Aut pax, aut bellun

Solet fieri posse putas accidere vitae. Каменный монстр посреди Токио, окна блестят от солнечного света, что бьёт прямо по ним. Пятьдесят три этажа, возвышаются и насмехаются над простыми смертными. В этом мире правит не закон, а страх, деньги, шантаж и связи. Тех, кто имеет всё это привыкли носить с собой ствол, истребляя неугодных для огромного механизма шестерёнок. Обычные трудоголики носятся по дорогам мимо габаритного здания, что кричит о власти и непредельном богатстве. Полиция закрывает глаза купюрами, что перекрывают обзор на все деяния. Никто не выйдет из этих дверей, если того не пожелает Ями-кай. Величественный клан, что на протяжении 315 лет кошмарит страну восходящего Солнца. С ними считаются, боятся, ненавидят, уважают, сотрудничают или ведут войну. Но тех, кто решился раззявить вонючий рот на любого из их кругов — ждёт непременная, жестокая смерть при которой будут молить о том, чтобы скорее закончить своё жалкое существование. Они всегда жалеют о том, что появились на этот свет. Клан — не просто сборище отбросов с улицы, это династия. Семьи, входящие в круг приближённых занимают высочайшие посты в национальных комитетах здравоохранения, кибербезопасности, политические должности, спецслужбы Японии и некоторые, даже вхожи в дом Императора, как важные гости. Но у дракона всегда есть голова, ведь мозга — сердце умрёт. А у нашего чудовища — их целых четыре. Отрубишь одну, на её место станет другая. За столько лет существования, они проникли во все уголки страны, взяли влияние в свои руки, их путь был тернист, опасен, полон крови и боли, своих и чужих. Но никто и никогда не сможет позариться на то, что принадлежит им. Их величайший предок начинал с малого, с азартных игр, став самым известным шулером Киото в 1701 году. Каждого, из главенствующей семьи учат этой истории, если ты не знаешь своего рода — не знаешь себя. Закон. Но есть и другая сторона золотой монеты — ржавая, кривая, неказистая и заплесневелая. Автомобиль скользит по цепкому асфальту, на таких номерах никогда не останавливают — все знают, кому они принадлежат. Подземный паркинг наполовину забит дорогущими иномарками разных фирм, от отечественных Suzuki до иностранных — BMW новейшего производства. Но чаще всего, можно было заметить здесь именно Mercedes-Benz Guard, бронированные, тонированные до самой черноты окна, показательный статус и узнаваемость на дороге. Остановив своё средство передвижение на привычном парко месте, забрала кожаную сумку со второго сидения. Сегодня важная работа, содержимое кишело документацией, отчётами и сводками по логистическим маршрутам. Перепроверив то, что ничего не забыла, вальяжно, с примесью аристократической неспешности вышла из салона, который был пропитан её духами. Аромат состоял из сложной многоуровневой пирамиды: древесные щепки, кисловатый гранат, дымчатый табак и лёгкий укол виски на конечной ноте. Классика на все года, времена года и ситуации. Им она пользуется уже много лет, больше десяти точно. Чёрный строгий костюм облегает тело, как вторая кожа, а на ногах вместо идеальных туфель лодочка — белые кроссовки. Офисный этикет для неё не писан, а если писан — то не понят. Перехватывая ручку сумки на согнутый локоть, поправляет галстук на белоснежной рубашке. На втором входе, откуда обычно появляются приближённые к верхушке стоят два охранника, кланяются так глубоко, что могут пробить лбом пол при виде неё. В здании стерильная, операционная чистота, по стильным коридорам из белого мрамора и кофейного цвета стенам снуют клерки, все как под копирку. Секретари, бухгалтеры, среднестатистические работники. Скоро все скроются в своих кабинетах, начало дня всегда такое. Ей нужен последний этаж, где восседает Оябун, наблюдая за Токио, что ходит под ним и пресмыкается, ощущая первобытную силу, а тот, с удовольствием смотрит на всех свысока с уровня 53 этажа. Будто Бог, что присматривает за своими последователями сверху-вниз. Проскакивая в пустой лифт, нащупала привычную кнопку с нужной ей цифрой. Стоя лицом к самому концу маленького помещения, могла созерцать на утренний город с высоты птичьего полёта. Люди размером с муравья, здания новой и старой архитектуры, машины в пробках и ослепительно яркое Солнце. Даже таким, как они — оно светит так же, как и всем другим. Одинаково. Звонкий писк оповещает её о прибытии, металлические створки отворяются перед ней, а в мыслях лишь то, что нужно сделать свою работу. Снова. Но это стало привычным, обыденным, рутинным. Отточенные до остроты лезвия действия и умения, она училась этому всю жизнь, чтобы в будущем занять трон огромной криминальной империи. В коридоре была лишь стойка секретаря, и напротив — вход в обитель власти и чистосердечного зла, как считает большинство гражданских. Но для неё, это очередной кабинет и её Глава, никакой злости или ненависти она не испытывала. — Госпожа, Оябун отошёл, но вы можете пройти в кабинет.-из-за своего места выпархивает Тоши, что уже больше тридцати лет следует за своим боссом и другом. Всегда рядом, помогает, оберегает, выполняет обязанности помощника. У этого мужчины отсутствует голод к деньгам, сплетням и заговором, он верный и честный, настолько, насколько это позволяет их круг деятельности. — Спасибо, Тоши-сан. Как ваши дела? -тот искренне улыбнулся на реплику девушки, которую помнил совсем крохотной малышкой. А сейчас, она уже взрослая женщина, строгая, властная, принципиальная, но справедливая. Как быстро растут чужие дети. — Всё хорошо, благодарю за беспокойство. Как ваша командировка? Вам сделать ваш любимый кофе, или желаете полноценный завтрак? -костюм серого цвета идеально подходил к его слегка седоватым вискам, от стресса, рискованной должности и пролетевших лет существования. — Да, будьте добры кофе, как обычно. Еды не стоит, я не завтракаю. Командировка в Киото выдалась увлекательной, всё-таки, виды отличаются от столицы значительно. Более древние и традиционные, мне по нраву. Но дома лучше, конечно.-поправляя манжет рубашки с запонками из белого золота, что выглядывал из-под краёв пиджака, отложила сумку на столешницу административной стойки. В голове было глухо, только бурление кофемашины и знакомый интерьер коридора вокруг: чёрный мрамор на полу с белыми венками; картины от нишевых художников Японии, которых спонсировал клан в качестве меценатов; растения в уголках, папоротники, фикусы, даже пальмы декоративные; на потолке извилистая люстра изогнувшееся, словно змея. — Конечно, родные стены ничего не заменит, вы это правильно подметили. Давайте отнесу ваш напиток.-подхватив под блюдце кофе, обошёл рабочее место, пока девушка последовала позади него, чтобы он придержал ей двери. В роскошном звукоизолированном пространстве витал флёр цитрусов, хвои и мёрзлого льда. Этот запах она узнает из тысяч. Сердце на секунду прекратило привычный, спокойный ритм. Окинув глазами величественный периметр, не заметила ничего, что могло бы указывать на его присутствие. Но чутьё её не подводит. Никогда. Не меняясь в лице, что оставалось беспристрастном, отстранённым, словно она находилась вообще не здесь, почувствовала руку на своём плече. — Иса.-тихо, одними губами прошептала, но эхо распространило в каждый закуток её слова. Имя близкого ей человека, что она так давно не произносила вслух, в живую обращаясь к нему. Развернувшись, медленно, неспешно, наткнулась на его лицо. Он возвышался над ней на полноценные пол головы. Благородно красив; чёрные, как смог волосы, как обычно не уложены в приличную причёску — растрёпанные «шторы» с слегка вьющимися кончиками и выбритыми, практически под ноль висками и затылком; золотая серёжка-цепочка болталась от любого движения; шрам переходящий обе губы наискось от их неудавшейся в детстве игры дрогнул от улыбки. — Тари, думал там и останешься стоять в холе. Иди сюда! -раскрыв руки, буквально налетел на неё всем своим весом. Стискивая её, подобно мягкой игрушке, начал теребить мозолистой ладонью по макушке, растрепав итак неидеальный пучок ещё больше. Он наконец-то здесь, дома, не где-то на другом конце страны, а в Токио. В нос ударил его парфюм, опаляя лёгкие, прикрыв глаза, позволила себе на миг слабость и подалась на встречу прижимаясь ещё ближе и скрепив руки на его спине. — Почему не сказал, что возвращаешься? -Исаму уезжал на неопределённый срок, никто не был в курсе, когда ему разрешат вернуться из-за затянувшейся командировки в Кагосима, улаживал вопросы с новым мэром. Это продолжалось больше четырёх месяцев, в их кругах, такой срок — слишком долго. Только за один час может случится всё самое эпичное, как в боевиках, не говоря о паре месяцев. — Ну, решил сделать сюрприз. А где наш птенчик? -отодвинувшись немного, дабы было удобно вести диалог, брат придерживал обеими руками за предплечья. Его сестра ни капли не поменялась, может, совсем немного: точно такие же плотные, густые чёрные волосы, длинные и шелковистые, хоть и не заметно под испорченным им же пучком; высокая и статная; белая, практически фарфоровая кожа; и глаза, больше всего, именно они всегда притягивают внимание любого человека, тёмные, бездонные и такие отрешённые, смотрящие будто сквозь. — Понятия не имею, наверное, вновь занимается блядским трёпом и облизыванием задниц на светских приёмах. Он там, как рыба в воде, ты же в курсе.-усмехнувшись одними уголками губ, вспомнила о ещё одном младшем брате, что являлся главным звеном между кланом якудза и высшим обществом политиков, актёров, режиссёров, певцов и больших шишек из различных индустрий, от строительных до фармацевтических. Это была его тихая гавань, где он был «своим». Каждый из троих младших Ями занимал свою роль, кто-то, как Чикара — «лицо семьи» был довольно известен в больших кругах и публичен (в меру безопасности); Исаму — решение вопросов со структурами и поддержание порядка на подконтрольных территориях; а Татари досталась роль — стратега, управление логистическими цепочками, минимизация рисков, руководство большей частью сотрудников и людей клана, она была мозгом в этом тройном симбиозе. Держа в колючей узде всех, как того требовал внутренний регламент. Все были довольны своим положением, к тому же, младшим братьям позволялось куда больше, чем ей. Но по правде говоря, это её не волновало, ведь ещё до появления на свет знала для чего это всё. Они действовали, как единый организм, филигранно, хирургически и чётко. Потому их дела процветали, как цветы у самого щепетильного и внимательного садовника. — Та да, спасибо, не мне досталась участь светского мальчика. Терпеть их всех не могу. На приёмах — не вздохнуть, ни пукнуть. Где папаша? Некрасиво для Оябуна опаздывать.-хмыкнув, захохотал. Звонко, утробно, но так задорно, будто ребёнок, а не взрослый, статный мужчина из самого жесткого и сильного клана якудза. Татари уселась за стол по праву сторону от кресла отца. Там было её место по праву рождения. Перед ней пестрил любимый чёрный кофе с одной ложкой сахара, как раз остыл и был нужной температуры для употребления. — Тоши-сан, уведомил, что он отошёл. Через сколько будет, неизвестно.-брат умостился рядом с ней, где и сидел обычно. Кабинет искрил дороговизной, длинная столешница из красного дерева с брифинг приставкой; на ней стояли две фоторамки, повёрнутые строго под углом к кожаному «трону» отца. Панорамные окна не пропускали жару, но открывали вид на весь Токио, особенно в ночи он был прекрасен. Сиял, искрил, жил и бурлил, для таких, как они — представителей теневой жизни страны восходящего Солнца, тьма была родной матерью, что выкармливала своим молоком детей и вместе с ним, они впитывали всё самое гремучее и чужеродное для остальных посредственных слоёв социума. Портрет для которого было выбрано самое авторитетное место, посреди стены, что выполнена из цельного куска того же дерева, что и рабочее место. На полотне изображены мужчина и женщина в самом расцвете сил. Молодые, горячие, красивые и элегантные от природы. Женщина — с тёмными волосами, длинными, аж до поясницы, но Татари знала это не из-за рисунка, а из жизни. На картине же, женщина была с собранной в сложную причёску копной; струящееся бордовое платье, что приоткрывало ногу от бедра; бриллиантовое, определённо тяжеленное колье и в дополнение к этому, серьги-цепочки, отличная работа семейного ювелира. Цепляющая взгляд и сердце любого мужского пола, да и не только мужского дама. Мужчина, их отец — с русыми волосами, (сейчас, уже поседевшими), возвышался над креслом своей спутницы, положив на спинку ладонь. На пальце играло обручальное кольцо, больше походившее на печатку с крупным камнем. Острые черты лица, чёрные глаза и ни единого намёка на щетину. Они оба были привлекательными до ужаса и дрожа коленей, но отличительной чертой были выглядывающие татуировку в характерном стиле якудза. У папы из расстёгнутой на три пуговицы рубашки, а у супруги на ноге и руках, что были открыты из-за тонких бретелей. Их родители. Мама… Всё кричало, пищало и верещало о наличии шестизначных цифр на счёте, что не был единственным. Исаму закинул ноги на стол, максимально нарушая все правила. Начищенные до блеска зеркала туфли подрагивали в так его движениям. Татари улыбнулась, вот же дуралей, не мужчина, а мальчик. — Добрый день, дети. Припозднился немного. У меня для вас важное оповещение.-в кабинете появился довольно высокий, такой же статный и привлекательный мужчина. С возрастом не растеряв своих природных данных, наоборот, был как вино — с каждым годом всё лучше. Его встретило две пары дегтевых глаз, а головы одинаково развёрнуты в его сторону. Он сам порой поражался такой схожести между этими двоими, но генетика интересная штука. — Какое? -Исаму первый подал голос, а с лица спала ухмылка, она предназначалась только для сестры, а не для очередных «жизненно важных дел». Но ноги не убрал, фамильярно в добавок принялся раскачиваться на ножке стула. Отец лишь покачала головой на такое поведение, ему не привыкать к детским выходкам. У него уж выработался иммунитет, как никак, у него их трое. Присев на трон, поправил итак идеально-правильно располагающиеся рамки с фото, старая и болезненная привычка. — Завтра у нас закрытый приём, одним Чикарой мы не отделаемся. Нужен полный состав семья Ями. Так что, будьте готовы к 20:00 быть на месте.-переглянувшись между собой, парень и девушка вновь уставились на главу семейства. Оба знали, если они едут всей делегацией, значит, важно и серьёзно до мозга костей. Но с кем встреча и по какому поводу, только предстояло узнать. — С кем приём? Дресс-код? -Татари стратегически уточнила важные детали, которые не были озвучены. Отец посмотрел на неё в упор, испытывая на прочность, на сколько орешек крепкий. Но она не сдалась, продолжая таранить его нечитаемым взглядом, даже не моргая. Он первым отвёл глаза, ещё раз окинув своих двоих присутствующих здесь детей, сложил руки в линга-мудру, представляющую из себя замок из пальцев. — Бонтен. Коктейльный стиль. Полуформальная встреча. Исаму, без дурацких рубашек в этот раз.-в слегка шуточной форме пригрозил ему пальцем, тот надул губы с полным разочарованием скрестил руки на груди. Девушка хмыкнула, Бонтен, так Бонтен. Они давно сотрудничают, с самого восхождения этой криминальной организации на большую арену. Изначально, отец увидел в них ценный актив, а уже потом — огромный потенциал. Иметь таких людей не просто в партнёрах, а в друзьях, огромная удача и холодный расчёт в придачу. Но удивительным образом, ни она, ни Исаму не пересекались с ними. Максимум, слышали. У них свои дела, которых выше крыши. Но раз их ждёт увлекательный и важный для клана вечер, она готова потрепать языками. Всё на благо семьи. — Семья министра ещё не отошла от той рубашки, Иса.-толкнув того локтем в бок, он рассмеялся, вспоминая свой триумф на том расфуфыренном мероприятии. Но весело было только ему, Татари оставалась спокойна, хоть, не кривя душой можно сказать — рубаха была действительно безвкусна и отвратительна. С изображением кота в солнцезащитных очках верхом на ламе, у которой на шее были наушники. На фоне был фиолетового цвета космос. Это было очень странно и неуместно, но тогда она старательно подавляла вырывающиеся наружу смешки, потому что пила газировку. Публика не могла свести с него взгляда до конца вечера. — Что ж, раз мы всё обсудили, пошли, систр, выберем нам что-то достойное для очередного однотипно вылизанного клубешника. Пожалуй, выберу что-то попроще, к примеру рубашку с пришельцами на скейтборде. Достаточно прилично? -лукаво подмигнул сестре, уже отодвинувшей от себя отточенным движением, без единого звука чашку. Та сдержанно поджала губы. Отец закатил глаза по самый затылок, а то и ниже. Они его в гроб сведут своими выходками. — Ну, чтобы верхушку не хватил культурный шок от моего «аристократизма». Тари, как думаешь, они оценят мой утончённый вкус, или мне готовится к тому, что меня попытаются застрелить за его полное отсутствие? -Татари встала со своего законного места и отвесила брату недолгий взгляд, в котором не читалось осуждения, только искреннее принятие и понимание. Она знала Исаму лучше всех на белом свете, и его своеобразная клоунада с насмешками над высшей «лигой» был лишь способ на минуту скинуть все приваренные к их лицам маски, что они носили в остальное время. Вместо любых слов, она одобрительно кивнула, коротко, ёмко, как и всегда. Но в этом жесте читалась вся любовь, что могла существовать в ней. Придерживая перед ней дверь, как истинный джентльмен, попрощался с Тоши-саном. Он прекрасно знал, что ей не нужны галантные подачки, но всё это, общество друг друга, времяпрепровождение, порой, когда позволяют нависшие обязанности — тихие вечера за игрой в плойку. — Как думаешь, что задумал отец? -он стоял ровно напротив неё, прижимаясь к прозрачной стене лифта. Его напрягала эта «метушня» с официозом откуда ни возьмись. По правде говоря, её это интересовало не меньше. Но внутри неё, был холодный, кристально ясный и опасный интерес. Татари привыкла оценивать всё, как будто арт-эксперт, что пристально разглядывает картины перед аукционом с мыслью, заслуживает ли именно это полотно его внимания и денег публики. — Не знаю. Он не предупреждал о крупной сделке или изменениях на фондовом рынке. Я бы знала первой. Тут нечто иное, но что, будет видимо сюрпризом. И, по иронии судьбы — сто процентов неприятным.-выходя из лифта первой, как того полагал этикет. Хоть, изредка они могли позволить себе вольность, и начать толкаться прямо в створках, шуточно выбивая себе проход для победы в этой незамысловатой игре. — О-о, это уж точно. Он любит такое. Посмотрим-посмотрим, что за говно в носках приготовил нам великодушный папа.-фыркнув, словно лошадь от недовольства, вышел следом за старшей сестрой на подземный паркинг, он прибыл из аэропорта вместе с водителем на служебном авто. Потому, было принято решение ехать на Land Cruiser Татари, купленная иномарка этого года выпуска блестела, начищенная специальным воском после мойки. Чёрный строгий цвет под стать обладательницы, бронированный, а тонированные окна не пропускали совершенно ничего, что могло заинтересовать посторонних. Личное пространство и никакого сверхъестественного пафоса. Падая на пассажирское переднее сидение отрегулировал положение при помощи функции «памяти» на сенсоре, расположенном прямо на центральной консоли. Обтянутый кожей слоновой кости салон, был пропитан приятным, родным и до жути подходящим девушке ароматом. Распластавшись в удобной позе, вытянув длинные ноги на полную, облегчённо выдохнул. Сентябрь выдался жарковатым, летняя влажность напоминала о себе и без кондиционера внутри авто — был огромный шанс сдохнуть в муках и мумифицироваться в строгом костюме. — В какой бутик направляемся? -поворачивая голову к брату, что млел под дуновением прохладного ветерка прямо ему в лицо, что развивал волнистую шевелюру, тот приоткрыл один глаз и прикинул, к какому дизайнеру им надо. — Давай к Мэй. У неё отличные аут фиты для таких случаев.-девушка согласно качнула головой выруливая на соседнюю полосу, что шла на поворот прямиком в центр Сибуи. У Ями-кай было несколько доверенных модельеров, у которых они приобретали свои наряды. А так же, у каждого члена семьи личные проверенные портные, те отшивали по снятым меркам то, что могла только пожелать душа. Богатство — это не про кричащие и супер-известные бренды, а когда ты можешь позволить себе одежду, что была создана лично под тебя, единичный экземпляр и сидящая, словно вторая кожа. Но для резких приёмов, когда не было трёх недель для ожидания у портных, они посещали нишевые магазины. Скользя по просторам принадлежащего им города, обминали пробки на огромном танке, по сравнению с другими легковушками. На центральной улице в разгар рабочего дня ни одной живой души, все засели в тесных офисах на низкооплачиваемых работах. Их же ожидал показ мод под бокал проссеко или чашечку кофе с учтивыми консультантами. Припарковав автомобиль так, чтобы никто не посмел загородить ей выезд, Татари прихватила сумку с важными документами за которые отец сегодня ничего не спросил, но она отвечала за них своей черноволосой головой. Над магазином не висело ничего оповещающего про знаменитое имя владельца или название. Только прозрачные и до скрипа натёртые витрины. Проходя в обитель моды, что шепчет о богатстве громче любого крика, их сразу выскочила встречать та, которая является непосредственной владелицей сей красоты. — Ями-сама, рада вас видеть в добром здравии. У нас как раз прибыли лекала из Милана, которые, как я помню, вы просили адаптировать на случай… «неформальных требований». Желаете напитки или угощения? -Исаму, уже успевший придирчиво рассмотреть вешалку с шёлковыми рубашками, хмыкнул, не оборачиваясь. Из того, что было на виду, ему не понравилось откровенно ничего. Всё не то, то цвет не такой, то ткань не нравится, то пуговицы не той формы. — Мэй, забудь про скучную классику. Нам нужно что-то в коктейльном стиле, не открытое, но то, что явно даст понять, что мы не статуэтки в музее, где не убирали пыль со времён Микеланджело. Татари, как думаешь, может, что-то в глубоком бордо? Или чёрный — это же наш цвет.-девушка прошлась мимо стоек, проводя пальцами по пальцами по ткани — кашемир, плотный атлас, шерсть викуньи. Она не искала просто заурядно «красивое». Ей нужно было то, что будет строгим, но граничащем с вызовом. — Чёрный, -сухо бросила она, останавливаясь около представленных моделей различных туфель на каблуке и без. — Но с акцентом, который говорит о статусе. Мэй, будь добра, подготовь нам лучшие образцы, что у тебя есть. И убери всё то, что так и выглядит «миролюбиво». Завтра неформальная встреча с людьми, что не понимают языка дипломатии, если он не подкреплён демонстрацией силы.-Мэй понимающе прикрыла веки, мысленно перебирая то, что может удовлетворить изощрённый запрос дорогих, постоянных клиентов. Женщина средних лет, с крашенной рыжей копной, собранной в зализанный пучок провела их в сторону VIP зала в отдельно отведённой под это комнате. — Мои девочки пока подготовят примерочные, я распорядилась принести вам то, что вы обычно предпочитаете.-когда двое сели на велюровый бежевый диван, что располагался напротив двух входов в «личные» примерочные, им поднесли напитки и закуски. У Исаму было шампанское, а у неё чёрный душистый кофе с ложкой сахара. Еда была произведением гастрономического искусства: тарталетки со свежим тунцом, нарезка из французских сыров, орехи, и интересный момент — блюдо, печенье с предсказаниями, целая гора. Татари слегка ухмыльнулась одним уголком губ, решив оставить себе одну и открыть после выбора своего образа. — Иди первым. Младшим надо уступать.-помахав ему рукой в сторону той приоткрытой двери, где стоял рейл на колёсиках с десяток вешалок. Исаму тягуче, обречённо вздохнул, но повиновался, в любом случае — просто необходимо выбрать что-либо. Девушка осталась на комфортном диванчике, плечи держались в идеальной осанке, а в ладони зажата целлофановая оболочка, внутри который хрупкое печенье. Жутко религиозной она не была, и эзотерическим мышлением не обладала, но перед важной встречей вытянуть бумажечку, пусть, и не обязательно правдиво-предсказывающую — требовалось аж до зуда на языке. Нет, она откроет этот «ящик Пандоры» в облачении теста прямо сейчас. Азарт взял вверх, а стратегический склад ума отошёл назад, приоткрыв для себя момент предвкушения. Бережно потянув за рифлёный край упаковки, отложила около блюдца с чашкой, а потом, не кроша, разломала хрупкое печенье. Тонкий хруст отозвался в тишине зала, и утонул в переплетениях тканей. Оттуда появилась мозолившая её мысли бумажка. Она подцепила её ногтями средней длинны, что были покрыты чёрным глянцевым гель лаком. На пальцах ни единого кольца, только контрастирующий с благородным оттенком её кожи маникюр. Поднесла поближе к глазам, мягкий свет от ламп озарял чернила высеченные, словно приговор на плахе. «Тот, кто ищет тени, рискует найти того, кто в них живёт.» Татари на секунду замерла. Взор, обычно холодный, как глыба льда, отстранённый, на мгновение сфокусировался лишь на буквах перед ней. Иронично. Почти насмешливо. Она бросила записку на журнальный стол около фантика, как раз в тот момент, когда дверь примерочной с характерным шумом отворилась. Исаму вышел босиком, в одних носках, критически осматривая себя с ног до головы в просторном зеркале в полный рост на стене. Придирчиво крутясь и вытягивая руки — проверяя на комфортабельность сего образа. На нём был чёрный приталенный пиджак из хлопкового велюра. То, чего обычно требует коктейльный дресс-код. Под ним, вместо рубашки была вискозная водолазка с подвёрнутой горловиной, скрывающей его частично татуированную шею. Строго, по-мужски, но не лишено вкуса и «вызова», о котором просила его достопочтенная сестра. — Ну как? -он покрутился на все 360 градусов, чуть прищурившись. — Не слишком походит на похороны? Или, наоборот, будто мы их организовываем? -девушка поднялась, плавно, без суеты, походя на грациозного хищника в разгар охоты. Она прошла мимо брата, по пути, мимолётом поправив ему воротник — интимный жест, что позволяла себе только с ним. С самым близким не только кровно, но и ментально человеком. — Как раз, то, что нужно. Если завтра всё начнётся бойня, в этом ты хотя бы будешь выглядеть как человек, что её спровоцировал.-похлопав его по плечам, последовала на свою примерку. Мэй, стоявшая в профессиональной дистанции от них, услужливо, с почтением приоткрыла перед ней створку, за которой её ожидали в предвкушении отобранные для Татари лично варианты. Там уже благословенно висели плечики с выглаженным, костюмом-двойкой. Необычным, стильным кроем — ассиметричный пиджак и брюки палаццо из ткани, которая при разном освещении отдавала то холодным графитом, то глубоким, холодным, непокорным, как бездна чёрным. Татари плотно прикрыла за собой дверь, оставив белоснежные, будто не ношенные кроссовки у края волосатого ковра, что распластался на полу. Оставшись одна, она на мимолётное мгновение позволила себе остаться в немой тишине. Положив ладонь на зеркало, к прохладному отражению, где на неё смотрела высокая, как лань; черноволосая; немного уставшая; статная и серьёзная женщина. Не девушка, уже не по возрасту и не по статусу. Именно — женщина. «Тот, кто ищет тени…» Она всегда была стратегом с аналитическим складом ума. Она всегда знала, куда ступает. Будь она слепа, всё равно бы «видела», где есть ступенька, что зрячим не заметна. Но в глубине души, на самом её дне, где она хранила всё то, что могло мешать будь то страхи, милосердие, эмпатичность, она понимала: Бонтен — не просто деловой партнёр. Это те, кого их клан взрастил самостоятельно, из самого зачатка ростка, а потом, это оказался не безобидный фикус, а венерина мухоловка. Выдохнув, сбросила с себя плотный пиджак, оставшись в белёсой рубашке из египетского хлопка. Расстёгивая запонки, что вызывающе отблёскивали искусственный свет прямо в её отражение, от которого она не сводила своего отстранённого внимания. Белое золото, в такой мелочи, но всё равно напоминало о том, кем она является. Не загнанной козой, а диким монстром, по натуре своей. Она не боится верхушки Бонтена, потому что таких, быстро сгораемых восходящих звёзд, Ями-кай за всю свою долгую историю видел не раз. Даже слишком часто, чтобы придаваться страху перед ними. Они — вечны, стабильны, сильны, могущественны и влиятельны. Не Бонтену диктовать условия, тем, кто задолго до рождение их дедов существовал на этой земле. — Завтра.-прошептала она не своим голосом, более грубым, мужским, но стальным. — Завтра мы узнаем, насколько глубоко эта тьма, и в ком её больше. ​ Ducunt volentem fata, nolentem trahunt