Отвергнутые

Таша встретила сестру из школы, проводила ее домой, внимательно слушая о событиях дня, иногда вяло, но по теме, комментируя. Хотелв распрощаться перед входом в хибару, но Яра затянула ее внутрь и попросила посидеть с ней хоть немного. Полукровку изнутри сжирала тревога перед неизвестным будущим, а мысли о собственной несостоятельности не позволили игнорировать мольбу младшей. Таша знала: будь она сильнее, быстрее, умнее, будь она настоящим оборотнем, их семье бы не пришлось скрываться в Трущобах. Её сестру бы не отправляли в одиночестве неизвестно куда. Но Таша была слабой, безшерстной полукровкой. Такие не достигают высот. Уложив сестру спать в их комнате под тихий звон бутылочных стекол на веровочке, она ушла на охоту. Они не говорили о скором отъезде Яры, не говорили о трудностях, которые ждут их обеих по одиночке, но обе прекрасно знали, что предстоящее расставание будет болезненным. Возможно, именно поэтому они стремились просто провести время вместе, не омрачая последние моменты дурными мыслями. Той ночью Таше особенно тяжело было уходить на охоту. Сердце было не на месте, а в голове бардак, но все мысли и чувства пришлось убрать на дальний план, стоило только войти в лес. Здесь любая рассеянность, любая невнимательность может обернуться травмой. Девушка сразу направилась в самую глубь зарослей, устанавливать ловушки и готовиться к охоте. Главным оружием для нее был лук. На большее не было ни умений, ни возможностей. Этот лук ей помогал делать Ян, когда они только познакомились. Простая палка, перемотанная шнуром, и прочный жгут вместо тетивы. Стрелы были сделаны их прочных ветвей и заточенных со всех сторон кусков металла. Установка простеньких ловушек не заняла много времени и еще до темноты девушка ушла дальше в лес и, забравшись на крепкую сосну, засела в ожидании. Она ждала, когда остатки ее запаха выветрятся с тропинок и кустов, чтобы дикие животные меньше опасались ходить рядом. Сама девушка уже пропахла древесной сосной и хвоей. Чтобы не уснуть во время длительного ожидания, Таша решила понаблюдать за ночным миром. С дерева, находящегося на возвышении, можно было увидеть далекие огни города. Не трущобы, где об электричестве многие только мечтают, и даже не Приграничье с их тусклыми вечерними вывесками увеселительных заведений, а Центральный город, полный ярких огней: неоновых надписей, рекламных щитов, прожекторов и подсветок у монументов. Таша не знала, как там все, но ее это и не интересовало. В жизни Таши была только одна цель: позаботиться о безопасности сестры. Сама же девушка не желала ни особой свободы, ни каких-то особых вещей. Принижаемая с самого детства, она потеряла всякий интерес к чему-то новому и неизученному. Лишь с появлением сестры, полукровка загорелась желанием защитить это маленькое создание от всех, кто мог ей угрожать. Поэтому она и попросила друга обучить ее грамоте, чтобы читать младшей сказки, которые воровала из заброшенного здания библиотеки. Поэтому, несмотря на издевательства со стороны Стаи, ходила на групповые охоты и училась, наблюдая со стороны. Поначалу было крайне сложно освоить новые навыки. Особенно чтение. Ей не удавалось запомнить многого сразу, девушка читала медленно, часто забывала буквы, путала символы. Но ее сестра была рада даже этому. Яра, вечно находящаяся на занятиях, скучала по сестре, которая часто уходила с отцом или матерью на какие-либо работы ради получения минимальных продуктов или вещей. Маленькая девочка хотела, чтобы сестра уделяла ей больше внимания. Таша изо всех сил пыталась угодить в этом Яре, а потому предстоящее расставание было для них крайне болезненным. Осознавая это, полукровка уже решила, что можно предпринять. Первым делом, она собиралась пойти к Главе и просить, если нужно – вымаливать, разрешение ехать вместе с сестрой. Если это не получится реализовать с разрешения Клыка, то девушка собиралась бежать. Таша не знала, как и с чьей помощью, но уже решила: сбежит или... Хрустнула ветвь, оповещая о присутствии зверя. Таша, затаив дыхание, словно вовсе не дыша, посмотрела вниз. Метрах в десяти от ствола дерева, на котором расположилась девушка, в зарослях опавшей ежевики чистил мех упитанный заяц. Девушка направила лук на зайца и натянула тетиву. Но не выстрелила. Сначала выждала несколько секунд и, только когда зверь чуть повернул голову, пустила стрелу в полет. Грызун даже не понял, как умер – девушка попала ему в глаз, мгновенно убив. К своему удивлению, Таша сразу почуяла явный запах крови в воздухе. Он неприятно щекотал рецепторы и оставлял на языке тошнотворный вкус железа. Несмотря на отвращение к запаху, девушка порадовалась, что на какое-то время тонкий волчий нюх вернулся и теперь охота пройдет легче. Воодушевленная этой мыслью полукровка распотрошила зайца и, избавившись от лишнего, повесила мясо на дерево сушиться, зная, что мало кто посягнет на чужую добычу так близко к городу. В ночной прохладе иногда разносилось тихое уханье ночных сов или шорохи мелких грызунов. Таша не любила темноту, но не такую ночную, нарушаемую светом луны, а ту, что возникает, если слишком плотно закрыть глаза, запереть все двери и окна или спрятать голову под старое одеяло, мечтая скрыться от разгневанного отца... Чувства, обострившиеся после недавней охоты, лихорадки и резкого запаха крови, подсказывали, что не так уж далеко есть еще добыча. Девушка, решив сдвинуть разум в сторону и уступая место этим обостренным чувствам, бесшумно двинулась по направлению к дикому зверью. Сегодняшняя охота просто обязана принести, как можно больше добычи. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда вымотанная Таша вернулась домой после очередной изнурительной охоты. Покосившееся здание, что ночью выглядело не особо симпатично, при свете дня напоминало руины. Кусок крыши провалился на второй этаж, куда не было возможности подняться еще до рождения Яры, трещины по всему фасаду здания напоминали девушке ее собственные шрамы. Когда-то Ян, считая, что это прозвучит красиво, сказал: «Ты похожа на свой дом. Вы оба покрыты шрамами, оба держите все окна и двери закрытыми, но в вас всегда горит огонь надежд...» Тогда девушка даже заподозрила, что друг съел что-то совсем несвежее и у него галлюцинации, но поняв, что это не так, просто приняла для себя, что этому парню иногда свойственно нести бред. Раньше она не могла понять, в чем схожесть между живой ей и этим хрупким зданием, не видела связи в шрамах и трещинах, не понимала о каких закрытых дверях и окнах речь, если они никогда не спасали от холода. Слова про огонь надежд казались ей абсурдом: она все-таки не фонарь или костер, чтобы гореть. Кажется, теперь смысл слов начал понемногу доходить до неё. Дверь открылась со скрипом, как и всегда. Порой Таше казалось, что она издает предсмертный крик, как те животные, на которых она охотилась последние несколько ночей. Мать, открывшая дверь, молча и равнодушно смотрела на полукровку. Ее поседевшие за годы тяжелой жизни длинные волосы, как и каждый день были заплетены в толстую косу. Глядя на них, Таша всегда вспоминала те годы, когда она сама была совсем маленькой, они жили только вдвоем в Приграничье, а коса была черной и блестящей, вместо серой и блеклой, как в этот момент. В те далекие годы они были счастливы. Маленькая девочка и одинокая женщина не нуждались ни в ком. Но этот, как и почти все другие счастливые моменты, были до того, как Ташу признали дефектной. Девушка опустила мешок с добычей к ногам и поклонилась, приветствуя старшего чистокровного оборотня. – Глава ждёт тебя у себя. Приведи себя в порядок и поторопись. – Мать сказала это устало и равнодушно. Как и всегда, она не удостоила дочь даже взглядом. Лишь тихое шарканье говорило, что волчица медленно удаляется в сторону других домов. Девушка кивнула, чувствуя тяжесть вины на сердце из-за того, что вынудила мать отвлекаться от дел. Она не была уверена в том, чем именно отвлекла и от чего, но вся эта ситуация выглядела именно так. Как только женщина отошла достаточно далеко, Таша прошмыгнула в дом и прикрыла за собой дверь. Она почти ничего не видела в полутьме, но в родительской комнате слышались шорохи, а потому полукровка поспешила оставить часть добычи на столе и скрыться в сестринской комнате. Раз отец дома, стоит быть осторожнее. Пусть даже тихая ходьба и не поможет ей скрыться – запах крови и пота выдаст с потрохами. От оборотня сложно спрятаться. Привести себя в порядок означало заплести тёмные волосы в тугую косу, сменить пропахшую лесом, кровью и потом одежду на более чистые штаны на пару размеров больше и рубаху с заплаткой через всю спину. Одежду обычно стирали, собирая дождевую воду или в мутной реке в нескольких километрах от Трущоб. Ткань шуршала, обдавая голую кожу прохладной. Таша натянула рубаху через голову, невольно наслаждаясь слабым запахом древесной смолы и трав, которые мать использует при стирке для устранения неприятного запаха тины. Многие оборотни слишком восприимчевы к таким запахам. К сожалению, рубаха висела на Таше как мешок и девушка всегда туго затягивала всю шнуровку у горла и на руковах. Выглядело так, словно на две крестовые жерди нацепили мешок. Девушке также приходилось подвязывать штаны, чтобы они не спадали при ходьбе, а штанины подворачивать на два-три раза, иначе она путалась в собственных ногах. Когда Таша закончила сборы и забрала большую часть добычи, она вновь прошмыгнула на улицу, стараясь не шуметь. Только прошлым вечером полукровка, вновь выходя на охоту, попала под руку пьяному отцу. Накануне он ходил к Главе относить часть добычи с прошедшего дня, где его и напоили, а, вернувшись домой, мужчина был разозлен шутками оборотней о дефектности его падчерицы. Теперь Таша, что не успела вчера выскочить на улицу через разбитое окно, могла похвастаться несколькими крупными синяками на спине и ободранными коленями, на которые приземлилась во время неудачного маневра. Шагая по пустым и не очень закоулкам, девушка чувствовала на себе взгляды, от чего ей казалось, что раны жжёт ещё сильнее. То тут, то там высовывались голодные лица оборотней разных возрастов, учуявших свежие кровь и мясо. Несмотря на голод и ненависть к полукровке, никто не подходил ближе, чем на пару метров. Девушка шла с добычей, в "парадной" одежде и по главным жилам Трущоб, а значит она шла к Главе. Те, кто идут к Главе с добычей, получают неприкосновенность до самого дома отца всей Стаи. Но стоит такому оборотню или тем более полукровке выйти в обратный путь и ничто не сможет удержать голодных и обозленных на мир чистокровных наброситься на свою жертву. В лучшем случае они покалечат и обворуют, в худшем убьют. Такое уже было. Подгоняемая этими взглядами, Таша довольно быстро добралась до дома Главы. У входа в просторный двухэтажный дом, один из немногих, что был с настоящими стёклами в окнах, девушка столкнулась с самыми старшими сыновьями Главы. Волод и Марк. Парни были близнецами и даже их поведение было равным друг другу. А потому взгляд полный презрения, что чувствовала девушка, пока стояла перед оборотнями в поклоне, ощущался особенно остро. Как и запах душистых трав, исходящий от их рубашек, запах цветов с небольшой клумбы рядом, как звук пчёл, кружащих над ними. – Проходи в кабинет. – Марк повернулся спиной к Таше, устав созерцать сгорбленную спину и шею, не прикрытую косой, но украшенную шрамом от когтей. – Отец уже ждёт. – Добавил Волод, следуя примеру брата и уходя в дом, словно позади него не было полукровки, вызывавшей отвращение одним своим существованием. Их шаги и движения были громче, чем большинство действий в её доме. Таша не заставила себя ждать, а поспешила за двумя рыжими здоровяками, хоть и знала куда ей было идти. Все-таки на чужой территории лучше не хозяйничать. Так всегда считала девушка. Она нырнула в дверной проем, по привычке склонив голову к груди, мазнула взглядом по кривым стенам и ярким обоям и упирлась взглядом в носки своих потрепанных ботинок, которые надевала только при походах в лес и к Главе. Большую часть времени ходила босиком. Так было меньше шума, да и непросто найти подходящую обувь в таком месте. Пока приближались к лестнице, девушка ощутила лёгкий аромат хлеба, картофеля и чего-то терпкого и немного горчящего на языке, что Таша не могла распознать. Рот сразу наполнился слюной, а живот закрутило сильнее, чем утром. Мелькнула мысль, что сейчас девушка распрощается со своим скудным ужином, ведь ни обеда ни завтрака в её жизни никогда не было, а что-то точно собиралось покинуть желудок... За мыслями и попытками сдержать себя, девушка не заметила как перестали скрипеть половицы, а близнецы привели её к крепкой деревянной двери, из-за которой исходила подавляющая энергия. На латунной ручке красовалась вмятина и несколько глубоких царапин в дереве. Волод коротко постучал и синхронно с Марком сделал шаг назад, как бы пропуская Ташу к её личному эшафоту. В горле отчего-то пересохло, а сердце забилось медленнее. – Входи. – раздался глухой бас за дверью.