And Home Followed With Us // И дом последовал за нами

      Прошло целых пять часов, прежде чем мы получили ответ.       Мы не имели права слишком нетерпеливо относиться к этому, ведь мы сами потратили целый день, чтобы вообще понять, что вулканцы здесь. Но мы всё равно нервничали. Мы ждали, пока инопланетяне ответят на наше сообщение, да ладно. Энергия, с которой мы сгрудились в командном отсеке в ожидании движения по камерам, была почти идентична той, когда не спишь допоздна, пытаясь поймать Санту, спускающегося по дымоходу. Только вместо стука копыт оленей это должен был быть инопланетный робот, снова показывающий нам знак мира в космосе.       Возбуждение утихло примерно через час. Показательно, насколько коротка у людей концентрация внимания. Яо играл в компьютерные шахматы. Я вскрыл свои запасы Скитлса. Мы с Илюхиной говорили о вулканцах, на какое-то время отвлеклись на обсуждение «Доктора Кто» и «Стартрека», а затем снова вернулись к реальным инопланетянам по соседству.       — Нам нужно временное название получше, — сказала она.       Я запустил в неё жёлтую конфету, и она пролетела через комнату, промахнувшись.       — Вулканцы — отличное название.       — Нет, не отличное. Мы даже не знаем, называют ли они свою планету Вулкан — спойлер: нет, это человеческое имя, древнеримский бог.       — Окей. Ну и что ты предлагаешь? Я назвал астрофагов, а ты, технически, первая установила с ними контакт.       — Мм... мы знаем, что внутри их корабля очень жарко. И, кажется, им нравится запах мочи.       — Думаю, это атмосфера на их корабле. Вот как она попала в банку — она просто была в комнате, где они находились. Сначала я подумал, что у них нет атмосферы из-за формы «Объекта А», но если весь их корабль состоит из ксенонита, насколько я могу судить, он практически неразрушим.       — Ага, корпус не изогнутый-.. ксенонит?       — Как криптонит.       Она закатила глаза и воздержалась от комментария «ботан». Хотя, кто бы говорил...       — Тогда давай назовём их ксенонианцами. Или ксенономорфами!       — Только не последнее. Плюс, по той же логике, они бы называли нас алюморфами.       Она пожала плечами, как будто её это устраивало, но продолжила:       — Окей. Экстремофиляне. Они дышат кипящим аммиаком, это довольно экстремофильно с их стороны.       — Непригодно для земных организмов, но, вероятно, вся их планета такая.       — Зачем ты попросил меня придумать название, если будешь отвергать все мои идеи? — Я поднял руки в знак капитуляции. — Ну, тогда давай назовём их по имени их звезды.       — Древние люди тоже называли его Эридан, так что давай просто назовём их вулканцами.       Она посмотрела на меня недовольным взглядом.       — Нет. Когда через тридцать лет люди будут читать наши журналы, они подумают, что мы зануды.       — Так и есть.       — Говори за себя. — Она помедлила. — Эриданцы.       — Мне нравится.       — Нет, что-то не то. Эридианцы.       — Как иридий.       — Ботан.       — У меня амнезия, так что напомни, у кого из нас был краш на Дэвида Теннанта?       На долю секунды мне показалось, что она меня ударит, но тут вмешался Яо:       — Эридианцы звучит лучше, чем вулканцы.       — Да! — Илюхина вскинула кулак.       — Ага, я согласен. Хотя они точно вулканцы... пусть будут эридианцами.       Илюхина снова замолчала, задумавшись.       — Как думаешь, как они выглядят? Ты же профессор по инопланетянам.       — Я не профессор. И я понятия не имею. Надеюсь, что в них нет воды... там определённо слишком жарко для жидкой воды. Это бы сделало мой год. По крайней мере, я прав насчёт зоны Златовласки... подавись, Локкен! О, да, сколько же ехидных словечек я засуну в «жуков»... — Я сложил пальцы домиком, как злодей из фильмов с Бондом.       Жест оставил мои конфеты свободно плавать, и Илюхина схватила их.       — Корабль огромный, — сказала она, возвращая нас к теме. — Либо там много народу, либо те, кто там есть, очень большие, верно?       — Да, мне кажется. Ты не стала бы тратить материалы на большой корабль, если бы в этом не было необходимости. Больше массы для достижения второй космической скорости, больше времени на строительство, больше топлива и так далее.       Она достала конфету из упаковки, и она залетела в её рот. Вот что даёт десятилетие тренировок астронавта: волшебный Скитлс.       — Говорит ли нам о чём-нибудь аммиак? Типа, насыщенная кислородом кровь в наших венах синяя. Они розовые или что?       — Они могут вообще не дышать. Дыхание — это очень специфический химический процесс. Может быть, они используют аммиак для чего-то другого... — Я рассеянно теребил свою щетину, мои ученики всегда называли меня Аристотелем, когда я так делал. Или дядей, они часто меня так называли. — У того робота на корпусе была пятипалая клешня на конце. Как и у нашего медицинского бота, потому что у нас пять пальцев. — Я пошевелил пальцами. — Может, у них тоже. Это было бы... ну, слишком странно, чтобы быть совпадением...       — Не дышащие, пятипалые великаны, — сказал Яо.       — Огромные, высокие, ужасные великаны в небе, — напел я. Никто из них не понял. Самый лучший мюзикл в мире, ну, неважно...       Я проснулся от того, что Скитлс попал мне между глаз. Я задремал, паря в вертикальном положении, я не спал уже тридцать шесть часов.       — Робот вернулся, — сказала Илюхина.       Я опустил очки, которые уплыли мне на лоб. О, нет, это была плавающая капля слюны, Илюхина потом будет дразнить меня за это. Я попытался отогнать сон и присоединился к Яо у экрана телескопа. Ещё одна инопланетная банка была на пути к нам. Похоже, она плыла прямо к нашей шлюзовой двери. Они, должно быть, поняли, что у нас нет роботов и это единственный способ покинуть корабль. Внимательные.       Илюхина уже была в скафандре — она сделала это даже быстрее, чем в прошлый раз, эффективность завораживала. Она открыла шлюз, и я смотрел в окно, как канистра просто плывёт прямо к ней. У эридианских квотербеков был хороший глазомер. Она вернулась внутрь, и мы не стали заморачиваться с лабораторией или вытяжным шкафом. Она осталась в скафандре и использовала перчатки, чтобы обращаться с металлом температурой около 200°C, и открыла крышку. Снова запахло кошачьей мочой, но нам было всё равно. Мне показалось, что я услышал предвкушающее хихиканье Яо, и списал это на слуховую галлюцинацию из-за недосыпа.       Выплыла новая модель. Нет, подождите, это была модель «Аве Марии» из фольги, которую сделала Илюхина. К ней была прикреплена новая деталь из того же серебристого ксенонита в форме «Объекта А». Она была соединена с «Аве Марией» тонкой ксенонитовой трубочкой.       Яо указал на трубочку, стараясь не касаться её:       — Это там, где наш шлюз.       — Божечки, они хотят встретиться, — теперь хихикал я.       — Подождите, там ещё что-то гремит, — голос Илюхиной раздался из динамиков командной палубы. Она постучала ладонью по банке, и из неё выплыли ещё пять моделей. Или, подумал я, это они и были, но выглядели иначе.       Это были... металлические браслеты. Они были более хрупкими, чем другие модели, возможно, из другого металла. На каждой были сферические металлические бусины. Опять сферы, может, нам стоило назвать их «сферианцами». Два браслета были двумя парами соединённых между собой кругов...       — Это наручники, — я был невозмутим.       Одни наручники представляли собой два круга с восемью бусинами между ними, у другой пары было семь бусин. Это был набор: четыре круга, восемь бусин. Один был с кругом чуть меньшего размера и тремя бусинами. Другой — с бо́льшим кругом и восемью бусинами. Пять предметов... украшений... было всего.       — Может... это язык? — предположил Яо. — Бусины — как азбука Морзе или... их версия этого.       — Как мы узнаем, что там написано?       — Не думаю, что они вдруг бросят в нас «письменный» язык, — сказал я. — Они умные, они знают, что мы понятия не имеем, о чём они говорят.       — Числа? — она пожала плечами. — Все считают. У них есть математика, они построили космический корабль.       — Хммм, мне это нравится, — сказал я. — Математика для чего? И модели кораблей... им нужно, чтобы мы скорректировали курс или что?       — Тогда пять чисел. Или пять уравнений. Если бы это было позиционное, разве не должно было бы быть три? Оси X, Y и Z, — сказал Яо. — Если только другие два не... ускорение? Рысканье? Тангаж? Крутящий момент? Как нам узнать, какое значение что означает?       Я моргнул. У моего мозга не было сил на это.       — Металл отличается от тех ксенонитовых штук... я схожу за спектрометром, может, это ещё одна подсказка...       Я добрался до лаборатории, прежде чем меня осенило: другой элемент. Я вылез обратно на командную палубу, как сурикат.       — Это Льюис! — закричал я.       — А?       Я подлетел к парящим браслетам, и мне пришлось схватиться за плечо Яо, чтобы не влететь головой в раскалённый металл.       — Структура Льюиса! Это атомы и молекулы! Бусины — это электроны, диаметр браслета зависит от массы... — Я был учителем естествознания в средней школе, я мог сделать это во сне-.. чёрт, мне так хотелось сейчас спать. — Ладно, — я указал вдоль линии, — O₂, ковалентная связь... газ N₂, аммиак, алюминий и — благородный газ — ксенон.       — ...Наш корабль, их корабль; наш воздух, их воздух.       — Мы запечатали немного кислорода и азота в нашем послании, как они сделали это с аммиаком, — сказал я. — О! Они... собираются создать для нас атмосферу за пределами корабля?       С экрана радара раздался сигнал, и Яо подлетел к нему.       — Эм... они приближаются.       Я присоединился к нему у экрана, он уже точно устал от моего дыхания у себя за ухом.       — Подожди, это что-то новое. — Снаружи «Объекта А» появилась новая конструкция: длинная трубчатая балка из того же лоскутного ксенонита, что и корабль. Это была труба, как на модели, они делали туннель. И они двигались с этим прямо к нашему шлюзу.       — Это хорошая идея? Что, если они проткнут корпус?       — Хорошая идея? Абсолютно нет, — фыркнул Яо. — Но они знают, что корпус из алюминия... думаю, они достаточно умны, чтобы понимать, что они делают, по крайней мере...       Это было опасно? Абсолютно. Хотел ли я встретить эридианца? Тоже да.       — Мы должны поговорить с ними, верно? Они пытаются решить проблему Петровой, что, если они знают больше нас?       Аргумент о миссии сработал, Яо кивнул.       — Я уведу корабль, если что-то пойдёт не так. И... Грейс, надевай скафандр со мной. Я бы не хотел умереть, если нас разгерметизирует.       Мы так и сделали. Я помнил тренировки, но удивил сам себя тем, насколько хорошо у меня это получилось — как умение ездить на велосипеде, наверное. Космическом велосипеде. Внутри была своя система кондиционирования, Илюхина была права, очень роскошно для космического скафандра. В американских было жарче, чем в Хьюстоне. Материал скафандров был довольно жёстким, поэтому левая штанина скафандра Яо постоянно торчала вниз. Выглядел он не особо довольным по этому поводу. Мы все проверили и перепроверили показания на экранах на предплечьях наших скафандров. Всё работало нормально.       Мы втроём ждали и нервно смотрели на экраны. Когда корабль и туннель приблизились, робот на корпусе переместился к туннелю... оба, казалось, были соединены с отверстием, шлюзом, так и должно было быть. Робот выглядел так же, как и другие, которых мы уже видели, но каждый из пяти концов его клешни был разделён на три пальца поменьше. Каждая из пяти рук держала... я не знаю, какую-то металлическую ручку. Рука потянулась, и ручки прикрепились к корпусу вокруг шлюза. Я не знал как, корабль не был магнитным. Что-то вроде клея? Рука втянулась и потянула всю «Аве Марию» к туннелю — безумная сила у робота. Из корабля доносилось множество металлических протестующих звуков, очень весело. Мы «поплыли» назад в направлении, противоположном тому, куда тянули корабль.       — Если наш корабль вскроют, как банку с тунцом, приятно было с вами познакомиться, — Илюхина помахала нам. Её голос теперь доносился через маленький динамик в моём шлеме — связь скафандр-скафандр, отлично.       Раздался стук по корпусу, когда туннель коснулся металла вокруг шлюза. Мы смотрели трансляцию, как робот запечатал место соединения каким-то... клеевым пистолетом, я не знаю. Уставший Райланд был не силён в названиях. Чем бы это ни было, похоже, держалось. Удивительная штука. Наш корабль был соединён с инопланетным с помощью горячего клея. Время телепортироваться, Скотти.       — Эй, мы ещё не умерли! — провозгласила Илюхина.       Сразу после того, как слова слетели с её губ, снаружи двери шлюза раздался громкий свистящий звук — вжууух. Такой звук в космосе-..       — Они заполняют туннель воздухом! — ахнул я. — Боже, они, типа, профессионалы в этом... как думаете, они сталкивались с другими инопланетянами кроме нас? — Моё сердце ухнуло в пятки. — Ох, это плохая идея. Они знают, чем мы дышим, но не знают нашего атмосферного давления. Что, если-..       Звук потока воздуха прекратился. Мы всё ещё не взорвались, это был хороший знак.       Мы подплыли к внутренней двери шлюза и столпились вокруг окна-иллюминатора шириной в 30 сантиметров. Я заглянул через шлюзовую камеру и внешнее окно в... тёмный туннель, да, это происходило. Туннель был круглым, примерно такого же диаметра, как наш шлюз, может, чуть больше. Определённо не по размеру для гигантских инопланетян, может, они были не такими уж и огромными. Туннель был не таким длинным, как мне казалось по камерам, его конец находился всего где-то в 7 метрах от нашего порога. О, они не соединили наш шлюз напрямую со своим, в середине туннеля была стена, разделяющая наши две атмосферы. Мы могли только предположить, что они заполнили нашу сторону кислородом и азотом, как те молекулы, которые они прислали. Сама стена была... рядом шестиугольных плиток, похожих на пчелиные соты. Каждая плитка была непрозрачной, но каждая была разного цвета и материала, некоторые выглядели как ксенонит.       Мы посмотрели друг на друга.       — И что теперь? — спросил я. — Я имею в виду... нам всем точно не стоит идти. Если туннель разрушится...       — Провал миссии, ага, не стоит, — сказал Яо.       — Чур не я, — сказала Илюхина.       Я с треском проиграл. Я чувствовал себя преданным.       — Это американская штука, — заныл я.       — Ага, и кто, по-твоему, нас ей научил, учитель? — сказала Илюхина.       — Нам просто нужно оценить обстановку в туннеле, — сказал Яо. — У нас нет барометров снаружи, Мэри никогда не должна была оказаться в атмосфере. Скафандр выдаст показания, как только ты окажешься там. Нам нужно знать, не превысили ли они давление, чтобы успеть открыть люк, пока оно не прорвало корпус и мы не взорвались. Скафандр выдержит давление, корабль — нет. Это займёт две секунды.       — Тогда иди ты.       — В туннеле нет поручней, — сказал Яо. — Если что-то пойдёт не так, вы сможете действовать быстрее меня.       Я посмотрел на Илюхину.       — Я просто не хочу целоваться с Чужими.       — Нам правда не стоило смотреть эти фильмы... — вздохнул я. Вот так астронавты-храбрецы.       Как бы я ни боялся, я всё ещё был взволнован. И измождён, это, вероятно, сейчас влияло на мои мыслительные способности. Я впервые вошёл в шлюз, и Илюхина закрыла внутреннюю дверь и разгерметизировала его изнутри корабля, пока я пристёгивался к корабельным тросам. Системы скафандра держались отлично. Я упёрся ногой в стену и открыл внешний люк шлюза, ожидая, что меня оттолкнёт обратно из-за внезапного восстановления давления. Но этого не случилось, дверь распахнулась без сопротивления. Значит, на нашей стороне туннеля был вакуум, шум потока воздуха, который мы слышали, был на их стороне, звук передавался через ксенонитовый туннель. Я проверил показания внешней среды, и датчики скафандра подтвердили: нет воздуха, нет давления. Я передал всё это по радио.       — Как ты и сказал, они не знали нашего давления, — сказала Илюхина через динамики моего шлема. — Не хотели рисковать. Они просто отправили молекулы воздуха как своего рода подтверждение, чтобы мы знали, что они случайно не убьют нас. И наш конец туннеля соединён со шлюзом, так что он может заполниться воздухом с корабля и создать давление в новом помещении.       — Вы работайте над этим, ребят, — сказал я. Я оттолкнулся, чтобы осмотреть стену из шестиугольников. Я учёный, и мне любопытно, ладно?       — Ис-тре-бить! Ис-тре-бить! — прощебетала Илюхина роботизированным голосом.       — Затк-нись. — прошипел я. Я был рад, что мы в вакууме, и наши инопланетные соседи не слышат ничего из этого. Нам нужно стать примерно на 300% более профессиональными, прежде чем мы впервые заговорим с ними, иначе они подумают, что всё человечество — сборище ссорящихся идиотов. Ну, так оно и было, но им не нужно этого знать.       Я услышал, как сзади из открытой двери шлюза начал шипеть воздух.       — Следи за показаниями давления, — сказал Яо. — Должно пройти несколько минут, чтобы туннель достиг давления корабля.       — Принял.       Я снова посмотрел на стену из шестиугольников. Здесь было темно, моим единственным источником света был фонарь на шлеме, поэтому я поворачивал голову, чтобы лучше всё рассмотреть. Возможно, около пяти десятков шестиугольников. Большинство были металлическими — ксенонит, как я предположил. Один определённо был алюминиевым, я достаточно часто смотрел на него в последнее время, чтобы узнать. Я проверил показания скафандра: 200 гектопаскалей и растёт, азот и кислород при температуре 31 градус Цельсия. Никакого аммиака, это было хорошо и ожидаемо, ведь секунду назад здесь был вакуум. Их стена, вероятно, передавала сюда часть своего тепла. Если мы откроем обе двери шлюза, система жизнеобеспечения будет кондиционировать и охлаждать туннель для нас. Пока что я был в порядке в скафандре. Я снова посмотрел на стену. Некоторые шестиугольники имели... кристаллическую текстуру разных цветов: коричневый, жёлтый, синий, зелёный...       Тук, тук, тук.       Я подпрыгнул и отлетел на пол метра назад, спасибо невесомости. Мне каким-то образом удалось не обделаться. Кто-то был по ту сторону стены. Инопланетянин. И он просто постучал. Я услышал это только потому, что звук прошёл через небольшое количество воздуха, который начал заполнять пространство. Яо и Илюхина определённо этого не слышали, для них я просто подпрыгнул без причины. Но я не сказал им, кто бы там ни был, он, вероятно, мог слышать меня сейчас.       Вместо этого я постучал в ответ три раза. Показалось правильным.       Ответа не было. Я пожал плечами и продолжил рассматривать шестиугольники. Я подумывал о том, чтобы вернуться за спектрометром, но отложил эту идею на потом. Пока я мог только гадать, почему они сделали стену из всех этих разных материалов. Чтобы проверить, не вступают ли какие-то из их компонентов корабля в реакцию с нашим воздухом? Или не убьёт ли меня что-то из них? Или, может, стены из шестиугольников были популярным трендом в эридианском интерьерном дизайне.       Движение.       Я заметил его краем глаза. Мысленный образ Чужого возник в моей голове, и я тряхнул головой, чтобы стереть эту мысль, как с доски для рисования. В моменте я не мог понять, где было движение — я был один на этой стороне туннеля, и все шестиугольники были непрозрачными. Там. Одна из панелей у пола по-другому отражала свет моего фонаря, она была полупрозрачной. Нет, прозрачной. Я подплыл к ней и прижался лицом ближе. Я видел просто пустой тёмный туннель. А потом в поле зрения появился камень. Что-то вроде вытянутой треугольной призмы: тёмный, ненасыщенный коричневый цвет. Шириной всего в 5 сантиметров в самом широком месте. Зачем им нужно было, чтобы я мог видеть камень? У меня не было способа узнать, что это за материал, если это то, что они хотели мне показать-..       Камень разделился на три части по треугольной грани. Отделившийся камень изогнулся, словно сочленённая-.. это была ладонь. О, мой Бог, это была трёхпалая каменная ладонь. Эридианцы были каменными людьми! Я прижался ближе, хотя мой шлем уже касался стены, и я чувствовал, как тепло начинает передаваться через поликарбонат. Ладонь была соединена с рукой из того же каменного материала, но дальше я не мог видеть, было слишком темно, а стена слишком сильно рассеивала мой свет.       Ладонь потянулась вперёд, и один из трёх пальцев постучал по прозрачному шестиугольнику. Тук-тук-тук.       Я сдержал восторженный визг. Я постучал в ответ закованным в перчатку пальцем.       Он снова постучал. И я постучал.       Затем рука на мгновение исчезла в темноте, прежде чем снова вернуться в поле зрения... держа мою маленькую куклу из фольги, которая махала рукой. Я ахнул и помахал в ответ.       В поле зрения появилась вторая каменная рука-.. эй, две руки, как у меня. Эта держала ксенонитовую модель «Аве Марии» — они сделали свою собственную, потому что вернули нам модель Илюхиной. Руки переместили мою человеческую фигурку к шлюзу модели корабля. Послание было понятно: возвращайся на свой корабль. Я мог это сделать. Я не знал почему, но они вежливо попросили, так что я так и сделаю.       Я показал большой палец вверх. Рука, держащая корабль, уронила его, и он уплыл, а затем они тоже показали большой палец вверх, используя один из трёх пальцев. Ну, это был большой палец вниз. Достаточно близко.       Я оттолкнулся от пола туннеля, вернулся в шлюзовую камеру и закрыл за собой внешнюю дверь.       — Что случилось? — начала бомбардировать меня Илюхина. — Твой канал замолчал. Мы смотрели через твою камеру, но она была направлена в пол, придурок. Для чего нужна стена?       Я расплылся в безумной улыбке.       — Я только что видел эридианца.