам скользнула под кровать, ухватила свободный металлический шест и выскочила позади него. Один сокрушительный взмах — шест встретился с глухим хрустом. Охранник беззвучно повалился на пол. Нам даже не перевела дух. Мир Бекки тоже погрузился в хаос. Когда четверо головорезов ринулись вперёд, она схватила металлический прут из открытого ящика, раскручивая его как дубинку. Один сделал выпад — Бекки ушла в сторону, со всей силы врезав ему по рёбрам так, что он согнулся пополам, затем крутанула прут вверх, размозжив ему лицо. Брызнула кровь. Второй пошёл на неё — она схватила горсть ярко-зелёного порошка из разорванного мешка и швырнула ему в глаза. Он взвыл, царапая лицо, ослеплённый. Третий размахивал ножом, но Бекки вспрыгнула на штабель ящиков, оттолкнулась и обеими ногами впечатала его в грудь. Он отлетел назад, обрушившись на груду коробок. Четвёртый лишь начал поднимать оружие, когда метательный нож Бекки вонзился ему в плечо. Его вой оборвался, и он упал на пол. Тем временем в лаборатории руки Фрин летали с невероятной скоростью. Первый охранник выстрелил — она поймала лабораторный табурет, подставив его под пулю. Удар отклонил траекторию, пока она срывала со стойки штатив с пробирками и швыряла его в двух других нападавших. Кислотная химия окатила их лица. Один завопил, когда его кожа покрылась волдырями. Второй рухнул на колени, хватаясь за обожжённые глаза. Третий охранник замахнулся дубинкой, но Фрин увернулась, схватила толстый лабораторный справочник и обрушила его на челюсть врага. Хрустнула кость. Двое оставшихся наступали. Фрин выхватила из-под стола огнетушитель, выпустив облако слепящей пены им в лица. Они зашлись кашлем, шатаясь и ничего не видя. Фрин перемахнула через лабораторный стол и в прыжке вбила колено в лицо одного, а второму заломила руку назад с тошнотворным хрустом. Он рухнул на кафельный пол. А затем — взвыли сирены. Охранник рядом с Фрин ударил ладонью по настенной панели. Красные огни залили фабрику тревожным светом. Над головой пронзительно завыла сирена. По коридорам загрохотали тяжёлые шаги. Сквозь хаос в эфире голос Фрин прорезался резко, как скальпель: — Нас раскрыли. Отбиваемся, Ангелы! — Принято! — рявкнула Бекки, стирая со щеки кровавый след и готовясь к новой атаке. — В деле! — процедила Нам сквозь сжатые зубы, перепрыгивая через больничную койку, когда в дверном проёме появились новые тени. Фабрика погрузилась в бурю мигающих огней, воющих сигнализаций и мерного топота бегущих ног. Три Ангела. Три разные комнаты. Одна синхронная атака. Они сражались как единое, невидимое целое, прорубаясь сквозь ряды врагов в параллельных битвах — безжалостно, точно, не зная усталости. И эта ночь была ещё далека от завершения. — Ребята, нам нужно спасти этих детей — сейчас же, — голос Нам затрещал в наушниках, её дыхание было тяжёлым, пока она уворачивалась от очередного удара; лязг металла эхом разносился по импровизированной палате. Она нырнула под замах охранника и вонзила локоть ему в живот, отправив того на пол. Бледные, испуганные лица детей, прикованных к капельницам, стояли у неё перед глазами. — Ты это сделаешь, «Эскимо», — бросила Бекки между хрипами, её голос был острым в эфире. — Вырубай систему и выводи их через чёрный ход. Мы с Лорр Мак разберёмся с остальным. — Но будь осторожна, — добавила Фрин, выкручивая запястье стража и обезоруживая его одним стремительным движением, отчего его пистолет заскользил по полу лаборатории. — Они вызвали подкрепление. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы отступаем. Без колебаний. — Поняла, — прорычала Нам, в то время как Бекки обрушила трубу на челюсть очередному нападающему. — Но клянусь, я не уйду, пока не разнесу это место ко всем чертям. — Мы все этого хотим, птенчик, — на секунду голос Фрин смягчился даже посреди безумия, прежде чем снова стать жёстким. — Но миссия важнее. Сосредоточься. Три битвы. Один пульс. Одна цель. Бекки перевернула ящик, используя его как укрытие, когда пуля прошила угол коробки. Она метнула нож в бедро громилы и пробормотала в рацию: — Я почти закончила вычищать ублюдков здесь. Спускаюсь вниз для финальной схватки. — Принято, — ответила Нам, тяжело дыша после прыжка через кровать. Комната представляла собой руины из опрокинутого оборудования и бессознательной охраны. — Здесь остался последний. Дети слабы, но идут. Нам бросилась к девочке лет шести, чьи запястья были в синяках от ремней. Осторожно закинув её себе на плечо, Нам повернулась к остальным. — Двигаемся. Сейчас. Тихо, к чёрному ходу. Испуганные дети побрели за ней, ноги волочились, но глаза цеплялись за обещание спасения. Тем временем Фрин отбросила ногой сломанный табурет, хватая лабораторный нож. Оставшийся охранник ринулся вперёд — Фрин шагнула в сторону, позволив его инерции впечатать его самого в столешницу, а затем рукоятью ножа ударила по затылку. Он рухнул. Она включила связь. — Птенчик, я у тебя за спиной. Не заставляй меня разгребать твой беспорядок. — Пожалуйста, ты мечтаешь угнаться за мной, — парировала Бекки, перепрыгивая через ящик и впечатывая лицо головореза в мешок с порошком. — Эти дьяволы в нокауте. Встречаемся у лестницы через тридцать. — Пятнадцать, — поправила Фрин, уже двигаясь, скользя сквозь тени теперь уже забрызганной химикатами лаборатории. В тускло освещённом больничном крыле Нам вела детей узким служебным коридором, направляя их мягкими жестами рук, каждый нерв был натянут как струна. Она бросила последний взгляд через плечо на комнату, полную ужасов, и выругалась себе под нос. — Так, малыши… пора домой. По всей фабрике всё ещё ревели тревоги, красные огни вращались, словно маяки хаоса. Запах жжёных химикатов и крови висел тяжёлым облаком. Наверху гремели шаги — подкрепление приближалось. Ангелы двигались как призраки — безжалостные, бесшумные и невероятно быстрые. Тени в движении. Каждое их действие было резким, обдуманным, смертоносным. Годы тренировок воплотились в этом едином балете насилия и точности. Но фабрика не была лёгкой добычей. Охрана была повсюду. Плотная. Чрезмерно бдительная. Казалось, всё чёртово здание имело собственный пульс, который почувствовал их в тот самый миг, когда был нанесён первый удар. Стражники вливались через двери, из-за штабелей ящиков, выскакивали из-за углов. На каждого поверженного приходило двое новых, оружие поднято, лица искажены яростью. Рация Нам затрещала в ушах. — Я вывожу детей. Прикройте меня! — Принято! — раздался напряжённый голос Фрин. Они прорывались — каждая из них стала неудержимой силой. Бекки бушевала в складской зоне, уклоняясь от пуль, ломая колено охраннику трубой, выбивая почву из-под ног другого. Кровь на костяшках, волосы влажны от пота, но её ухмылка была острой, злой. И вот она достигла цели. Её ботинки заскользили по мокрому полу, когда она вырвалась на главный производственный цех фабрики — и на мгновение, даже среди хаоса, её глаза расширились. Огромные стальные машины выстроились вдоль зала, сверкая под резким промышленным светом. Гудели конвейеры, огромные барабаны рокотали, принимая сверху потоки белого порошка. Механические руки разливали яркие, неестественного цвета жидкости в смесь. Шипящие трубы подавали газировку. Бутылки вставали на места. Крышки запечатывались. Этикетки наклеивались. Всё упаковывалось и складывалось в ящики. Но времени задерживаться не было. Пули защёлкали у её ног. Она пригнулась, схватила ближайшую трубу и врезала ею в грудь набегающему охраннику. Второй пошёл на неё с ножом — она ушла в сторону, перехватила его запястье и приложила лицом о металлический бак. Воздух наполнился шипением раскалённого пара. Наверху Фрин добралась до второго этажа, расчищая путь для Нам и детей через запасной коридор. Её пистолет дважды гавкнул — два стража упали. Она замерла, всматриваясь сквозь грязное стекло окна — и её желудок провалился в пятки. Снаружи вспыхнули прожекторы. Чёрные фургоны. Грузовики. Десятки вооружённых людей штурмовали разгрузочную площадку завода. Во главе, в безупречном пальто и с холодной усмешкой — сам Крик. — Вот дерьмо… они привели кавалерию. Рука Фрин метнулась к рации. — Отступаем! Отступаем!