Ангелы Чена

Собрав воедино всю разведку, Нам стояла прямо, её осанка была непоколебима, а взгляд был прикован к обеим девушкам. Её голос, спокойный, но решительный, прорезал густую, напряжённую тишину. — Пора нанести удар. В комнате повисло молчание, и тяжесть её слов опустилась на плечи присутствующих. Каждый понимал серьёзность этого решения, осознавал риски и необходимость действия. Их миссия достигла переломного момента, и пути назад уже не было. Фрин шагнула вперёд. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась стальная решимость. — Предоставьте это мне, — сказала она. — До места шесть часов пути. Вы двое должны быть в кабинете Крика. Я справлюсь. Бекки тут же скрестила руки на груди, прищурив глаза. — Чёрта с два, — отрезала она. Нам вмешалась, её тон был прагматичным: — Она права. Ты не можешь исчезнуть сразу после первого свидания с Криком, он будет следить за нами очень внимательно. Губы Бекки сжались в тонкую линию. — Но это рискованно. Что, если нам понадобится больше людей? — в её голосе слышалась тревога. Мысль о том, что Фрин отправится навстречу опасности в одиночку, выводила её из равновесия. Фрин встретила взгляд Бекки, не дрогнув. — Я не вступлю в бой без крайней необходимости. Это моя специализация. Позвольте мне сделать свою работу. Бекки отвернулась к экрану монитора. Её плечи были напряжены — она была явно недовольна. Нам наблюдала за этим безмолвным обменом репликами, чувствуя эмоциональное напряжение. — Вот почему я предупреждала вас обеих... — тихо пробормотала она. Бекки, поймав взгляд Нам и поняв её беспокойство, заставила себя улыбнуться. — Нет, у меня нет проблем. Она может идти, она же ангел, в конце концов. — Её слова, адресованные Нам для успокоения, были пропитаны сарказмом по отношению к Фрин. Недовольство было очевидно. Вскоре Фрин начала собираться. Её снаряжение было аккуратно разложено, транспорт готов к выезду, а в глазах отражалась непоколебимая преданность делу. — Наноси удар только в случае крайней необходимости, — холодно проинструктировала Бекки, всё ещё держа руки скрещёнными. — Если нет — просто собери улики и всё. — Хорошо, мой птенчик, — ответила Фрин и мягко потрепала Бекки по нахмуренной щеке. Нам закатила глаза от этой сцены. — Фрин, пожалуйста, ради всего святого, держи нас в курсе и не стесняйся просить помощи у П'Чена, если понадобится. — искренне попросила Нам. — Буду держать в курсе, обещаю, — заверила её Фрин. Затем с ноткой театральности Нам объявила: — А теперь я дам вам двоим немного времени. Но ровно через три минуты я посигналю из машины Фрин. Это значит — время вышло. Ясно? Когда Нам тихо вышла из комнаты, атмосфера между Фрин и Бекки стала тяжёлой от невысказанных эмоций. Фрин тихо усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку, а Бекки лишь покачала головой в неверии — её взгляд отражал смесь беспокойства и досады. — Так... даже прощального поцелуя не будет? — поддразнила Фрин, пытаясь снять напряжение. — Не разговаривай со мной, — ответила Бекки, отворачиваясь. В её голосе звучала обида. Не колеблясь ни секунды, Фрин шагнула вперёд и обняла Бекки сзади за талию, мягко притянув к себе. — Это значит, мы куда-то движемся? — прошептала она с мягкой улыбкой на губах. — Да. И не «мы» — это ты, — ответила Бекки дрогнувшим голосом. — Ты направляешься навстречу опасности. И совершенно одна. Она сделала паузу и глубоко вздохнула. — Ты всегда заботишься о нас, обеспечиваешь нашу безопасность. А теперь, когда помощь нужна тебе самой, нас не будет рядом. Это несправедливо. Фрин положила голову на плечо Бекки, её голос был нежным: — Ты мастерски уходишь от ответа на вопрос. — Спроси меня о чём угодно, когда вернёшься. А пока... — Бекки осеклась, груз эмоций лишил её дара речи. — Пока? — мягко подтолкнула Фрин. — Пока... береги себя. Сможешь? — Бекки развернулась к ней лицом. Их взгляды встретились, скользнули по губам друг друга и снова вернулись к глазам, передавая целый океан невысказанных чувств. В тот самый момент, когда напряжение грозило перерасти во что-то большее, тишину разорвал громкий гудок автомобиля. БИИП! БИИИИП! Пора было ехать. Фрин раздражённо закатила глаза и крикнула: — О боже, Нам! Твоё чувство времени! Бекки усмехнулась, и широкая улыбка расплылась по её лицу. Она протянула руку и крепко сжала ладонь Фрин. — Возвращайся скорее, ладно? — Вернусь, — пообещала Фрин в ответ и так же крепко сжала руку Бекки в ответном жесте. Их связь оставалась нерушимой всё то время, пока Фрин готовилась встретить грядущие испытания лицом к лицу. Когда Фрин отправилась на свою тайную миссию, атмосфера в базовом лагере изменилась. Обычный гул активности сменился напряжённой тишиной, которую нарушали лишь мягкое постукивание по клавиатурам и случайный шелест бумаг. Бекки и Нам сидели бок о бок, их лица освещало сияние компьютерных экранов, они были погружены в раздумья. — Нам нужно решить наш следующий шаг, — сказала Бекки, нарушая молчание. Её голос был ровным, но глаза выдавали беспокойство. Нам кивнула, её пальцы порхали над клавиатурой, открывая файлы с данными: — Наше главное препятствие — всё ещё производственный комплекс «Рока-Аурора». Никто не знает, где делают эти напитки, а без этого мы не доберёмся до формулы. Бекки вздохнула, проведя рукой по волосам: — Это как гоняться за призраком. Ни записей, ни зацепок. Словно этого места не существует. Нам откинулась на спинку стула, нахмурив брови: — Должно быть что-то. Партия товара, поставщик... хоть что-то, что укажет нам верное направление. Бекки взглянула на часы, отметив поздний час: — Нужно быть предельно осторожными, особенно когда рядом Крик. Без Фрин мы более уязвимы. Нам встретилась взглядом с Бекки, в её глазах читалась решимость: — Мы найдём его. Мы должны. Ради Фрин и всех остальных, кто на нас рассчитывает. Вскоре обе задремали, тяжесть миссии давила на них. Но среди неопределённости и опасности их решимость оставалась непоколебимой. Они докопаются до правды, чего бы это ни стоило. Утро наступило быстро. Фрин уже отправила сообщения: она добралась до локации и скоро начнёт расследование. Тем временем в стерильных коридорах корпоративного здания «Рока-Ауроры» Бекки и Нам пробирались сквозь гладкую современную архитектуру. Их шаги мягко отдавались эхом от полированных полов. Воздух был пропитан ожиданием и скрытым напряжением, особенно из-за отсутствия Фрин на её опасной миссии. *** А в нескольких милях оттуда... Фрин пригнулась под покровом сумерек. Её дыхание было ровным, пульс тихим на фоне лесной тишины. Лёгкий ветерок шевелил листву над головой, пока она всматривалась в густую чащу впереди. Глубоко в зарослях притаилось здание — бетонный призрак, поглощённый зеленью. Его легко было пропустить, если не искать специально. А Фрин искала. Здание выглядело нарочито простым, идеально замаскированным буйной растительностью. Плющ цеплялся за стены, словно природа пыталась стереть его с лица земли, но никакое количество лоз не могло скрыть того факта, что внутри билось нечто противоестественное. Она проскользнула внутрь через технический люк — бесшумно и стремительно. Внутри воздух стал холодным и стерильным, шокирующим контрастом к тёплой дикости леса снаружи. Люминесцентные лампы над головой тускло мерцали, гудя статическим шумом. Полы были слишком чистыми. Стены — слишком белыми. Всё место пахло секретами, отмытыми хлоркой. Это была не просто лаборатория. Это была контролируемая экосистема, созданная для жестокости. Мышцы Фрин оставались напряжёнными, пока она скользила по коридорам, все чувства обострены до предела. Каждый звук усиливался: жужжание машин, металлический лязг дверей, приглушённые разговоры людей, не подозревающих об ангеле, движущемся подобно тени в их пространстве. Она толкнула боковую дверь и вошла в самое сердце комплекса — лабораторию, холодную и сверкающую, где шипение змей раздавалось из-под стекла. Ряды прозрачных контейнеров выстроились вдоль стен и столов, в каждом содержался свой вид змеи. Одни — крупные и свёрнутые кольцами, другие — тонкие и нервные. Их чешуя переливалась под беспощадным светом — изумрудная, обсидиановая, золотая. Их глаза следили за ней, не мигая. Молча. Техники в защитных костюмах работали с роботизированной точностью, извлекая яд. Пробирки тихо позвякивали, наполняясь вязкой, блестящей жидкостью — мощной, опасной, смертоносной. Желудок Фрин сжался. Она подошла ближе, наблюдая за процедурой, за спокойствием происходящего. Как будто эта жестокость была рутиной. Просто очередной рабочий день. Она достала крошечную камеру, спрятанную в браслете под ниткой, и начала запись. Но это было только начало. За стеклянной перегородкой она заметила другую комнату. Сначала она показалась складом, пока Фрин не вошла внутрь — и увиденное заставило её замереть. Кучи сброшенных змеиных шкур. Аккуратно сложенные. Упакованные. Про маркированные. С именами, ценами, адресатами. Бежевые, бронзовые, серебристые. Узоры, похожие на обожжённое кружево. Теперь безжизненные. Челюсть Фрин сжалась, пока она тщательно документировала содержимое. Сомнений больше не осталось — это была полномасштабная операция по контрабанде, прикрытая маской медицинских исследований. И тогда она увидела это. Досье. Тщательно спрятанные в ящике стола. Она открыла одно и пробежала глазами текст — и ярость медленно закипела в груди. Яд переправлялся напрямую Крику. Использовался в его так называемой «больнице», маскируясь под компоненты передового лечения. Но на самом деле? Это было оружие — вводимое для усугубления симптомов и подсаживания пациентов на долгие, дорогостоящие процедуры, которые выжимали из них последние соки. А шкуры? Продавались на чёрных рынках по всему миру. Для роскошной моды. Искусства. Сапог. Сумок. Фрин медленно закрыла папку. Так вот чем он занимается. За полированными речами, за миллионной улыбкой и больничными стенами — Крик превращал страдания в валюту. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю в груди. Её взгляд снова задержался на змеях, колбах, холодных руках, творящих зло. В этот момент Фрин поняла — Это было не просто дело о том, чтобы свалить Крика. Речь шла о том, чтобы остановить систему, которая питается уязвимыми. Которая превращает жизнь в прибыль. Которая делает яды силой. И она не уйдёт без достаточных доказательств, чтобы сжечь его империю дотла. Фрин собрала все улики и отправила зашифрованное сообщение Бекки и Нам. Её слова прозвучали весомым предупреждением: «Я нашла источник. Участие Крика глубже, чем мы предполагали. Действуйте осторожно». Вернувшись в «Рока-Аурору», Бекки и Нам обменялись мрачными взглядами. Реальность их миссии обрушилась на них холодной волной. Находки Фрин не просто изменили план — они пересмотрели ставки. Впереди лежал уже не просчитанный риск, а прыжок в опасные, неизведанные воды. И всё же их решимость не дрогнула. Затем пришёл новый сигнал. Слабая пульсация отозвалась вибрацией на запястьях Бекки и Нам — кодовый импульс через их ангельские браслеты, который они мгновенно узнали. Тихое сообщение Фрин вибрировало с разрушительным намерением: «Сейчас я взрываю всё здание». Их глаза расширились одновременно. Она собиралась уничтожить всю структуру — устроить контролируемый обвал, имитирующий природный катаклизм. Разрушение, которое не вызовет лишних заголовков. Чисто. Тихо. Разрушительно. Бекки затаила дыхание, сжимая пальцы в ладонях. Она знала, что Фрин выберет идеальный момент... но страх всё равно скрутил внутренности. Нам мягко положила руку на плечо Бекки, возвращая её в реальность. Короткий, но уверенный взгляд помог ей прийти в себя. Они не могли потерять концентрацию — не сейчас. Обе выпрямились, входя обратно в переговорную, где Крик уже вовсю вёл презентацию новой глобальной маркетинговой стратегии, источая отработанное обаяние перед панелью иностранных членов правления. Взгляд Бекки метнулся к потолку, стенам, выходам. Где-то выше или ниже Фрин уже вела обратный отсчёт. Тонкая пульсация ударила по запястьям — один раз, второй, затем долгая финальная вибрация. Сообщение было однозначным. «Готово». Сигнал Фрин был ясным, чётким и окончательным. Здания больше нет. Операция Крика стёрта с лица земли в результате тщательно спланированного обвала. Бекки выдохнула, плечи наконец расслабились после вечности напряжения. Нам тихо вздохнула рядом, их взгляды встретились в общем облегчении — Фрин жива. Самый опасный ход миссии завершён. Именно в этот момент энергия в комнате сместилась, словно фронт шторма. Крик — посреди фразы, уверенно расхаживая перед огромным экраном со своей повесткой дня — застыл. Сначала это было почти незаметно. Пауза. Задержка дыхания между словами. Затем его рука потянулась к карману. Жужжание. Бесшумное. Но Бекки заметила. Она слишком пристально за ним наблюдала. Его пальцы судорожно сомкнулись на телефоне, когда он вытащил его и посмотрел на экран. Бекки уловила перемену в его лице — лёгкое замешательство, острое узнавание и, наконец... чистую, неподдельную ярость. Его челюсть сжалась так сильно, что мышцы у виска дёрнулись. Маска дала трещину. Глаза, обычно расчётливые и холодные, теперь горели такой яростью, которая не говорит — она взрывается. В этот момент Бекки поняла. Он знал. Он не кричал. Не задавал вопросов. Он просто швырнул пульт-указку на глянцевый стол переговоров. Резкий треск прозвучал как выстрел в стерильной тишине зала. Презентация продолжала мелькать позади него — графики, прогнозы, отполированные модные словечки — всё стало бессмысленным. Потому что Крик больше не смотрел. Он уже двигался. — Прошу прощения, — рявкнул он голосом ломким и низким, похожим на вспыхнувший фитиль. Не дожидаясь ответа, он вылетел из офиса. Его дизайнерская обувь била по полу резкими, отрывистыми ударами — как барабаны войны. Он не оглянулся. Несколько членов правления забормотали друг другу, встревоженные и сбитые с толку. Зарубежные руководители переглядывались, перешёптываясь. Но никто не посмел последовать за ним. Бекки и Нам не двинулись с места. Даже не моргнули. Они остались сидеть, сохраняя идеальные профессиональные маски. Но под поверхностью они чувствовали это — течение изменилось. И Фрин... она только что подожгла первый фитиль. Вечером небо за окном их квартиры-базы окрасилось в глубокие янтарные и фиолетовые тона. Бекки и Нам вошли внутрь, уставшие от дневного хаоса, напряжение всё ещё липло к коже. Но затем... По воздуху поплыл мягкий, знакомый аромат. Кофе. Паста. Чеснок и базилик. Бекки моргнула, остановившись на полушаге. Она принюхалась снова. Её глаза широко распахнулись от недоверия, когда она посмотрела на Нам. Нам уже улыбалась. Бекки не стала ждать. Она побежала на кухню, надежда поднималась в груди приливной волной — и там она была. Фрин. Во всём своём спокойном, обаятельном очаровании, с закатанными рукавами, помешивающая кастрюлю на плите так, словно она только что не взорвала здание и не растворилась в дыму. Фрин подняла взгляд, и прежде чем она успела сказать хоть слово, Бекки бросилась вперёд и крепко обняла её, лишая воздуха. — Ты вернулась! — прошептала Бекки ей в плечо. Фрин тихо рассмеялась, прижавшись щекой к волосам Бекки: — Я здесь. Говорила же, что вернусь. Нам вошла на кухню, качая головой и широко улыбаясь, тут же присоединяясь к объятию. — Знала. Никто другой не может провернуть такое, как ты, Фрин. Я так тобой горжусь. Она тепло похлопала Фрин по спине, заземляя их в этом мгновении покоя. Фрин высвободилась ровно настолько, чтобы ухмыльнуться, глаза её искрились: — О, тебе следовало меня видеть. Я была как Джеймс Бонд... — Она приняла картинную позу суперагента, изобразив жест пистолетиком. Бекки расхохоталась, а Нам фыркнула, закатывая глаза. И в тот же миг их база — бывшая просто убежищем — снова стала домом. Позже, собравшись на старом диване с кружками кофе в руках и полупустыми тарелками пасты на столе, Фрин достала изящный накопитель и подключила его к голо-экрану. Линии зашифрованных данных ожили — имена, финансовые маршруты, секретные переписки. Доказательства. — Здесь всё, что я вытащила до сноса здания. Готово к передаче в штаб-квартиру ЦАЭ. Нам прищурилась, глядя на экран: — При таком образе Крика, никто никогда не поверит, насколько черна его душа на самом деле. Челюсть Фрин напряглась: — Всё ради власти. Всё ради денег. Чтобы смотреть, как люди ползают и умоляют. Пальцы Бекки крепче сжали кружку: — Ненавижу его. Может, мы просто... убьём его? Фрин не колебалась: — Если бы могла, давно бы это сделала. Помнишь, он целовал твою щёку? — Она повернулась к Бекки, не выпуская её руки. — Первое, что я сломаю на этой проклятой физиономии — его поганые губы. Бекки усмехнулась, щёки слегка порозовели. Нам, вечный балансировщик настроения, хрюкнула от смеха: — Это только начало, Фрин. Как ты выживешь на задании, когда он будет кувыркаться с Бек... Прежде чем она закончила, Фрин с идеальной комедийной подачей засунула маффин прямо в рот Нам. — Нет. Абсолютно нет. Раздался взрыв смеха. Но за улыбкой Бекки скрывалось что-то тише. Она изучала Фрин с тенью беспокойства во взгляде — как Фрин справится с тем, что ждёт дальше? С теми частями миссии, которые касались не взрывов и побегов, а выносливости. Тех вещей, которые могут потребовать от неё слишком многого. Эта мысль осталась невысказанной, затерявшись между глотками кофе и теплом семьи. Их разговор перетёк в подшучивания и шутки — лёгкие, знакомые, исцеляющие. Они подтрунивали над предпочтениями в пасте и спорили, кто заснёт первым. Но под этим весельем пылал огонь: они собирались закончить эту миссию. Собирались уничтожить Крика и каждый мерзкий уголок его империи. И посреди всего этого между Фрин и Бекки расцветало что-то хрупкое, но несомненное. Нежность в каждом взгляде. Прикосновение пальцев, которое длилось чуть дольше обычного. Тихое понимание. Они не говорили об этом. Не могли себе позволить. Не сейчас — когда малейшая эмоциональная слабость может стать грехом для ангела. Когда любовь вслух может стоить им всего. Поэтому они держали это в тайне. Погребённым под долгом и дисциплиной. Даже друг от друга. Потому что любовь в их мире была опасна. И всё же она горела.