Мелкосексуал

Баки не придумал ничего лучше, чем потащить Стива на танцы. На танцах пили и курили в подворотне, там случалось всякое, а в угаре вечеринки все люди раскрывались иначе, и Баки надеялся, что, может… На что-то надеялся, в общем. — Зачем я пришёл? — пробурчал Стив уже с порога. Он был одет в свои лучшие вещи — у Баки сердце ёкнуло, когда Роджерс неловко стянул с узких плеч куртку и остался в тёмно-синей рубашке «для особых случаев». Стив нервно переминался с ноги на ногу и сжимал несчастную куртку в руках так сильно, словно пытался отжать из неё воду — и Баки снова неуместно залип на этих руках, подумал, как красиво они могли бы сжимать его бёдра, пока Стив… — Я пойду. — Что? — Баки аж подпрыгнул от неожиданности и резко отобрал у Стива куртку, которую тот от удивления выпустил из рук. — Отдай! — Нет! Для верности Баки поднял куртку повыше, и Стив аж побелел от злости, как делал всегда, когда Баки пользовался своим физическим превосходством. — Полчаса, Мелкий, — примирительно сказал Баки, — а потом уйдём вместе, если захочешь. — Ты не обязан… Ты можешь остаться, это я тут не к месту. Стройный, в рубашке, подчёркивающей нереальный цвет его глаз, огромных на узком лице, Стив был красивее любой девчонки, и Баки проглотил эти слова, как и многие другие за прошедшие годы. — Привет, Баки! — раздалось за спиной, и вот уже Баки знакомил Стива с Жюли — дочерью французских эмигрантов, и Люси — подружкой Греты-Ли, которую та отправила сопровождать Баки. Стив с интересом смотрел на красотку Жюли, и Баки нахмурился: та была ростом не выше Роджерса — это же надо, нашлась вот такая ещё более мелкая, — и как хороший друг он должен был помочь Стиву… Его собственные желания вступили в яростный бой с перспективой отправить Роджерса в объятья девчонки, которая в кои-то веки не воротила от него нос, но Баки заранее знал, что проиграет. Стив надел свою чёртову рубашку «для особых случаев», и у него должен быть самый лучший вечер, пусть и с милашкой Жюли, а не с Баки — не на Баки же он сейчас смотрел, в то время как Баки на Люси и не глянул толком. — Пойдёмте выпьем, — не своим голосом сказал он, изображая радость, — сегодня пунш, а у меня есть кое-что, чтобы придать вечеру остроты. Он хлопнул себя по карману куртки, в которой припрятал с трудом добытую флягу чистого джина. Стив грозно взглянул на него, нахмурив брови так, что между ними появилась глубокая морщинка. Баки хотелось её сцеловать. — Ты! — грянул раскатистый бас за его спиной. Баки обернулся и упёрся взглядом в того самого регбиста, к которому пару недель назад от него ушла Грета-Ли. Регбист задвинул её себе за спину и двинулся к Баки, недвусмысленно закатывая рукава рубашки — тоже, кстати, выходной — и для верности выкрикнул, что он сейчас Баки задницу надерёт, как будто это было и так не понятно. Грета-Ли выглядела испуганной, но и странно довольной тоже — когда Баки вцепился в неё взглядом, чтобы хотя бы попытаться понять, что происходит, она лишь пожала плечами и беззвучно изобразила губами слово «извини». Баки глубоко вздохнул, уронил куртку Стива на пол, сжал кулаки и встал покрепче — когда на тебя надвигается амбал по кличке Булава, других вариантов-то и нет, а на позорное бегство на глазах у всех… на глазах у Стива он был не готов. До того, как огромный кулак влетит ему в лицо, оставалось пять шагов, четыре, три… И тут между Баки и Булавой вклинился Роджерс. — Если есть какие-то проблемы, мы можем решить их цивилизованно, а не портить вечер всем присутствующим. Здесь дамы, в конце концов, — заявил он тем самым я-не-потерплю-возражений-дубина тоном, который всю жизнь выводил Баки из себя, а теперь ещё и превращал его колени в желе. — Чтоооо?! — взревел Булава, притормозивший ввиду неожиданного препятствия на пути к цели. — Тоже хочешь получить? — Понятно, что словами тебе непонятно, — язвительно выдал Стив и резко выкинул свой маленький, но весьма острый кулак вперёд. Он угодил здоровяку прямо в солнечное сплетение, да ещё и со всей дури — амбал сложился пополам, его глаза налились кровью, пока он беспорядочно тянул руки к Стиву, пытаясь восстановить так неожиданно покинувшее его дыхание. Он уже успел ухватить Роджерса за рукав рубашки, когда Баки, наконец, отмер, схватил Стива за руку и с воплем «бежим» потащил его прочь из танцевального зала. Роджерс рванул за ним, амбал крепче вцепился в его рукав, который с треском оторвался, пока Грета-Ли пыталась одновременно и привести в чувство, и утихомирить бойфренда. — Совет да любовь, — успел выкрикнуть Баки, охваченный непонятной эйфорией, утягивая Стива за собой в прохладу бруклинского вечера на узкие улочки. Поворот, ещё и ещё один — они бежали как дичь, удирающая от охотника, путали следы и возбуждённо смеялись, пока, наконец, не остановились перевести дух в очередной подворотне. — Ты придурок, Роджерс! — выдал Баки, чуть отдышавшись. — От тебя заразился! Стив весь раскраснелся, часто дышал, его глаза сверкали буйным весельем, а грудь резко вздымалась и опадала под рубашкой, и Баки не мог не думать о том, так ли он выглядел бы, если… — Выпьем? — спросил он, чтобы сбить себя с порочных мыслей. — А давай! — вдруг выдал Стив и тут же рассмеялся. — Что, думал, я откажусь? — Да. — Но нужно же обмыть мои первые танцы! Стыд захлестнул Баки с головой. Он протянул Стиву фляжку, пытаясь понять, насколько тот расстроен. — Прости. — За что? — За то, что испортил тебе вечер и свидание с Жюли. — Плевать. Стив сделал большой глоток и тут же закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони, а потом поднял на Баки свои невозможные глаза. Его губы подрагивали, влажные от джина, и Баки уже качнулся было вперёд, чтобы накрыть их своими, одурманенный этим моментом, когда заметил, что Стив чуть дрожит — его куртка осталась на полу, у его лучшей рубашки не хватало рукава, и похоть тут же уступила привычной нежности. Баки торопливо сорвал с себя куртку, и чёрт его дёрнул попытаться накинуть её Стиву на плечи, но Роджерс отскочил от него так резко, что впечатался в кирпичную стену. — Я тебе не девчонка, — яростно прошипел он. — Прости, я… — Баки не знал, что сказать, куда себя деть. — У тебя рубашка порвана, надень, пожалуйста. Он всё ещё держал куртку на вытянутой руке, как дурак, и она повисла между ними, отравленная его несбыточными надеждами. — Заболеешь, Мелкий, — добавил он в попытке разрядить ситуацию привычной шуткой, но Стив в ответ нахмурился ещё больше. Секунды шли. Стив дрожал. Куртка покачивалась на ветру. Баки хотелось исчезнуть. — Ладно, — как-то побеждённо сказал Стив и взял чёртову куртку. Огонь в его глазах погас, и он снова привычно сгорбился, пытаясь казаться меньше, исчезая в слишком большой для него одежде Баки. Домой они шли молча. Баки снова попытался вернуть былое веселье — пихнул Стива бедром и сказал что-то вроде «а круто ты его», но тот почти не отреагировал, погружённый в свои мысли. Баки пятьдесят раз обругал себя и сто раз проклял, успел поклясться себе, что больше никогда и ничем не выдаст своих чувств, пока провожал его домой — от этого Стив тоже пытался отказаться, но тут Баки не отступил — давил на то, что ему почти по дороге, а Стив спорил не так яростно, как обычно. Наверное, всё же расстроился из-за танцев и рубашки… Со своей первой армейской зарплаты Баки купил ему новую, но с того вечера Стив всё равно отдалился. Баки ругал себя на чём свет стоит — пока он сам рвался то прочь от Стива, то к нему, тот оставался недвижимой константой в его жизни, но стоило Баки проколоться и обнажить свои вовсе не дружеские чувства, всё изменилось. Между ними словно выросла стена, которую Баки не мог преодолеть, как бы ни старался. «Я тебе не девчонка!» звучало у него в ушах ещё очень долго, особенно по ночам, когда нужно было заснуть, а он всё прокручивал тот ужасный момент, когда Стив так резко оттолкнул его. Знал бы он, насколько Баки не считал его девчонкой… Но по сути Стив был прав — Баки хотел заботиться о нём, обнимать, хотел открывать для него дверь и набирать ванну, хотел целовать его везде… И ещё он хотел его член в себе — когда в ночных бдениях Баки доходил до этих мыслей, он обычно зло бил подушку, а потом сдавался и ласкал себя грубее, чем ему нравилось, словно наказывая. Но мысли о Стиве делали удовольствие столь же неизбежным, сколь и запретным.