Доверие наследника

С каждым днём Изуку становилось хуже. Он уже не мог скрывать это даже от самого себя. По ночам ему начали мерещиться шёпоты — тихие, скребущие по краю сознания, словно сотни когтей царапали камень. Иногда, стоя посреди коридора, он внезапно забывал, куда шёл. Иногда видел, как по стенам ползут чёрные прожилки, которые исчезали, стоило моргнуть. Галлюцинации стали ярче. Однажды во время ужина в общей столовой он увидел, как тень Очако вытягивается слишком длинно, а её глаза на мгновение становятся пустыми и чёрными. Он выронил ложку. Все уставились на него. — Изуку? — тихо позвал Шото. — Ничего… просто… показалось. Кацуки тоже заметил. Он больше не спрашивал — просто смотрел. Тяжело. Долго. С таким выражением, будто уже готов был кого-то убить. А потом Изуку пропал. Это случилось глубокой ночью. Кацуки сам решил проверить, как там Деку. Дверь в его комнату была приоткрыта. Постель смята, но пустая. На полу валялась разбитая масляная лампа, масло растеклось чёрным пятном, словно кровь. Бакуго почувствовал, как внутри всё похолодело. — Поднять стражу! — рявкнул он, голос разнёсся по коридорам. — Обыскать весь замок! Каждый угол, каждый чулан, каждую проклятую щель! Мидория пропал! Никто не посмел возразить. Даже советники, разбуженные среди ночи, не решились напомнить, что наследный принц не должен лично участвовать в поисках. Кацуки был в ярости. Такой, что воздух вокруг него будто потрескивал. Он сам обыскивал западное крыло, сжимая в руке кинжал. В голове крутилась одна мысль: «Я не успел. Я снова не успел защитить его». А Изуку в это время находился совсем в другом месте. Он открыл глаза в абсолютной темноте. Не в комнате. Не в коридоре. Ни единого источника света — и всё равно он видел. Перед ним простиралось огромное пустое пространство, где вместо пола была бездонная пропасть, а в ней медленно кружили тысячи крошечных серебристых искр. Они напоминали звёзды, упавшие с неба и теперь танцующие в медленном, завораживающем хороводе. Изуку попытался встать, но ноги не слушались. Он сидел на чём-то твёрдом и холодном, словно на куске чёрного стекла. — Где… я? Голос прозвучал глухо, будто поглощённый пустотой. Искры закружились быстрее. А потом раздался голос. Низкий. Спокойный. Древний. Он звучал не вокруг, а прямо внутри головы, обволакивая каждую мысль мягким, но непререкаемым светом. «Ты в месте между. Там, где тени не могут сразу дотянуться.» Изуку резко обернулся. Позади него стояла высокая фигура, окутанная серебристым сиянием. Лица не было видно — только контур, величественный и одновременно печальный. Вокруг фигуры медленно вращались те же искры, словно они принадлежали ей. — Кто вы? — хрипло спросил Изуку. «Тот, кто давно наблюдает. Тот, кто ждал, когда кровь проснётся.» Слова были странными. Изуку не понимал их до конца, но в груди возникло странное, почти болезненное чувство узнавания. Будто он когда-то уже слышал этот голос. Очень-очень давно. «Тень, что поселилась в тебе, — лишь первая. Они ищут тебя, дитя. Тени Луны. Они чуют наследную кровь.» Изуку вздрогнул. — Наследную… кровь? О чём вы говорите? Фигура слегка наклонилась. Искры вокруг неё вспыхнули ярче. «Они хотят забрать то, что принадлежит по праву. Но ты ещё не готов. Не должен узнать так рано. Поэтому я дам тебе время.» Чёрная дымка, которую Изуку уже почти перестал замечать внутри себя, вдруг начала шевелиться. Она рвалась, пыталась вцепиться глубже, но серебристый свет фигуры обрушился на неё, словно лунный луч на ночного хищника. Изуку выгнулся от боли. Ему казалось, что внутри него что-то выдирают с корнем. Он закричал — беззвучно. «Я изгоняю тебя, тварь. Возвращайся в бездну.» Чёрный дым вырвался из груди Изуку клубами, извиваясь и шипя, как живое существо. Он пытался сопротивляться, но свет был сильнее. В конце концов тень с визгом растворилась в темноте. Изуку рухнул на колени, тяжело дыша. Тело дрожало. Но впервые за много дней он почувствовал себя… чистым. Лёгким. Фигура приблизилась. Ладонь в серебристом сиянии осторожно коснулась его лба. «Возвращайся. Твой принц уже сходит с ума от беспокойства. И помни — тени не остановятся. Они будут ждать момента, когда ты ослабеешь. Когда будешь один.» — Подождите… скажите мне хотя бы, кто вы! Ответ пришёл уже тише. Почти ласково. «Когда придёт время… ты сам вспомнишь. А пока — живи. И позволь ему защищать тебя.» Мир вокруг начал растворяться. Серебристые искры закружились вихрем, превращаясь в ослепительный свет. Кацуки в этот момент врывался в заброшенный восточный коридор замка, когда воздух перед ним внезапно задрожал. Из ниоткуда, прямо на холодный камень, упал Изуку — бледный, в холодном поту, но живой. — Деку! Кацуки бросился к нему, упал на колени и рывком прижал к себе. Руки тряслись. — Идиот… чёртов идиот… где ты был?! Изуку слабо вцепился в его рубашку. Голос был едва слышным: — Господин… там… был голос… он сказал… тени будут охотиться… Кацуки крепче сжал его. — Пусть попробуют. Я разорву каждую тварь, которая посмеет к тебе приблизиться. Он поднял Изуку на руки, не обращая внимания на подбежавших стражников. — Открыть лазарет. И никого не подпускать. Никого. Пока они шли по коридору, Изуку, почти теряя сознание, прошептал: — Спасибо… что искали меня. Кацуки отвернулся, чтобы никто не увидел, как у него подозрительно блестят глаза. — Заткнись, Деку. Просто… не исчезай больше. Понял? Вдалеке, за высокими окнами замка, на ночном небе ненадолго ярче обычного блеснула полная луна. В лазарете пахло травами и свежим деревом. Мягкий свет нескольких ламп едва разгонял полумрак. Изуку лежал на чистой постели, укрытый тёплым пледом, но всё равно дрожал. Кацуки сидел рядом на стуле, который казался слишком маленьким для него. Он не уходил ни на минуту. Стражники получили строгий приказ никого не впускать. — Рассказывай, — тихо, но твёрдо сказал Бакуго, когда лекарь наконец вышел. — Всё. С самого начала. Не вздумай ничего упускать. Изуку устало прикрыл глаза. — Я… вышел из вашего кабинета. Шёл по коридору. Увидел тень. Она была… неправильной. Потом она превратилась в дым и… вошла в меня. После этого — провал. А дальше… каждую ночь что-то вытягивало силы. Я видел чёрные прожилки на стенах, слышал шёпоты. Иногда казалось, что кто-то стоит у меня за спиной. Кацуки молчал, только пальцы крепче сжали край кровати. — Сегодня ночью… я оказался в другом месте. Полная темнота, но в ней кружили серебристые искры, будто звёзды. Там была фигура… очень светлая. Она сказала, что тень во мне — это первая из тех, кто будет охотиться. Что они чуют… какую-то кровь. Наследную. Изуку замолчал, не решаясь добавить про «дитя Луны». Это звучало слишком безумно даже для него самого. Кацуки долго смотрел на него. — Ты понимаешь, что это не просто галлюцинации? — Понимаю… — тихо ответил Изуку. — Но я не знаю, что это значит. — Значит, будем разбираться. Вместе. И ты больше никуда не пойдёшь один. Даже в уборную. Понял? Изуку слабо улыбнулся. — Понял, господин. Глаза у него начали закрываться сами собой. Кацуки заметил это и просто сказал: — Спи. Я здесь. Изуку хотел поблагодарить, но сон накрыл его слишком быстро. Во сне всё было иначе. Он снова видел серебристые искры — они кружились вокруг него медленно и ласково, словно приветствовали. Изуку шёл по тёмному пространству, пока не увидел в центре большую прозрачную сферу, светящуюся мягким лунным светом. Он подошёл ближе. Внутри сферы был сад. Яркий, живой. Красные розы цвели так густо, что казалось, будто земля покрыта кровью и бархатом. По саду гуляла молодая женщина с длинными тёмно-зелёными волосами — точно такими же, как у него. Рядом с ней бежал маленький мальчик лет пяти, тоже с зелёными кудрявыми волосами. Он смеялся, ловил бабочек и прятался за кустами роз. Женщина улыбалась. Её улыбка была тёплой и грустной одновременно. Мальчик подбежал к ней, протянул цветок. — Мама, смотри! Самый красивый! Женщина присела, погладила его по голове. — Да, мой маленький. Самый красивый… Изуку стоял снаружи сферы и смотрел. Странное тепло разлилось в груди. Он не понимал, почему ему так хочется зайти внутрь, почему кажется, будто он знает этот сад, эти розы, этот смех. А потом появились тени. Они полезли из-за кустов — чёрные, бесформенные, с длинными когтистыми лапами. Женщина резко вскочила, прижала мальчика к себе. Её глаза вспыхнули серебристым светом. — Беги! Тени бросились на них. Мальчик закричал. Изуку рванулся вперёд, но не смог пробить невидимую стену сферы. Он бил по ней кулаками, кричал, но тени уже окружали женщину и ребёнка. — Нет! Не трогайте их! Изуку резко подскочил на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В комнате было пусто. Кацуки уже ушёл. Он провёл дрожащей рукой по лицу. Сон всё ещё стоял перед глазами. Красные розы. Зелёные волосы. Смех мальчика. — Что это было… — прошептал он. Сон не шёл. В груди было слишком тесно. Изуку встал, накинул плащ и тихо вышел из лазарета, несмотря на запрет. Ноги сами понесли его наружу. Он прошёл через двор, миновал сад замка и вышел за его пределы — на небольшой холм за крепостной стеной, где трава была высокой и мягкой. Лёг на спину и уставился в ночное небо. Звёзды сияли ярко. Особенно одна — большая, серебристая, почти лунная. Изуку смотрел на неё и чувствовал странную тоску. Через какое-то время он услышал шаги. Знакомые. Тяжёлые, но сейчас осторожные. Кацуки лёг рядом молча. Несколько минут они просто лежали, глядя в небо. — Не спится? — наконец тихо спросил Бакуго. — Не спится, — ответил Изуку. — Господин… можно я спрошу? — Спрашивай. Изуку помолчал, собираясь с мыслями. — Вы когда-нибудь чувствовали, что… вы не на своём месте? Будто внутри вас есть что-то большое, важное, но вы не можете это вспомнить? И от этого одновременно страшно и… грустно. Кацуки повернул голову и посмотрел на него. — Каждый день, — честно ответил он. — С тех пор, как отец приболел и на меня свалилась вся эта проклятая корона. Я знаю, кто я. Но иногда кажется, что это не я. Просто роль. Изуку кивнул. — А я… сегодня во сне видел женщину и мальчика. У мальчика были такие же волосы, как у меня. Они были счастливы. А потом пришли тени. И я ничего не смог сделать. Он сглотнул. — Господин… я боюсь, что это не просто сон. Я боюсь, что во мне действительно что-то есть. И что из-за этого я могу навлечь беду на всех. На вас. Кацуки долго молчал. Потом протянул руку и крепко сжал запястье Изуку. — Послушай меня, Деку. Хорошо слушай. Если в тебе есть что-то большое — пусть. Если за тобой будут охотиться тени — пусть попробуют. Я не отдам тебя. Ни тьме, ни судьбе, ни какой-то там «наследной крови». Ты мой. Мой слуга. Мой… — он запнулся, но продолжил тише, — мой человек. И я буду защищать тебя, даже если придётся сжечь весь этот мир дотла. Изуку повернулся к нему. Глаза блестели. — А если я сам стану опасным? — Тогда я буду рядом, пока ты не перестанешь им быть, — жёстко ответил Кацуки. — Я не брошу тебя. Никогда. Так что не смей даже думать о том, чтобы уйти или пожертвовать собой. Понял? Изуку почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди, разгоняя остатки ночного кошмара. — Понял… Они снова замолчали, глядя на звёзды. — Господин, — тихо позвал Изуку спустя время. — Что? — Спасибо. За то, что остались. За то, что ищете меня. За всё. Кацуки фыркнул, но не отпустил его запястье. — Заткнись, Деку. Просто… смотри на звёзды и дыши. Завтра будет новый день. И мы будем разбираться со всем этим дерьмом вместе. Над ними ярко светила серебристая звезда, будто кто-то там, наверху, тихо улыбался их разговору.