Лисица и ворон

«А ты дуешь губы и играешь дуру:

То прижмешься грудью,

То ответишь грубо…

Кто мы друг для друга?»

Все выходные Ашриэль не находил себе места. Что бы он ни делал, как бы ни старался отвлечься – в голове была лишь она, как заевшая пластинка крутилась где-то на периферии сознания, заставляя прокручивать события того злосчастного вечера. «Как там Лирен? Всё ли в порядке? А вдруг с ней что-то случилось? Мог ли отец навредить ей?». С субботы по воскресенье у Карна было ощущение, что голова лопнет, а череп расколется напополам. Писать он не решался: знал наверняка, что может улететь в блокировку или остаться проигнорированным. Всё это было так ново для Ашриэля, так непонятно и тяжело. И единственное, о чём он не жалел, – Аверрис. Всегда сторонящийся эмоций холодный мужчина вдруг остро ощутил, что рядом с ней это вызывает странное привыкание. Он старался не думать, принципиально гнал от себя все размышления и рефлексию, боясь свариться со всем этим в собственном сознании, но после понял, насколько это безнадёжно, и всё-таки позволил себе волноваться – впервые за несколько лет. Знал, что не сможет делать вид, будто ничего не случилось и ему не наплевать, не сейчас, даже перед Аверрис. Впервые, кажется, за весь семестр Карн ждал понедельника – нервно и напряжённо. Время будто намеренно тянулось медленнее, заставляя понемногу сходить с ума. И вот понедельник всё-таки наступил, и Ашриэль… впервые проспал. Он не мог заснуть все эти два дня и потому не услышал несколько будильников. В запасе оставалось ещё двадцать минут. Под гудение кофемашины мужчина быстро натягивал брюки, параллельно пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке. Быстро потрепал себя по волосам, наспех почистил зубы и буквально залпом выпил кружку американо. «Да что со мной такое последнее время?» – устало и раздражённо размышлял Ашриэль, закрывая входную дверь. Никогда в жизни он ещё так не радовался тому, что готовил всё с вечера и теперь не носился впопыхах. Зеркало в лифте заставило на пару секунд застопориться, мужчина осмотрел себя. Рубашка и брюки сидели идеально, отглаженные и хорошо пахнущие привычным парфюмом, кожаная сумка смотрелась так же солидно, как и всегда, но под глазами залегли синяки, а причёска сделала его похожим на сонного воробья. До этого он наверняка сильно разозлился бы на себя за такую дезорганизованность – ведь ненавидел, когда что-то или кто-то нарушал порядок вещей и его привычный уклад. Но в голове не было ничего, кроме мыслей о том, кто всё-таки нарушал этот порядок, но поразительно не раздражал. «Мне нужно её увидеть, нужно спросить, даже если вновь разозлится». Её лицо, залитое слезами, и тот надломленный взгляд каждый раз заставляли сердце неприятно сдавливаться. Прикосновение к мокрым щекам, сцепленные руки – всё это было слишком личным, не тем, на что можно было бы закрыть глаза, потому Карн даже не пытался. Несмотря на опоздание, он забежал в кофейню рядом с университетом: взял две булки с корицей и одну с маком. На всякий случай. ———————————— Лирен шла своим ежедневным маршрутом, привычно закуривая ставший родным «Мальборо», и старалась убедить себя в том, что всё под контролем и точно в порядке. «Сегодня пара кросс-психологии… твою мать» – подумала девушка, обречённо выдыхая дым. Она осознавала: преподаватель теперь будет смотреть на неё иначе, знать слабое место, и безумно боялась, что тот этим воспользуется. Образ беззаботной и дерзкой студентки рушился стремительно, и это заставляло ощущать нервозность. Аверрис просто не знала, как смотреть Карну в глаза и не вспоминать тот вечер. Из головы не выходил взгляд, полный тихой ненависти, после изменившийся на такой взволнованный и… тёплый? Направленный только на неё и ни на кого больше. Лирен боялась смешанных чувств, что появлялись в моменты воспоминаний, но старалась абстрагироваться. Получалось из рук вон плохо, и именно поэтому девушка злилась. Отец так и не вернулся домой, как обещал, и это вызвало невероятное облегчение. Она молилась всем богам, чтобы отец не вспомнил Карна и не начал истерить по этому поводу. Синяки на рёбрах, руках и запястьях ныли, но Лирен ничего с ними не делала: не мазала и не обрабатывала – просто не видела никакого смысла. Образ сегодня состоял из рваных штанов и длинного чёрного свитера, макияж хорошо скрывал бледный цвет лица. Сайлен с Элеонор встретили её у университета, так же, как и всегда. Махали, улыбаясь, пока не увидели перемену в настроении подруги: усталый взгляд и опущенные уголки губ сильно напрягли их. – Эй, Лис, чего лицо такое грустное? Что-то случилось? – насмешливо спросил друг, но за этой насмешкой чётко прослеживалась тревога. Друзья очень переживали за Аверрис в такие моменты, но знали, как она ненавидела сочувствующие взгляды и жалостливые интонации, потому были осторожны, интересуясь. Какое-то время мрачно помолчав, Лирен всё-таки выдохнула: – Случилось, но давайте после пар. Я пока… в общем, мне нужно собраться. Блондин и брюнетка переглянулись между собой, в глазах читалось волнение, но в итоге лишь кивнули подруге и подождали, пока она докурит, чтобы зайти в здание. ———————————— Первые две пары прошли для Аверрис в полудрёме, что было парадоксально: ведь все выходные девушка только и делала, что спала – так всегда влиял на неё стресс. С друзьями общаться было сложно, учитывая общее состояние, и они отлично это видели, потому просто были рядом, за что девушка была им безумно благодарна. Идя в сторону аудитории Карна, Лирен нервно передёрнула плечами, борясь с желанием просто уйти домой. «Я не смогу вечно бегать от него… и вообще, почему должна? Веди себя как обычно, Лирен, веди себя так же, как и всегда». Не вышло. Увидев влетевшего в кабинет преподавателя, она изумлённо вскинула брови: Ашриэль никогда не опаздывал, вообще. Взгляд цеплялся за гнездо на голове мужчины, что, как оказалось, ему идёт. Эта небрежная взлохмаченность делала его… живым человеком. Присмотревшись к лицу, Лирен заметила, как оно изменилось: Карн будто не спал совсем, что заставило студентку словить себя на странной мысли. «Не из-за меня ли это?.. Нет-нет, Аверрис! Ты слишком много на себя берёшь. Просто устал, вот только… впервые это видно. Почему?» Выложив весь нужный для лекции материал и взяв в руки список посещаемости, Карн выдохнул, заставив себя собраться и спокойно встать в центре аудитории. – Здравствуйте, студенты. Группа привычно ответила хором, после чего Ашриэль начал пробегаться по фамилиям. – Аверрис Лирен. – Здесь я. Лирен лениво помахала рукой, привлекая внимание. Взгляд преподавателя остановился на ней дольше положенного, но в нём не читалось ничего. Непроницаемое лицо мужчина держал безупречно, а потому решил, что лучшее, что он может сейчас сделать, – это не заострять на студентке внимание. «Поговорю после пары, не хочу смущать» – думал он, пробегаясь глазами по несвойственному Аверрис образу. В самой по себе одежде не было ничего выдающегося, и именно это было странно. Карн пытался убедить себя, что это всего лишь паранойя и он придаёт слишком много значения мелочам, но внутри скребло странное предчувствие, когда он заглянул в голубые глаза, что сегодня будто потеряли привычные искры. Закончив отмечать студентов, мужчина открыл презентацию, и занятие началось. И оно было… спокойным. Таким, каким не бывало в этой группе. Лирен лениво записывала конспект, иногда глядя на презентацию, никак не задерживая глаз на Ашриэле. Ну, почти. Когда мужчина отворачивался, она всё-таки давала себе фору в пару секунд и рассматривала его. Вроде всё как обычно, лишь синяки под глазами и волосы без привычной укладки «волосинка к волосинке» выдавали в нём усталость, и Аверрис никак не могла бросить думать почему, но, конечно, и не планировала интересоваться. Ашриэль кидал взгляды в сторону студентки на протяжении всей пары, но делал это мастерски незаметно – либо так, что выглядело всё вполне естественно. Будто он не смотрел намеренно, а лишь время от времени смотрел на слушающую группу. Лекцию он вёл также безупречно, как и всегда, как делал всё в своей жизни, но это не мешало потоку мыслей. Оба думали, что совершенно незаметны, но для Сайлена это в какой-то момент начало казаться смешным, а у Элеонор вызвало больше вопросов. – Слушай, у них что-то стряслось, может? Неужто поссорились, а Лирен не рассказала? – приблизившись к уху брюнетки, шутливо спросил друг. – А тебе всё смешно, да? На ней лица нет, а по поводу Карна не знаю, хорошо его держит, – с подозрением ответила Эл. – Думаешь, наш профессор обидел её? – чуть посерьёзнев спросил блондин. – Могу предположить, но… будто здесь всё не так просто, – заключила подруга, хмурясь и смотря в стол. – Я понимаю твоё волнение, Эл, мне тоже всё это кажется подозрительным, но давай дождёмся объяснений Лирен, прежде чем пускать всех собак на Карна, идёт? – чуть приблизившись на стуле, успокаивающе шепнул друг. – Идёт, – брюнетка тяжело выдохнула. – И двинься уже обратно, писать невозможно. – Какая же ты злюка, Эл, – показательно сложив руки на груди, усмехнулся Сайлен, всё-таки отодвинувшись. ———————————— Лекция подошла к концу, и студенты начали нетерпеливо собирать вещи, торопясь на обед. Когда вышла большая часть людей, Ашриэль прокашлялся. Он никогда не был так рад тому, что Аверрис не вылетала из аудитории первой и всегда оставалась в последнем потоке уходящих студентов. – Аверрис, подойдите ко мне, пожалуйста. Это по поводу вашего диплома. – Позже никак? – безучастно спросила девушка, даже не подняв глаз. – Никак, – помотав головой из стороны в сторону, ответил преподаватель. Лирен даже не пришлось объясняться с ребятами: те оказались достаточно догадливы, чтобы молча кивнуть и ткнуть пальцами в свои телефоны, мол, «напиши, как освободишься», и вышли из кабинета. И всё-таки девушка заметила, как напряглись плечи Элеонор и как Сайлен быстро перевёл взгляд туда и обратно – с Аверрис на Ашриэля. Подруга кивнула им на прощание, вымученно улыбнувшись. Когда в кабинете остались только они, повисла напряжённая тишина. Лирен как могла тянула время, медленно собирая вещи в сумку и стараясь не смотреть на Карна, но понимала, что оттягивает неизбежное, потому, последний раз тяжело выдохнув, медленно повернулась к нему лицом, так и не подняв глаз. Почему-то не хотела. – Что-то срочное? – устало спросила она, не сдвигаясь с места. Никаких улыбок, игривых походок и интонаций, шуток и едких комментариев. Во всём сегодняшнем образе девушки читалось: «оставьте меня в покое». – Если говорить честно – нет, но было бы лучше подкорректировать сейчас, так как могу не успеть проверить вариант с правками позже, – ответил Ашриэль, смотря на Лирен. Враньё, конечно же враньё. Его рабочий график и все студенты на защиту были давно спланированы. Он знал, когда и что проверить, кого уведомить и сколько дней заложить, чтобы всех подготовить, но сейчас плана не существовало. Как минимум Аверрис не нужно было о нём знать. – Валяйте, где я накосячила? – безэмоционально спросила студентка. Ашриэль, уже открывший файл на ноутбуке, сидел в ожидании, что девушка соизволит подойти. – Вы не хотите подойти? Я не смогу объяснить вам это на словах без текста перед глазами. – А как объяснять ещё можно? – раздражённо цыкнула девушка. – Лирен, пожалуйста. Наконец их глаза встретились. Аверрис пару секунд поражённо смотрела на преподавателя, пока тот оставался абсолютно спокоен, ожидая выполнения просьбы. У каждого в голове возник вопрос. «Он назвал меня по имени?» «Я назвал её по имени?» Прошла минута, показавшаяся Карну часом, но девушка, проморгавшись, всё-таки подошла к столу, сохранив дистанцию, и впервые за этот день мужчина услышал знакомые насмешливые нотки. – А что, я теперь не надоедливая студентка Аверрис? – уперевшись одной рукой об учительский стол, поинтересовалась она, глядя на преподавателя с лукавством. – Вы всё такая же надоедливая, иногда даже невыносимая, но Лирен, – легко парировал Ашриэль и довольно, совсем незаметно ухмыльнулся, заметив, как ввёл девушку в ступор своим ответом. Не дожидаясь новых искромётных комментариев, Карн встал из-за стола, аккуратно отодвинув Аверрис, и взял стул одной из парт, чтобы придвинуть тот ближе к своему рабочему месту. Каждое прикосновение вызывало лёгкий удар тока по коже Лирен, что она отлично скрывала. «Да что за чертовщина? От прикосновения к плечам шарахаться теперь буду?» – этот вопрос звучал смешно, если вспомнить все их прошлые взаимодействия, и девушка прекрасно это понимала, потому цыкала на себя всё чаще. Теперь они сидели напротив друг друга, и Карн не знал, с чего начать. «И что мне сказать? Как поинтересоваться? Теперь я точно знаю, что она обижена, и как с этим работать?» – вопросы без остановки крутились в голове, пока Ашриэль делал вид, что открывает её файл с дипломом: всё уже давно было готово, но ему нужно было время. Карна невыносимо напрягало, когда появлялась задача, которую он не мог решить. Особенно когда это касалось Аверрис. С ней вообще не вязались какие-либо измеримые хоть в чём-нибудь инструменты, которые он знал. И вдруг голос подала сама причина его лихорадочных размышлений: – Дайте угадаю, хотите поинтересоваться, не убил ли меня мой непутевый папаша? Спешу разочаровать – ноги и руки на месте, так что ваш долг «посожалеть» выполнен, не благодарите, – Лирен говорила спокойно, изображая скучающий вид, хотя внутри всё перевернулось ещё в тот момент, когда она увидела этот сомневающийся взгляд напротив. Она видала подобные не раз: интерес к её ужасной и непосильной ноше, конечно же. Какое-то время преподаватель просто молча смотрел на неё: никаких комментариев, грустных взглядов и быстрого «мне жаль». Лишь анализ и лёгкая тревога в чуть оттаявших серых глазах. Лирен морально готовилась либо кивать и делать вид, что безумно благодарна за сочувствие, либо просто быстро свалить, подхватив сумку с парты. Но замерла на месте, как испуганный оленёнок, когда Ашриэль, кивнув чему-то в своей голове, вытащил из полки стола булочки из знакомой пекарни. – Я взял две с корицей и одну с маком. Вам какую? – спросил мужчина, держа все три в руке и смотря на девушку в ожидании ответа, без каких-либо других реплик и вопросов. – Вы подкупаете меня… выпечкой? – всё-таки чуть опешив, спрашивает Лирен без шутливых интонаций, оставаясь по-настоящему удивлённой. – Не назвал бы это подкупом. Скорее извиняюсь так за то, что задержал вас на обед, – спокойно ответил Карн, чуть пожав плечами и протянув руку с булочками ближе к девушке. Та недоверчиво рассматривала мужчину какое-то время, на секунду поймав себя на мысли, что замечает и запоминает слишком много о своём преподавателе. «В какой момент моей жизни я умудрилась настолько вляпаться, чтобы сейчас сидеть здесь?» – спрашивала себя девушка, отставив вопрос о том, насколько её устраивало нынешнее положение дел. – Корица, – быстро произнесла Лирен, будто надеясь, что никто этого не услышит. Ашриэль послушно вытянул руку с одной из упаковок и передал девушке, после чего, поправив очки, всё-таки заговорил. – Да, вы угадали, я хотел знать, как вы себя чувствуете. Но это не значит, что я требую от вас конкретных и развёрнутых ответов, а также отлично понимаю, что вас не устроит, если я буду вам излишне сочувствовать, – мужчина говорил спокойно, даже как-то по-домашнему, положив подбородок на руки. Будто сейчас между ними не было пропасти в виде статусов и учебного заведения. – Поэтому да, я просто хотел знать, что вы в порядке и в безопасности. – Зачем? – спросила Лирен, абсолютно сбитая с толку. – Что «зачем»? – уточнил Ашриэль, приподняв бровь. – Ну… зачем вам всё это? – неопределённо поведя плечами, попыталась уточнить девушка, как бы обозначая всю ситуацию. Карн молчал, на лице на секунду промелькнула растерянность, и Аверрис это уловила. – Неужто волновались за меня, профессор? – легко хихикнув, спросила она, никак не ожидая ответа. – Да, волновался. Она не ожидала услышать это вслух. И, кажется, он сам не ожидал, что скажет. Сторонний ничего не уловил бы, но за то время, что Лирен была знакома с Ашриэлем, она отлично поняла, когда он напряжён и честен. Но главное – это то, что девушка впервые не увидела ничего конкретного в совсем новом взгляде мужчины, обращённом на неё. Единственное, что она отлично осознавала: как на студентку, как на стороннего человека или просто бесящий фактор – так не смотрят. Именно это заставило её окончательно опешить. Они вновь молчали, но теперь атмосфера изменилась. Не утяжелела или, наоборот, стала легче, просто… что-то в этом молчании ощущалось пониманием. И всё-таки оба решили продолжить разговор, начав одним словом. – Прости… – Прости! За парой секунд удивления последовало такое же синхронное и вопросительное: – За что? – За что? Лирен не выдержала и рассмеялась. За её громким хохотом последовал тихий смешок напротив. Отсмеявшись, оба кивнули друг другу, и Карн начал первым. – Прошу прощения за то, что не послушал вас и вышел проводить в тот вечер. Я не знаю, как всё обернулось бы иначе, и тогда мне казалось единственным верным решением то, что я тогда принял, – сказал Ашриэль, склонив голову к столу, незаметно для себя выдав ту вину, что испытывал. – А меня простите за то, что тогда сорвалась на вас и вот так ушла. Это выглядело не очень… красиво и так, будто я не была благодарна за всё, что вы сделали до, – кивнула Лирен, ловя взгляд напротив. Смотря друг на друга после этих слов, они оба осознавали, что правда простят и останутся благодарны, потому спустя минуту зрительного контакта Ашриэль кивнул ей, а Лирен в ответ улыбнулась. Карн и сам не заметил, как повторил эту улыбку. Он боялся больше не увидеть такой в свой адрес и сейчас не смог сдержать этого порыва. – Ашриэль Карн умеет улыбаться? Ого, вы с каждым разом удивляете меня всё больше и больше! – смеётся девушка, всё-таки раскрывая пакет с булочкой. «Интересно, каким ещё ты бываешь, Аши?» Мужчина ничего не отвечает, лишь продолжает смотреть в лицо напротив и облегчённо, подсознательно выдыхать. «Она улыбается, смеётся и язвит. Не всё потеряно» Но выражение лица преподавателя резко меняется, когда длинный рукав предаёт студентку, резко поднявшись вверх. Аверрис слишком поздно замечает перемену в настроении Карна, а потому лишь медленно возвращает рукав на место и жмурится. «Ну, всё ведь налаживалось, что же за хрень такая?» – думает она, когда Ашриэль смотрит уже будто сквозь неё. И вот опять: она уже планирует ляпнуть что-то глупое или остроумное, лишь бы уйти от темы синяков, которые в её ситуации тяжело списать на дверной косяк, но слышит лишь звук открывшегося над столом шкафчика, в котором оказывается аптечка. Карн не интересуется словами совсем, не пытается давить и выяснять всё здесь и сразу, просто находится рядом и делает что может прямо сейчас. Потому что понимает её, потому что знает: если Лирен захочет – она расскажет. – Можете подать руку? – произносит Карн, оказываясь уже рядом с Аверрис и протягивая свою ладонь. – Ой, нет, это того не стоит, не болит ничего… – чувствуя себя неловко, говорит девушка, немного торопясь, но вновь спотыкаясь. – Я вижу синяки. Лирен, позволь мне помочь, пожалуйста, – проговаривает мужчина с искренним сожалением в глазах. Он хочет, чтобы она не боялась, чтобы знала, что он не причинит ей боль и не играет с ней. Она же хотела понять саму себя, уже вверяя свои руки мужчине рядом, демонстрируя не только физические увечья. Тюбик с мазью был упакован и лежал абсолютно новым, будто ждал этого неприятного момента, чтобы помочь студентке и окупить себя перед этим университетом. Раскрыв и вылив какую-то часть на ладонь, Ашриэль мягко перехватил запястье девушки и начал методично втирать успокаивающую мазь в кожу. Лирен была готова к боли – синяки всё ещё ныли, – но Карн делал это так аккуратно, что она ощущала эти растирания скорее как… нежные поглаживания, и это сбивало с толку. Тяжело было не смотреть на такое сосредоточенное лицо мужчины, что для всех является ледяной глыбой, но ей почему-то сейчас сидит и мажет синяки. Чтобы совсем не сойти с ума от размышлений и наблюдений за очень симпатичным преподавателем, Лирен всё-таки решилась разбавить такой момент. – Вы, похоже, начинаете пользоваться тем, как эффектно звучит переход на «ты», не думаете? – почти весело спрашивает Аверрис. – Я много о чём думаю, Лирен, даже слишком, – вырывается изо рта Карна, прежде чем он сам успевает осознать, что сказал. Его ладонь замирает на локте студентки, которая теперь наблюдает за этим движением с хищным интересом. В глазах мелькает огонёк – не только привычный, но и с толикой странной надежды. На что? – О чём «даже слишком» вы думаете? Не обо мне ли случаем? – теперь Аверрис задаёт этот вопрос лишь с долей шутки, думая, что действительно может получить ответ. Ашриэль молчит какое-то время, после чего поднимает глаза на Лирен, и их взгляды встречаются. По лицу мужчины вновь ничего не скажешь – он слишком хорош и быстр в подобные моменты, когда нужно сделать всё, чтобы не показать лишнего на лице и во взгляде. По итогу мужчина лишь слегка сокращает дистанцию, перехватывает другую руку и отвечает, уже глядя на синяк. – Много о чём – это пока всё, что я могу сказать, – без каких-либо лишних интонаций отвечает Карн. – «Пока всё»? А у вас в планах делиться со мной чем-либо? – серьёзно задаёт вопрос Аверрис без капли насмешки. – Если это будет взаимно, то всё возможно, – уклончиво отвечает Ашриэль, заканчивая мазать, но не убирая руку ещё какое-то время. «Я точно пожалею обо всём, что только что сказал… зачем, идиот?» Так они сидят в тишине ещё какое-то время, пока друзья Лирен не звонят ей: остаётся пять минут до окончания обеда. Ашриэль быстро убирает руки и позволяет себе лишь опустить рукава свитера на положенное место, после отойдя к ноутбуку. Лирен берёт сумку, собираясь доесть булочку уже на ходу, но Карн протягивает оставшиеся две. – Они покупались вам, забирайте. Девушка делает всё, чтобы не выдать, как сильно мужчина шатает её нервную систему этими новыми гранями своего характера, потому лишь молча кивает и складывает их в сумку. Знает, что уже пора идти, но мнётся ещё какое-то время, всё-таки полностью оборачиваясь к учительскому столу. – Спасибо. За то, что помог, и за то, что не лезешь в душу, – неуверенно произносит Лирен, потирая одну кисть. – Я не отказываюсь от своих слов тогда, Аверрис. Помните об этом. Я буду рядом, если это необходимо, – отвечает Ашриэль со странным блеском в глазах. Так, кажется, выглядит тепло, и этот же блеск рождается в зрачках девушки напротив. – Помню. Спасибо, Аши, – искренне улыбаясь, говорит студентка и прикрывает за собой дверь. – Не за что, Лирен, – отвечает преподаватель, говоря это уже в никуда. Им нужно многое обдумать. В первую очередь – почему так тяжело стало друг без друга дышать.

«Гнев исчезает с лица

Долго не могу злиться,

Ведь не только тебя описал –

Ты лиса,

Но я такой же и сам»