Ангелы Чена

Стальная дверь с гидравлическим шипением отъехала в сторону, открывая внутренности квартиры А — временного пристанища, штаба и будущего поля битвы для ангелов на ближайшие три месяца. Первой порог переступила Нам. Она замерла на мгновение, окидывая помещение широко распахнутыми глазами. Пространство напоминало декорации к дорогому шпионскому боевику: стерильно, функционально, но неоспоримо впечатляюще. Это была база не просто для выживания, а для хирургической точности. Пол — гладкий, полированный бетон с матовым покрытием для поглощения звука. Стены — матово-черные и цвета оружейной стали, с небольшими светящимися панелями и умными сенсорами на уровне глаз. Тишину заполнял мягкий гул высокотехнологичного оборудования — тихий, но постоянный. Слева располагалась полностью оборудованная оружейная камера за стеклом, защищенная сенсорами. На стойках, словно трофеи, выстроились винтовки, электрошокеры, складные посохи, метательные кинжалы, глушилки сигналов и ЭМИ-гранаты. Рядом с каждым предметом парила голографическая этикетка с описанием назначения, дальности и ограничений. Прямо по курсу доминировал высокотехнологичный оперативный центр. Длинный стол в форме вытянутого шестиугольника стоял под потолочной панелью с мягким светодиодным освещением. Четыре кресла с высокими спинками окружали его, каждое синхронизировано с агентом. Одна из стен представляла собой гигантскую изогнутую панель из сенсорных экранов, непрерывно транслирующих камеры наблюдения, спутниковые карты, известные данные о Крике, зашифрованные сообщения ангелов и обновления миссии в реальном времени. Справа находилась стена-доска — не просто доска, а целая поверхность для цифрового письма. Идеи, теории и подозрения можно было писать, стирать и проецировать прямо на неё. Рядом висела стеклянная доска с уже приколотыми фотографиями Крика, его известных сообщников и красными нитями, соединяющими различные зацепки. Следом вошла Фрин, тихо присвистнув. — Это место может вызвать комплекс у Пентагона, — пробормотала она. За ней вошла Бекки — молча, её взгляд был острым и расчетливым. Она коснулась спинки одного из кресел, словно мысленно привязывая себя к этому месту. — Добро пожаловать домой, — сказала Нам с полуулыбкой. За главным залом располагались личные спальни. У каждого ангела была просторная комната со звукоизоляцией, дверью на биометрическом замке и кроватью, которая выглядела обманчиво мягкой для военной базы. На одной из стен каждой комнаты находился цифровой гардероб от пола до потолка: одно касание открывало индивидуальные шкафы с камуфляжными бронекостюмами и элегантной одеждой для внедрения со встроенными микро-коммами и терморегулирующей тканью. Гаражный отсек находился этажом ниже через герметичную лифтовую платформу. У каждого был свой транспорт — элегантные черные электромобили с автоматическим щитом и ночным режимом. Напротив по коридору располагалась тренировочная зона: мини-спортзал, симулятор с ИИ-противниками и полоса препятствий с меняющимся ландшафтом. Последнее помещение — защищенная двойная дверь — было переговорной, известной как Ядро. Звукоизолированная и полностью автономная от сети, именно здесь должны были рождаться их финальные планы. Над круглым столом низко висела единственная лампа — интимная, напряженная атмосфера. Когда три ангела замерли в центре этого великолепия, раздался мягкий звон: — Добро пожаловать, Ангелы. — Базовый лагерь Квартира А — полностью активен. — Статус миссии: Ожидание. Фрин изучала каждую деталь и была действительно впечатлена, наконец она вздохнула: — Мило. Бекки посмотрела на остальных и улыбнулась одними губами. Нам шагнула вперед и медленно повернулась вокруг своей оси, раскинув руки: — Итак, дамы... вот оно. Назад дороги нет. Фрин скрестила руки на груди. — С этого момента мы перестаем быть собой. Бекки встретила её взгляд: — И начинаем быть призраками. Нам вскинула бровь впервые в её обычно твердом голосе проскользнула нотка нервозности: — Вы тоже это чувствуете? Бекки обвела взглядом гладкие поверхности и светящиеся экраны. Тишину между их дыханиями. — Да, — тихо сказала она. — Война. Вскоре база затихла в ожидании. Было чуть больше семи утра, а Ангелы уже двигались как часовой механизм — вот только их часы тикали в ритме хаоса, сарказма и многозначительных взглядов. Первым пунктом повестки дня значилось внедрение Бекки и Нам в Rocka-Aurora — индустриального гиганта с глянцевым фасадом и гнилой изнанкой. В оперативном центре Нам одной рукой бешено печатала на клавиатуре, а другой ела энергетический батончик: — Боже, эти файрволы как... звезды драмы десятого уровня. Они блокируют тебя просто за то, что ты дышишь не так. Бекки сидела рядом с лазерной сосредоточенностью: — Ты дышишь неправильно. Прекрати есть над системой, — она убрала руку Нам от клавиатуры с раздражением старшей сестры. Нам закатила глаза: — Расслабься, Агент Правила. Ты еще спасибо скажешь мне за взлом кофемашины позже. На экране их план разворачивался с подозрительной легкостью. Нам временно отключила внутренний файрвол Rocka-Aurora ровно настолько, чтобы Бекки оставила цифровой след. Затем — щелчок. Дзынь. «Приглашение на собеседование отправлено – HR Aurora Systems». — Бум! — ухмыльнулась Нам. — Мы только что пригласили самих себя. HR нас полюбит. Фрин не смеялась. Она стояла в стороне со скрещенными руками, отслеживая каждое мерцание экрана не ради забавы, а ради поиска лазеек и угроз. — Ты оставила следы? — тихо спросила она. Нам развернулась с видом оскорбленной невинности: — Прошу прощения? Я съела этот код без остатка. Система даже не знает о моем визите. — Ты съела всё кроме кодов, — пробормотала Бекки. Но Фрин уже не слушала. Она направилась к стене с гаджетами. Её пальцы уверенно перебирали предметы для маскировки Бекки и Нам: наушники, линзы-импланты, патчи связи. Затем последовал «мозговой штурм» в переговорной — смесь атмосферы MI6 и хаотичной ночевки у подруг. Доска уже превратилась в бурю организованного беспорядка. Их безупречная белая поверхность пестрела маркерами: Точные пункты Бекки цвета индиго выстроились как по линейке. Острые красные стрелы Фрин рассекали доску тактическими путями. И поверх всего этого — каракули Нам неоновым розовым и оранжевым: кривые фигурки парашютистов (их самих), падающих на здание, фигурка Фрин с ноги отправляет в нокаут Крика, надписи «Бум!», «Справедливость!» и «Получи это, капитализм!» — Окей! — объявила Нам, хлопнув в ладоши так драматично, словно сейчас раскроет тайну мыльной оперы. Она театрально постучала по своему шедевру на доске. — Вот план. Леди-босс здесь... будет нашим снайпером в тени. Как Бэтмен. Но сделай его лесбийским гневом. Фрин выгнула бровь: — Нам... Я клянусь... — Я шучу! В основном! Но если я умру на этой миссии... кто-нибудь должен поставить «Unstoppable» Sia на моих похоронах! Бекки сидела на краю стола: — Ты не умрешь. Никто не умрет... ладно? Нам моргнула. Даже её ухмылка дрогнула. Фрин замерла на полпути к стиранию рисунка. Эта простая фраза прозвучала как клятва на стали. Бекки подняла взгляд на Фрин. Между ними проскочило понимание без слов: Бекки говорила не только о Нам. Она не могла вынести мысли о том, что кто-то — особенно Фрин — не вернется отсюда живым. В глазах Фрин мелькнуло что-то похожее на благодарность. Нам рухнула в кресло умирающим шекспировским героем: — Ой-ой-ой, посмотрите на вас двоих! Я чувствую себя третьим колесом на этой эмоциональной подводной лодке! Спальни квартиры превратились в ураган сборов: одевание последних проверок техники и скрытое волнение. Нам танцевала перед зеркалом под музыку в голове: — Я похожа на надежного аналитика данных со сложным характером? — Ты похожа на человека, который посмотрел «Мистера Робота» один раз и принял это близко к сердцу, — ответила Бекки, ища идеальное платье для обольщения Крика. Тем временем Фрин нависала над Бекки как грозовая туча. — Надень это, — мягко сказала она, протягивая цепочку-ожерелье — простую бижутерию с пульсометром-маячком внутри. Бекки моргнула: — Ты выбрала это для меня? — Я выбрала всё... Просто так. На всякий случай. Когда Бекки бродила по гардеробу со шнурком ботинка на полу, Фрин присела перед ней и аккуратно завязала его. Бекки наклонила голову: — Что ты делаешь? Ты же знаешь, я могу сама? — Ты всегда торопишься, когда нервничаешь. И всегда забываешь затянуть шнурок потуже. Бекки уставилась на неё слишком долго для обычной благодарности. В кухне Нам жевала салат вилкой: — Так мы просто игнорируем тот факт, что Фрин ведет себя как твой заботливый муж этим утром? Фрин замерла лишь на секунду, затем спокойно налила воду в стакан и собрала тарелку: тако-сэндвич и салат для Бекки были готовы мгновенно. — Ешь. Ты почти ничего не съела. — Спасибо, — прошептала Бекки совершенно ошеломленная такой заботой. — И не говори слишком быстро на интервью, — добавила Фрин, заправляя прядь волос Бекки за ухо так естественно, будто делала это всю жизнь. — Твоя привычка быть слишком уверенной. Бекки вздрогнула от прикосновения к микрофону под кожей уха. Смотреть на такую уязвимую Фрин было удивительно приятно. Нам округлила глаза: — Окей-окей! Это определенно поведение женатой пары! Фрин у тебя прелюдия что ли?! Бекти метнула убийственный взгляд в сторону подруги-кулинара-блогера (намёк на хобби), но Фрин промолчала. Когда Бекки встала за резюме и зацепилась ногой за ножку стола... она не упала лишь потому, что Фрин уже была там, придержав её за талию. — Ты в порядке? — мягко спросила она. Бекки кивнула, её сердце билось слишком громко для такой мелочи. Нам прошептала себе под нос: — Если они не влюблены по уши после этого шоу... я ухожу из разведки открывать пекарню. Наконец они собрались вместе перед выходом. Нам стояла перед ними со скрещенными руками: — Знаете... есть причина запрета личных привязанностей между агентами... Бекки моргнула. Фрин застыла над чек-листом. — Я понимаю это... Вы не планировали этого... Но Фрин... ты глючишь. — Нет, — слишком быстро ответила Фрин. Нам повернулась к ней, взгляд был острым: — Ты трижды проверила трекер Бекки. Потом пыталась перепрограммировать её микрофон так, чтобы голос звучал «теплее». Что это вообще значит? Фрин открыла рот и закрыла его обратно. А Бекки промолчала, её сердце стучало как барабанная дробь перед казнью или свадьбой. — И ты... — Нам повернулась к Бекки. — Я видела твое лицо утром... когда Фрин поправила твой воротник. Ты выглядела так, будто она достала тебе луну. Щеки Бекки вспыхнули: — Может быть... я просто ценю хорошую безопасность? Нам драматично вздохнула: — Господи... вы двое ужасно лжете. А я тут должна быть главной психопаткой! Фрин выпрямилась: — Это ничего не меняет... — Именно меняет, — мягко прервала её Нам. — Вы две секунды от провала всего задания из-за эмоций. Я не говорю "не чувствуйте". Я говорю "знайте свои чувства". Так вы выживете. Тишина повисла не неловкая — а необходимая для осознания правды друг о друге. И тут грянул шторм после затишья... Дверца шкафа открылась со щелчком предвестника чего-то незабываемого. Бекки шагнула вперед — и комната затаила дыхание. Исчезла девушка в худи с небрежным пучком волос из утреннего брифинга. На её месте стояло видение из фильма об ограблении века: злодей обречен в тот момент, когда она входит в кадр. На ней было черное платье-футляр из ткани со звездной пылью: оно облегало фигуру как вторая кожа с геометрической точностью кроя и стратегическими вырезами по бокам и спине. Длинные ноги казались бесконечными благодаря каблукам каждый шаг отдавался стуком пунктуации по плитке пола. Лицо... Ярко-красные губы как зов сирены, дымчатые глаза делали взгляд пронзительным каждый взмах ресниц — удар хлыста, каждый взмах век — вызов судьбе. Высокий хвост был идеален до последнего волоска он подпрыгивал в такт шагам как собственный метроном. Она была одета убивать — она сама была оружием абсолютного поражения цели (Крика). Нам подавилась яблоком так сильно, что чуть не задохнулась: — ГОСПОДИ! Где ты спрятала ребенка?! Бекки закатила глаза: — В отпуске за свой счет! Но реакция Нам была ничем по сравнению с реакцией Фрин... Она обернулась посреди застегивания своей рубашки... и застыла каменным изваянием Гефеста. Её глаза расширились, горло дернулось, челюсть совершила странное движение туда-сюда (не зная: упасть или сжаться). Она моргнула раз... другой... — Что это? — прохрипела Фрин хватаясь за бутылку воды как за спасательный круг. — Кто тебе разрешил?.. Почему?.. О боже мой. — начала тараторить Фрин. Бекти наклонила голову опасно улыбаясь: — Что-то не так, Агент Ллорр Макк? Нам захлебывалась смехом на диване: — Девочка сейчас самовозгорится! Фрин сделала глоток воды (не помогло) и пробормотала себе под нос (но микрофон Бекки уловил): — Нет ни единого шанса допустить чтобы Крик смотрел на тебя так. — Это миссия. — Напомнила Бекки сладким голосом искусительницы. Фрин застонала закрыв лицо рукой: —Это незаконно! Это эмоциональный саботаж! Нам схватила ключи от машины: — Ладно-ладно! Я пойду заведу тачку пока у нашей королевы льда не пошла пена изо рта! Когда Бекки уже собиралась последовать за ней к выходу... Фрин сделала шаг вперед одним плавным движением блокируя проход, пальцы сомкнулись вокруг запястья Бекки мягко но непреклонно удерживая её рядом. — Куда ты собралась? — тихо спросила она между ними повисло тяжелое напряжение узкого коридора где воздух стал плотным как вода. Бекки подняла взгляд удивленная но не отстраняющаяся ни на дюйм. Взгляд Фрин прошелся по ней сканером полным тревоги заботы защиты. Голос смягчился до бархата: — Ты уверена что всё работает? Микрофон пульс-трекер контакты? Дай поправлю наушник. Она подняла руку касаясь щеки Бекки чтобы поправить устройство связи, большой палец задержался ровно на секунду дольше чем требовалось для настройки техники. Дыхание Бекки перехватило. Смотреть сейчас на такую открытую уязвимую Фрин было подобно падению заново влюбиться прямо здесь стоя у двери квартиры-штаба. — Ты опять делаешь это — Прошептала Бекки едва слышно сквозь шум крови в ушах. — Что? — выдохнула Фрин низким голосом наклоняясь ближе если это возможно физически или метафорически. — Ведешь себя так будто я то что ты не можешь позволить себе потерять. Фрин встретила её взгляд прямо без попытки отрицания правды признавая всё без слов признавая свою слабость к этой женщине перед собой признавая что контроль ускользает сквозь пальцы как песок признавая что сердце бьется быстрее чем положено по уставу спецназа. Момент замер во времени когда Фрин всегда была лишь в одном шаге от признания во всём но тут... Биииип! Бииииип! Обе поморщились когда снаружи раздался нетерпеливый гудок клаксона машины Нам словно голос рассерженной матери зовущей детей ужинать или уезжающих на задание агентов спецназа. Фрин резко выдохнула отпуская запястье Бекки словно обжегшись о провод под напряжением хотя прикосновение было теплым живым человеческим теплом а не электричеством. Бекки улыбнулась слабо едва заметно касаясь своих волос привычным жестом нервозности или кокетства. — Ты правда совсем не умеешь притворяться да? Фрин позволила себе слабую беспомощную полуулыбку которая стоила ей дороже чем все боевые вылеты вместе взятые: — Я перестала пытаться притворяться в тот день когда встретила тебя. И вот так просто они шагнули за порог двери наружу во внешний мир полный опасностей где их ждал враг где им предстояло играть роли двух агентов идущих прямо в логово льва где всё могло измениться от одного невысказанного чувства способного разрушить стены между ними или стать их погибелью. Фрин шла впереди молча плечи расправлены спина прямая но внутри бушевал шторм которого никто не видел когда она подошла к машине Нам её движения были автоматическими она открыла дверь для Бекли держа раму ровно словно это был священный ритуал словно безопасность этой женщины начиналась именно здесь именно сейчас именно с этого простого физического действия удержания тяжелой металлической двери открытой чтобы та могла войти внутрь целой невредимой защищенной от всего мира хотя бы на секунду дольше чем требовалось по протоколу вежливости. Бекки села внутрь её глаза поднялись вверх найдя взгляд Фрин с мягкой усмешкой пытаясь разрядить напряжение момента балансируя между флиртом профессионализмом благодарностью: — Черт— поддразнила она снимая напряжение момента своим голосом легким как перышко но весомым как камень брошенный в воду создающий круги волн эмоций которые расходились всё дальше захватывая всё больше пространства внутри машины внутри их душ внутри этого утра которое никогда уже не будет прежним. Затем тише искреннее: — Спасибо. Фрин наклонила голову уголок губ дрогнул формируя подобие улыбки которая могла бы растопить арктические льды если бы они были рядом: — Ты жалуешься? Нам вклинилась спереди уже надев солнцезащитные очки словно снималась в шпионском фильме где она главная звезда экшена где каждая реплика написана специально для неё чтобы мир ахнул от её харизмы: — Отличная работа Бекки! Ты только что успешно прошла практику медовой ловушки номер один! — Она оглянулась через плечо с ухмылкой которая могла бы осветить темную комнату или спалить дотла всё живое если бы обладала такой силой. — Один есть теперь очередь Крика. Шутка удалась заставив Бекки хихикнуть нервным смешком но лицо Фрин? Оно потеряло все краски словно кто-то выключил свет внутри неё выдернул вилку из розетки её души заставив её отвернуться слишком быстро слишком резко чтобы скрыть то что нельзя было спрятать никаким камуфляжем никаким гримом никаким профессионализмом. Но Бекки заметила это прежде чем дверь закрылась её рука метнулась наружу пальцы легли поверх руки Фрин всё еще лежавшей на дверном проеме контакт был легким но уверенным словно печать обещания невидимого контракта между двумя сердцами бьющимися сейчас синхронно несмотря на разделяющее их стекло машины. Её голос упал до шепота который мог слышать только один человек снаружи через микрофон через шум улицы через биение собственного сердца которое сейчас билось ради неё ради той что стояла снаружи ради той что никогда бы не призналась вслух но чье молчание кричало громче слов: — Мы вернемся целыми и невредимыми Это просто собеседование. Фрин не подняла глаза сразу же но когда сделала это её взгляд был полон вещей которые нельзя было произнести вслух вещей которые нельзя было записать в отчетах вещей которые сжигали протоколы безопасности дотла оставляя лишь пепел чувств которые нельзя было иметь агентам спецназа которым нельзя было любить потому что любовь делает тебя уязвимым а уязвимость убивает быстрее пули врага. — Я знаю. — сказала она голосом натянутым как струна скрипки готовая лопнуть от одного неверного движения смычка или слова или взгляда который длится слишком долго. — Я буду смотреть за тобой... издалека. Пауза наполненная смыслом который тяжелее свинца тяжелее бронированного стекла тяжелее всей вселенной вместе взятой если бы кто-то смог взвесить тишину между двумя людьми которые знают друг о друге всё но говорят лишь о погоде или миссии или пустяках чтобы выжить чтобы вернуться живыми чтобы сохранить эту тайну эту боль эту любовь которая убивает профессионально но дает смысл жить лично. Она закрыла дверь мягко нежно словно укладывая ребенка спать словно закрывая портал в другой мир куда ей вход заказан а затем отступила назад направляясь к своей машине походкой солдата чье сердце осталось лежать там у порога машины подруги которую он любит больше долга больше чести больше собственной жизни. Внутри машины Нам завела двигатель выезжая на дорогу город начал расцветать вокруг них стеклянные башни отражали свет как доспехи неоновые вывески мигали обещаниями а в центре всего этого возвышался монолит Rocka-Aurora Enterprises где начиналась настоящая игра где начинался настоящий риск где начиналась их история которая могла закончиться либо триумфом либо трагедией либо чем-то средним между ними чем-то новым неизведанным опасным красивым как сама жизнь. Нам бросила взгляд искоса на Бекли затем ухмыльнулась кривой усмешкой знающей всё наперед. — Знаешь... я даже скучаю по старой Фрин. Она вздохнула театрально закатывая глаза к небу которое они не видели сквозь тонированное стекло: — Кто бы знал что наша крутая королева имеет такую мягкую сердцевину? Щеки Бекли вспыхнули мгновенно краска залила шею уши ключицы заставив её ерзать на сиденье пытаясь найти положение где тело не предавало бы разум где сердце не стучало так громко что водитель могла слышать этот грохот барабанов войны любви страха надежды отчаяния всего сразу: — Это не так. — пробормотала она отворачиваясь к окну глядя на пролетающий мимо город который казался размытым пятном акварели потому что глаза застилали совсем другие картины картины будущего которое пугало своей неопределенностью своей невозможностью своей красотой своей болью. — Сосредоточься на миссии Нам. Но сколько бы ни было отрицаний слово продолжало эхом отдаваться в её сознании ударяя прямо в солнечное сплетение заставляя желудок сжиматься от сладкой боли заставляя легкие забывать как дышать заставляя разум кричать «беги!» а сердце шептать «останься» слово которое нельзя произносить агентам спецназа слово которое меняет химию крови слово которое превращает профессионалов в обычных людей уязвимых живых настоящих влюбленных людей слово которое сейчас билось внутри неё как колокол ударяющий прямо в сердце разбивая его защиту разбивая его броню разбивая его саму суть превращая её из оружия в женщину просто женщину которая любит. Любовь. И теперь когда город поглотил их в своем хаосе невозможно было сказать точно: Ангелы приближались к цели своей миссии? Или они падали в пропасть нового вида опасности... опасности написанной языком сердец которые не должны были говорить вслух?