Секрет под паутиной

Утро встретило Манхэттен удушливым зноем, но в палате частного крыла пресвитерианской больницы Куинса было прохладно. Тетя Мэй сидела на постели, бледная, но уже без кислородной маски, и мрачно смотрела на вошедшего. ​Тони Старк, привыкший к светским раутам и допросам в Сенате, сейчас чувствовал себя так, словно шел на казнь. Он оставил Питера спать в Башне под присмотром Наташи и Брюса, а сам приехал сюда. Один. Без брони. На нем был простой черный костюм без галстука, а в руках он сжимал планшет с медицинскими переводами. ​— Мистер Старк, — голос Мэй был тихим, но в нем вибрировала опасная омежья сила женщины, готовой защищать своего ребенка до последнего вздоха. — Питер звонил. Сказал, что он в Башне. И что вы приедете. Объясните мне, какого черта мой племянник ночует у вас, пока я лежу под капельницей из-за нервного срыва? Что вы с ним сделали? ​Тони глубоко вздохнул, закрыл за собой дверь на замок и медленно подошел к её кровати. Он не стал садиться на стул — остался стоять, опустив голову, полностью признавая свою вину перед ней. ​— Мэй... то, что я скажу, будет звучать безумно. И вы имеете полное право возненавидеть меня, — Тони заговорил тихим, глухим голосом. — Вашему нервному срыву есть причина. И эта причина — я. Питер скрывал от вас правду не потому, что связался с бандитами. Он защищал нас всех. ​Мэй нахмурилась, в её глазах промелькнула искра подозрения: — О чем вы говорите? ​Тони активировал планшет и вывел трехмерный снимок узи, сделанный Брюсом несколько часов назад. Крошечный паучонок с сильным сердцебиением. ​— Питер беременен, Мэй, — прямо, без прикрас сказал Тони, глядя ей в глаза. — Пять месяцев. Девятнадцать недель. И... это мой ребенок. От той ночи в лаборатории, когда его омежья природа дала сбой после укуса. ​В палате воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Лицо Мэй стало белым, как простыня. Её пальцы судорожно вцепились в одеяло. Как омега, она мгновенно сопоставила все факты: безразмерные худи в жару, утреннюю тошноту, которую Питер списывал на «паучий желудок», его изменившийся, сладкий запах вишни, который он глушил тоннами блокаторов. Пазл сложился с пугающей четкостью. ​— Ему... ему пятнадцать, — прошептала она, и её голос сорвался на крик, полный боли и ярости. — Ему пятнадцать, Старк! Вы... вы совратили ребенка! Моего мальчика! Моего сироту! ​Она схватила со стола стеклянный стакан с водой и со всей силы швырнула его в Тони. Стакан разбился о стену прямо рядом с его головой, осколки осыпали плечи миллиардера, но Железный Человек даже не шелохнулся. Он заслужил это. Он заслужил гораздо худшего. ​— Вы правы, — Тони опустил глаза. — Я виноват во всем. Я не проконтролировал свой внутренний инстинкт Альфы. Но Питер... Питер травил себя блокаторами все эти месяцы и выходил на патрули, потому что до смерти боялся, что вы не выдержите этого стресса. Он рисковал собой и ребенком ради нашего спокойствия. ​Мэй закрыла лицо руками, и из её груди вырвался глухой, разрывающий сердце плач. ​Тони медленно опустился на одно колено перед её кроватью — жест, который поверг бы в шок любого журналиста планеты. — Я не прошу прощения, Мэй. Его нет. Но я клянусь вам своей жизнью, всеми своими миллиардами и броней: с сегодняшнего дня Питер в абсолютной безопасности. Я забрал его в Башню. Брюс Бэннер следит за его здоровьем. Малыш сильный, он выдержит. Я обеспечу Питеру лучшее будущее. И я хочу, чтобы вы были рядом. Я перевожу вас в наш закрытый медицинский центр, где вы сможете видеть его каждый день. Не наказывайте Питера за мою ошибку. Он любит вас больше жизни. ​Мэй долго плакала, содрогаясь всем телом. Омежья ярость постепенно уступала место слепому, всепоглощающему страху за племянника. Пять месяцев... её маленький мальчик носил ребенка в одиночку, пока она ругала его за плохие оценки и поздние возвращения. ​Она опустила руки и посмотрела на Тони. В глазах миллиардера была не гордость плейбоя, а искреннее, глубокое раскаяние и глухой, инстинктивный страх Альфы за свою семью. ​— Если с его головы упадет хоть один волос... — хрипло, вытирая слезы, произнесла Мэй. — Если он прольет хоть одну слезу из-за тебя, Старк... я найду способ уничтожить твои железные игрушки. Вези меня к моему племяннику. Сейчас же. ​Тони облегченно выдохнул, поднимаясь с колен. Первый, самый тяжелый рубеж был пройден. Семья воссоединялась, пусть и через боль.