Феникс во льдах

Пробуждение — вот самое тяжелое, что происходит каждый день этой новой жизни под названием «После». Еще пару секунд назад во сне меня окружали близкие и родные сердцу лица, но стоит открыть глаза и я слышу лишь тишину в «Норе». Ни звенящей посуды, ни запахов свежеприготовленного завтрака, ни одного тихого причитания мамы, везде царит лишь всепоглощающая тишина. Я пытаюсь подняться с кровати. И тут же падаю обратно. — Мерлин, — выдавливаю из себя. Вот они последствия «Круциатуса», прошло уже два месяца, а моё тело так и не привыкло к этим внезапным судорогам; начинаю напрягать мышцы, чтобы это мучение поскорее закончилось. Через пару минут стало полегче. Чёрт, я такая жалкая, посмотрите, вот она, Джиневра Уизли, которая смогла разбомбить Отдел тайн, вырвать кубок по квиддичу, достойно сражаться в последней битве, потерявшая почти всю семью, лежит в кровати в попытке подняться на ноги. Резко встаю и закрываю глаза, считаю до десяти, это всегда помогает справиться с легким головокружением после резких движений. Открываю глаза — всё хорошо, я в своей в комнате. В коридоре шаги и я невольно вздрагиваю. Должно быть это Джордж или Перси, Чарли в Румынии, а папа точно на работе — в последние месяцы, его редко можно застать дома. Нужно привести себя в порядок, сегодня первое сентября и отправление в Хогвартс, где меня ждут сотни сочувствующих и запуганных глаз, но не время жалеть себя. Всегда есть люди, с кем судьба обошлась куда хуже. Слегка пошатываясь от недавних судорог, иду в ванную, умываюсь-причесываюсь и бросаю взгляд на зеркало. Оттуда смотрит исхудавшая, измученная девчонка, ну и чёрт с этим, будто после войны кто-то выглядит лучше. Зато контраст ярко-рыжих волос и мертвенно-бледной кожи, с которой исчезли все веснушки, весьма интересен, будто новорожденный феникс едва высунул пеструю макушку из пепла. Иду на кухню, желудок предательски урчит — уже и не помню, когда ела в последний раз, заглядываю в «холодильник» и вижу сэндвичи под стазисом. Наверняка Джордж позаботился. После смерти мамы, брат пытался заменить её. Ему и Перси пришлось принять метки, чтобы доказать верность Темному лорду и спасти последних из Уизли. Работа отца Волан-де-Морту тоже пришлась по душе, ему хотелось знать, как именно магглы смогут защититься в случае чего и насколько технологически превосходят волшебников; из его уст это звучало как издевательство, но жизнь и должность папе он сохранил, хоть и положил жалкое жалование. Но насчет денег нашей семье не стоит переживать, Гарри завещал всё имущество Уизли еще в день первой операции, и лавка Джорджа также приносит доход. После глобальной зачистки магического мира от грязнокровок и публичной казни Рона и Гермионы, — как напоминание о беспомощности Гарри Поттера, — Темный лорд настоял, чтобы работа Хогвартса продолжалась. Магической Британии требовалось время, чтобы восстановиться, а руинами правят лишь безумцы. Я как сейчас помню тот роковой день: Хагрид несёт бездыханного Гарри, я хочу подойти, подбежать, призвать метлу, но Джордж останавливает и накладывает «Силенцио». Я смотрела на разворачивающуюся сцену и не совсем понимала происходящее, так как голову полностью заполнял мой же истошный крик, который так и не смог вырваться наружу. — Гарри Поттер мёртв. Мальчик-Который-Выжил повторил свой непревзойденный талант возвращаться с того света, но я убил его вновь, и чтобы наши пути снова волшебным образом не пересеклись… — он левитировал тело Поттера между двумя сторонами, — Бомбарда! Тело Гарри разорвало на части, это последнее, что помню, перед тем как потерять сознание. В себя пришла, когда Темный лорд убил половину грязнокровок и тех, кто не захотел перейти на его сторону. Очнулась от «Круциатуса» самого Волан-де-Морта. Но эта боль была ничем в сравнении с тем ужасом, который ощущала от воспоминаний о смерти Гарри. Не знаю, сколько там провела, буквально разлагаясь по частям от физической и моральной боли, но как только всё закончилось, меня забрал Джордж; он и рассказал, что происходило после того, как я упала в обморок. Нарцисса Малфой обманула Тома, когда тот спросил жив ли Гарри, — судя по всему, она хотела вызнать что-то о Драко. Но когда женщина отошла от тела, кто-то из Пожирателей заметил, что Золотой мальчик дышит, и Тёмный лорд вновь ударил по нему «Авадой», а обманщицу приказал взять под стражу. Сразу после окончательной смерти Гарри, он заставил Люциуса убить жену, чтобы искупить свои ошибки. Драко пытался остановить его, но Тёмного лорда лишь потешила разворачивающаяся сцена, Люциус оглушил сына и без единой эмоции убил Нарциссу. Потом забрал Драко и трансгрессировал в поместье; его никто не останавливал. Том Реддл узнал, что Беллатрису убила Молли Уизли и предложил маме пополнить ряды его сторонников, но та гордо отказалась, за что была немедленно казнена. Джорджу и Перси он тоже предложил выбор, либо метка, либо моя смерть. Ему не нужны были такие слабонервные, как я, в рядах Пожирателей. Братья выбрали метку, а наказанием для папы было наблюдать за казнью Билла и Рона — оборотню и другу Поттера не место в рядах Пожирателей. А ещё Темный лорд выдвинул условие: если Артур Уизли выкажет хоть одну эмоцию, то всех Уизли убьют. Отец выдержал и молча смотрел, как его детей убивают. Потом настало время моего наказания — пробуждение от продолжительного «Круциатуса». Когда мы вернулись домой, ко мне прилетела сова. В письме говорилось, что в начале учебного года Тёмный лорд подберёт мне подходящую партию, потому что сильных чистокровных семейств должно становиться все больше, а Уизли славны магическим потенциалом и плодовитостью. И вот сейчас сижу на кухне, доедаю сэндвич и жду Джорджа, который отвезёт меня на Кингс Кросс, откуда экспресс отправится Хогвартс — идеальную клетку из обстоятельств и условий выживания в Новой Магической Британии. Бросаю взгляд на семейные часы, где четыре из девяти стрелок находятся на отметке «Смерть». Грудь сдавливает, а глаза начинает щипать от подступающих слёз. Не сейчас, если Джордж увидит, что я плачу, снова натянет маску «всё хорошо, мы живы» и примется успокаивать. Нужно доехать до Хогвартса и там, благодаря Молнии оставленной Гарри, выплеснуть все эмоции на поле для квиддича. Последний год относительной свободы, а дальше обычная рутина жизни чистокровной волшебницы — дети, старость и смерть. — Доброе утро, уже позавтракала? — вытащил из омута мыслей голос Джорджа. — Да, спасибо. Он окинул меня взволнованным взглядом, но тут же изменился в лице и произнёс: — Пора отправляться, ты собрала вещи? — Да. — Тогда я заберу их из твоей комнаты, жди внизу, поедем на папиной машине, не хочу сегодня трансгрессировать. Он ушёл, у него тряслись руки. В последнее время, я стала часто замечать подобное у брата. Это последствия его службы у Волан-де-Морта — носящему фамилию Уизли достаточно трудно доказать преданность темной стороне. Трансгрессией он перестал пользоваться давно, как и многими трудными заклинаниями. Брат тренируется каждый день, но его рукам тяжело выводить магические руны, а сознанию — давать чёткую картинку. Правда, Джордж ведёт себя так, будто ничего не происходит. Я это понимаю, но попытками обезопасить меня, он лишь сильнее ранит. Я спускаюсь к машине, Джордж появляется через пару минут, и мы молча едем-летим до лондонского вокзала под мелодии из старых маггловских кассет. Время бежит незаметно. И вот мы на перроне у Хогвартс-экспресса. Ряды студентов заметно сократились после финальной битвы, лица многих озаряет зияющая пустота, а на других — либо страх, либо надежда. В толпе мелькнуло лицо Луны, мы поддерживали связь всё лето, благодаря совиной почте. Чаще всего письма приходили уже вскрытыми — братьям приказано читать мою корреспонденцию, чтобы я не сбежала или не навредила себе. Не понимаю, когда успела стать столь ценной для Тома? Я помахала ей рукой и Лавгуд направилась в нашу сторону. Джордж развернул меня к себе. — Джинни, обещай писать хотя бы раз в месяц. Я посмотрела в его глаза, они излучали только горечь. Едва заметно кивнула. — Надеюсь, всё наладится. И… — он замялся, — попробуй понять меня и простить за всё это. Джордж обнял меня на прощание и ушёл, мне оставалось лишь смотреть ему вслед; не представляю, каким он будет на Рождество, когда я вернусь в «Нору». Если вернусь. Луна уже была рядом, когда я повернулась. С моих глаз предательски полились слёзы; обняв подругу, я попыталась успокоиться. Она своими тонкими руками обняла в ответ, позволив зарыться в копну белоснежных волос. Мы простояли так до сигнального гудка; как только он раздался, отшатнулись друг от друга и я увидела, что глаза Полумны влажно блестят. На её лице появилась легкая улыбка. — Пойдем, Джинн, займем места, пока младшие курсы не захватили весь поезд. Подхватываю облегченный чарами чемодан и тут замечаю, что посредине мягко сияет золотом значок старосты. Меня это удивило, ведь в письме из Хогвартса не говорилось, что я буду занимать этот пост — видимо, Джордж прикрепил, пока забирал мои вещи. Я посмотрела на разделительный барьер, думая, что вот-вот оттуда выбегут Гарри, Рон и Гермиона и вместе со мной поедут в школу. Но чуда не произошло и, тяжело вздохнув, я зашла вслед за Луной в вагон. Поезд снова привезёт меня в Хогвартс, но теперь его тяжело назвать вторым домом. Как ни странно, но свободных купе было достаточно много — студенты собирались в компании и прогнозировали, чего ожидать в этом году. Тошно смотреть на вымученные лица и деланные улыбки, я рада, что еще на ранних курсах подружилась с Луной, её умение видеть свет в тёмные времена, настолько искреннее, что ей не нужно притворяться. Мы заняли самое отдаленное купе, устроившись на противоположных сиденьях. На протяжении минуты просто смотрели друг другу в глаза. Мне казалось, Луна хочет что-то сказать, но тщательно обдумывает стоит ли. — Тебе нужно подновить косметические чары, — её замечание разбило тишину. — Зачем? Это не имеет никакого смысла… Луна взяла меня за руки, я вздрогнула; она посмотрела мне прямо в глаза. — Джинни, как ты не понимаешь, они этого и ждут. Рассчитывают, что сломили тебя, сломили нас. Своими метками, обязательствами. Я знаю, ведь не только тебе будут подбирать мужа. Они устроят смотрины прямо в Хогвартсе. Через месяц после начала учебы. — Откуда ты знаешь? Луна слегка замялась. — Из достоверных источников. Да и мне вчера пришло письмо идентичное твоему. Будет бал, куда пригласят Пожирателей. Почти все чистокровные слизеринцы уже помолвлены — чуть не с рождения, — а те кто не связан клятвой, будут выбирать девушек из имеющихся. Если они этого не сделают, то Тёмный лорд отдаст им в жёны первую попавшуюся. Тебе нужно выглядеть хорошо, чтобы не попасть в руки кого-то вроде Фенрира. Подумай об этом. Луна отпустила мои руки и перевела взгляд на проплывающие пейзажи за окном. Как и деревья, мои мысли стремительно сменяли одна другую. — То есть они решили не просто насильно свести людей, но еще и превратить это в бордель для аристократов? Луна укоризненно вздохнула. — Ты смотришь на это исключительно с плохой стороны, Джинн. Пойми, не все слизеринцы — убийцы, и не у каждого Пожирателя есть выбор, — Луна снова перевела взгляд на окно. Не у каждого. И правда, не у каждого Пожирателя был выбор. Разве хотел Джордж становиться Пожирателем? А Перси? А сколько таких ребят было со Слизерина? Луна права, нужно мыслить конструктивнее. Может, это наказание окажется не таким страшным; если вовремя разузнать, кто еще не обручен, можно составить приблизительный список потенциальных партнеров и успеть узнать их поближе. Стоп. О чём я думаю? То есть мои моральные принципы наглухо снесло инстинктом самосохранения? Да и вообще, кому нужна недоподружка Поттера? Остался один год, а дальше обычная жизнь любой чистокровки. Может, будущий супруг просто предпочтет кого-то на стороне? Что и к лучшему. Необязательно делить одни покои на двоих. Необязательно засыпать в одной постели, в конце концов любовь и секс — разные вещи. А последним и вовсе аристократы занимаются по расписанию. Мерлин, моим первым мужчиной будет «муж». Кажется, я покраснела. Луна права, нужно нанести чары и вообще привести себя в порядок. К чёрту смотрины, но никто не должен видеть меня слабой! Мысли вновь улетают к Джорджу. Он два месяца наблюдал, как я добиваю себя, а самое страшное, думал, что это его вина. И снова сознание заволакивают воспоминания о битве, которая очень скоро переросла в побоище — в этом сходятся все, кто может связно говорить о событиях того дня, а не просто панически трястись. Хотя, кого я обманываю? Я не смогу всё исправить гламуром, нужно запастись «Сном без сновидений» иначе и месяца не протяну. Вернуться к тренировкам — полёты прочищают голову. Самое главное, нужно пожить для себя, хотя бы месяц. Не уверена, что переживу день, когда узнаю имя будущего мужа… Дверь в купе открылась. В проёме застыли Драко Малфой и Пэнси Паркинсон. — Хреново выглядишь, Уизли, — безучастно протянул Малфой. Я промолчала. А что сказать? Так и есть — выгляжу хреново. — Вы не против, если мы к вам присоединимся? — спросила Паркинсон. — Это единственное купе, в котором не слышно этих фальшивых голосов, пытающихся выдавить из себя нормальность. Я посмотрела на Драко, его лицо выражало полнейшее безразличие. Слизеринцы заметно изменились: он, будто стал старше лет на пять, а она заметно похудела. Я кивнула. Драко сел рядом с Полумной, а Пэнси возле меня. Тишина продержалось ровно до того момента, как Паркинсон вздумалось спросить: — Как думаете, в этом году нас снова будут учить Непростительным, заставляя тренировать «Круциатус» на первогодках? — Думаю нет, если я правильно поняла, из нас хотят вылепить бойцов, а не паникующее стадо баранов, разбрасывающих Непростительные направо и налево. Три пары глаз уставились на меня. И тут до меня дошло, что я высказала свои мысли вслух. — Я не… — Браво, Уизли. Ты всё верно поняла, — все так же безучастно произнес Драко. — А как из нас воспитают вышколенных слуг, мы станем плодить новых чистокровных. Я посмотрела ему в глаза, они не излучали ни ненависти, ни злобы, абсолютно ничего. Каково ему? Он как и я недавно потерял мать, вот только убил её Люциус Малфой. Это заставило его повзрослеть так скоро? Что происходило в его доме последние два месяца? Как ему жилось с убийцей матери под одной крышей? — Уизли? — окликнула Пэнси. — Джинни, — поправила Луна. Пэнси недоуменно взглянула на Лавгуд. — У неё есть имя — Джинни. — Хорошо. Джинни, — сказала она, интонационно выделив моё имя, — ты сейчас в Драко дыру просверлишь. Я перевела взгляд на неё, а потом на окно. У меня больше не было желания разговаривать, впрочем, у наших попутчиков тоже. Остаток пути мы провели в молчании, но уже более комфортном для всех нас. Каждый погрузился в свои мысли. Все четверо вздрогнули, когда поезд начал тормозить, мои руки затряслись. Я поймала взгляд Луны, и она кивнула. Краем глаза, я заметила, что Пэнси побледнела, а Малфой закрыл глаза. — Драко, ты можешь выйти? Нам нужно переодеться, — попросила Паркинсон. Малфой вопросительно на неё посмотрел. — И тебе тоже не помешало бы, — многозначительно произнесла Пэнси. Драко кивнул и вышел в коридор. Мы быстро переоделись, и я заметила у девочек значки префектов факультетов. — Джинни, ты не писала, что тебя выбрали старостой школы! — радостно воскликнула Луна. Я посмотрела на неё, потом на Пэнси. Видимо, моя озадаченность была ярче каких-либо слов, поэтому они просто переглянулись и взяли свои чемоданы. Мы вышли из поезда и направились к каретам. Пэнси вскоре ушла вперед, к Драко, чья белая макушка, серебрилась в лунном свете. Мысленно я отметила, как много студентов теперь видели фестралов — в первый раз. После смерти Сириуса, я была в таком же шоке, что кареты не самодвижущиеся, а очень даже лошадные, но к тому времени я уже знала из учебников об особенностях фестралов, поэтому и не придала особого значения их «проявлению». Мы достаточно быстро добрались до Хогвартса. В Большом зале мы с Луной разошлись к столам своих факультетов и заняли свободные места. Всё выглядело так же как раньше, ещё при Дамблдоре. Свечи, флаги, золотые тарелки, приборы. Но все эти морально убитые студенты сводили с ума. Куда ни посмотри — пустые глаза, а за столом преподавателей почти половина кресел пустуют. Снейп сидел по центру в директорском кресле. Честно говоря, как глава Хогвартса, он не такой уж и жестокий. В прошлом году, например, запретил Кэрроу использовать Непростительные на студентах (и не раз лично наказывал обоих), также дорабатывал программы по зельям, его расширенный курс куда интереснее, чем та сухая программа Слизнорта. А вот последнего я что-то не вижу. Мадам Трюк, Макгонагалл, Флитвик, Стебль, Трелони, Пинс — я скользила взглядом по знакомым лицам и на сердце становилось чуть легче, но как только взгляд обратился на наш стол, сердце кануло вниз. Среди ребят слишком мало знакомых и родных лиц — от моего курса вообще остались крохи, и лишь благодаря вернувшимся семикурсникам, нас стало буквально на пять-шесть человек больше. Я пересеклась взглядом с Невиллом… Тот сидел рядом с Дином, оба возмужали, повзрослели, только в глазах не осталось совершенно ничего, они посмотрели на меня в ответ и натянуто улыбнулись. Я опустила взгляд на свои руки — они всё еще предательски тряслись. Раздалось пение Шляпы, сегодня в песне говорилось про то, что нужно оставаться сильными, я не повернула головы, не хотела смотреть на Распределение. Когда торжественная часть закончилась, я услышала голос Снейпа. — Добро пожаловать в Хогвартс. Для кого-то это уже второй дом, а для кого-то он им станет. Могу уверить вас, что ошибки прошлых лет учтены и теперь нас интересует уровень образования каждого нашего студента, многие программы, стали более обширными и полезными. Также небольшие изменения коснулись привилегий старост. Префекты факультетов живут в башнях или подземельях факультетов, а старосты школы, живут в отдельных покоях, куда их проводят эльфы-домовики. Я прикрыла веки и почувствовала удовлетворение. Снейп продолжал что-то говорить, а я лишь представляла, что у меня будут свои покои, в которых не нужно натягивать фальшивую улыбку, чтобы почитать книгу у камина, не нужно постоянно сталкиваться с людьми, разве что со старостами раз в семестр, чтобы составлять расписание патрулирования. — …преподаватель по Защите от Тёмных искусств — Люциус Абраксас Малфой. Глаза распахнулись и отыскали за преподавательским столом Малфоя-старшего. Мужчина ледяным взглядом осматривал зал, наконец его холодные глаза остановились на мне, а моё сердце замерло от страха. Я отвернулась, запустила руки в волосы, закрыла глаза и начала медленно считать. Один… Два… Это же просто Люциус Малфой, откуда такая реакция? Да. Он хладнокровно убил жену и, возможно, сотни других людей. Да. Это он подбросил мне дневник Реддла на первом курсе. В голове проскочила надежда, что я просто могу довести его на уроках и конец моим мучениям. Нет. Джордж этого не выдержит, я должна жить. Какая вообще разница кто преподаёт предмет, главное, чтобы мастер своего дела. Пока приходила в себя, на столе появилось угощение. Ела умеренно, зная, что после доведения организма до истощения нельзя набрасываться на еду. Как только я встала, рядом появился домовик и отвел меня в покои старосты школы, где уже находились мои вещи. Без сил рухнула на кровать и дала волю слезам — с завтрашнего дня я буду сильнее, но сегодня побуду слабой девчонкой, которой нужно просто выплакаться.