Секрет под паутиной

Прошло три недели. Нью-Йорк душил летней жарой, но Питера знобило. ​Его жизнь превратилась в сумасшедший аттракцион на выживание. Тони всё еще был в Европе — дипломатический ад Щ.И.Т.а затянулся, и Старк лишь изредка присылал короткие, сухие текстовые сообщения в стиле: «Как дела, парень? Надеюсь, ты не крушишь Бруклин. Скоро буду». Питер отвечал смайликами и стандартными отчетами о патрулях, чувствуя себя последним лжецом. ​Настоящий кошмар начинался каждое утро в половине шестого. ​Питер резко распахнул глаза, почувствовав, как к горлу подступает ледяная, удушливая волна. Он едва успел добежать до ванной, упав на колени перед унитазом. Его выворачивало наизнанку. Желудок был абсолютно пуст, отчего спазмы казались еще более болезненными. Суперсилы и ускоренный метаболизм, которые раньше исцеляли любые раны за пару часов, сейчас словно обернулись против него, обостряя каждое ощущение до предела. ​В дверь ванной негромко, но настойчиво постучали. Питер вздрогнул, судорожно смывая воду и вытирая губы тыльной стороной ладони. ​— Питер? Малыш, ты в порядке? — голос тети Мэй за дверью звучал встревоженно. — Ты торчишь там уже третий день подряд в это время. ​— Да, Мэй! — крикнул Питер, пытаясь придать голосу бодрость, но он предательски хрипел. — Всё супер! Наверное... просто съел тот несвежий сэндвич из кафе у Делмара. Мой паучий желудок иногда бунтует против дешевой ветчины. ​— Твой паучий желудок бунтует слишком регулярно, — Мэй вздохнула, и Питер услышал, как она облокотилась о косяк. — Ты сильно похудел, Пит. И эти безразмерные толстовки в тридцатиградусную жару... Ты уверен, что Старк не перегружает тебя на этой своей стажировке? Если он заставляет тебя дышать какими-то токсичными испарениями в лаборатории, я лично устрою скандал Железному Человеку. ​От мысли о Старке у Питера внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. ​— Нет-нет, Тони тут ни при чем! Он вообще в Женеве, — поспешно соврал Питер, открывая дверь. Он попытался улыбнуться, но синяки под глазами и мертвенная бледность выдавали его с головой. — Честно, Мэй, я просто готовлюсь к финальным тестам в школе. Немного перенервничал. ​Мэй внимательно посмотрела на него, прищурив карие глаза. Как омега, она обладала сильной интуицией, но поверить в то, что её пятнадцатилетний племянник-супергерой может оказаться в таком положении, её разум просто не мог. ​— Ладно, — медленно произнесла она, поправляя воротник его огромной серой худи (той самой, которую Питер втайне утащил из Башни). — Но сегодня ты съешь нормальный завтрак. Я приготовила овсянку. И без возражений. ​Питер кивнул, но при одном упоминании о еде его внутренности снова скрутило. ​Овсянка показалась ему на вкус как мокрый картон, смешанный с мелом. Но самым странным было другое. Паучье чутье, которое всегда реагировало на летящие в голову кирпичи или грабителей в подворотнях, теперь вело себя совершенно сумасшедшим образом. Оно глухо, ритмично пульсировало где-то в самой нижней части живота. Будто внутри Питера зажглось второе, крошечное, но уже невероятно сильное паучье сердце. ​Когда Питер пришел в школу, Нед Лидс сразу заметил, что его лучший друг выглядит как ходячий мертвец. ​— Чувак, ты будто попал под поезд, — прошептал Нед, когда они открывали свои шкафчики в коридоре. — Опять ловил угонщиков всю ночь? ​— Если бы, Нед... — тихо ответил Питер, прижимаясь лбом к холодному металлу дверцы шкафчика. Какофония школьных запахов — дешевые духи, пот после физкультуры, пицца из столовой — внезапно обрушилась на него с такой силой, что перед глазами поплыли черные круги. — Мне нужно в аптеку. Срочно. ​— За бинтами? Ты ранен? — испугался Нед. ​Питер сглотнул вязкую слюну и посмотрел на друга полными отчаяния глазами. ​— Нет. Мне нужен тест. Медицинский тест, Нед.