And Home Followed With Us // И дом последовал за нами

      В течение следующих двенадцати часов воспоминания начали понемногу возвращаться. Илюхина и Яо дали мне пространство, чтобы я мог всё переварить, и это было приятно. Яо сидел в кресле пилота и возился в командном отсеке, полном кнопок и экранов, а Илюхина держалась своей половины лаборатории, работая за ноутбуком.       Я вспомнил свою паршивую квартиру в Сан-Франциско. И вспомнил, почему я называл её именно паршивой, а не дерьмовой — потому что я весь день был рядом с детьми. Привычка учителя средней школы. Интересно, насколько старой была эта привычка, если она сохранилась, хотя я, очевидно, больше не был учителем. Я вспомнил, как скучал по своим ученикам. И всё ещё скучаю. Эта рана была ещё свежа, что сбивало с толку. Подготовка астронавтов занимает десятилетия, да ведь?       Я заметил своё отражение в хромированной поверхности лабораторного шкафа. Я едва узнал себя, и это чувство незнакомости было парализующим. Мне было... 35. Нет, теперь 39. Я потерял четыре года жизни, которые уже не вернуть. Русо-каштановые волосы и щетина, толстые очки и широкие зелёные глаза, как у оленя, застывшего в свете фар. И... я был в неплохой форме, даже подкаченный. Я многого не помнил, но знал, что это недавнее приобретение. Вообще-то, Илюхина и Яо тоже были в отличной форме. Мы четыре года пробыли в коме, разве мы не должны были стать как веточки? И мои волосы были недавно подстрижены... Мне потребовалось слишком много времени, чтобы перестать себя разглядывать, когда я почувствовал, что Илюхина смотрит на меня со спины.       Я начал копаться в лабораторном оборудовании, потому что было знакомо. Я вспомнил университетские лаборатории и дипломные работы, а затем школьные демонстрации и препарирования. Я нашёл пробирку с надписью «АСТРОФАГИ», и всё моё тело сжалось, сердце ухнуло вниз. Пожиратели звёзд. Те, из-за которых погибает Земля. Меня накрыла волна воспоминаний. Линия Петровой, Арклайт, я — первый человек, установивший контакт с инопланетной формой жизни, Стратт и бесконечные тестирования. Первоначальные климатические прогнозы, новый ледниковый период. Я держал это всё в руке. Это было реально. Солнце умирало. И я, каким-то образом, должен был быть частью решения этой проблемы. На кону стояли жизни восьми миллиардов человек. Даже если бы мы нашли решение проблемы с астрофагами, количество жертв к моменту нашего возвращения с решением всё равно исчислялось бы миллиардами. А если мы потерпим неудачу, у нас не будет дома, куда возвращаться. Ну, возвращаться будет куда, но мы вернёмся как раз вовремя, чтобы умереть вместе со всеми остальными.

***

      Без слов мы втроём снова собрались в спальне-лазарете на... ужин? Я не имел представления о времени здесь. Во всём корабле было два маленьких круглых иллюминатора: один на внутренней двери шлюза, который смотрел сквозь второй на внешней двери. Я пока не набрался смелости посмотреть наружу, но если бы и посмотрел, там не было бы ни дня, ни ночи, только бесконечная пустота. Робот любезно раздал подогретую еду. У Илюхиной было что-то вроде сливочного рагу, у Яо — чизбургер... а мне достался горячий тюбик «ПАЁК 2» с подливкой.       — Окей, это просто нечестно, — сказал я.       — Ты не ел твёрдую пищу четыре года, — напомнил мне Яо. — Пройдёт несколько дней, прежде чем ты сможешь вернуться к ней.       — Можно мне хотя бы кусочек? Я думаю, есть бургер на глазах у голодающего американца — это дискриминация.       Он закатил глаза.       — Ты не голодаешь. И я не выбирал бургер, это робот. Просто ешь.       Я был полностью готов продолжать спор — у меня уже был воображаемый список с пунктами — но я сдался. Он определённо был прав, хоть я и был готов драться за этот бургер. Мне стало бы нехорошо, если бы сейчас я начал есть твёрдую пищу, и тогда был бы ещё голоднее.       Мы сидели на своих койках и ели в уютной тишине, пока Илюхина снова не нарушила молчание:       — Как ты?       Я сглотнул.       — Лучше. Многое вспоминаю. Почти жалею, что не забыл, как ужасны астрофаги.       — Эх, это было бы правда круто, если бы они не вызвали апокалипсис, — сказала она. — Невероятные энергетические возможности.       — Ага, я до сих пор не понимаю, как они хранят всю эту энергию... это... нереально.       — Нет, нет, не их дурацкие маленькие органеллы, док. Я говорю о применении в инженерии. Чистая, возобновляемая энергия, которая буквально упала с неба прямо нам в руки.       — Оу, ого. Ты думаешь, что с помощью этих штук можно запитать двигатель? — спросил я.       Она молча сделала широкий размашистый жест своей ложкой.       Мои брови полезли на лоб:       — Корабль работает на этом?!       — О, да. Это выглядит безумно. Большой взрывоопасный инфракрасный фонарь, летящий сквозь космос — это мы.       Свет создавал небольшую тягу: если взять фонарик в космосе и включить его, то вы чуть-чуть сдвинетесь назад. Яо говорил, что мы замедляемся с ускорением пятнадцать метров в секунду в квадрате, это была огромная тяга, и это определённо далеко не предел мощности двигателя. Запустить ракету с помощью огромного количества инфракрасного света. Если оставить в стороне амнезию и страх, мой мозг учёного был абсолютно вскружён, я ничего не мог с этим поделать. Я был в космосе с крутейшими астронавтами на межзвёздном корабле, который питали микроскопические инопланетяне. Я заулыбался как идиот:       — Круто...       — Чёрт возьми, да, это круто, — ухмыльнулась Илюхина в ответ.       Меня кольнуло чувство вины, что было глупо. Я не выбирал себе амнезию. Но эти люди были моими друзьями, а я не помнил их. У нас была самая важная работа в мире — буквально — и треть экипажа получила травму мозга.       — Простите, что я... ну, знаете, типа дроид со стёртой памятью и всё такое.       — Мм? — промычала Илюхина.       — Не смотри на меня, — сказал Яо в свой бургер.       — «Звёздные войны». C-3PO, — подсказал я. — Да ладно, вы же астронавты.       — Я знаю, что такое «Звёздные войны», я просто никогда не смотрела, — сказала Илюхина. Я возмущённо ахнул, и она перебила меня: — Я не смотрела многие американские фильмы, когда росла, мне пришлось многое навёрстывать. Я всё равно больше люблю фэнтези, чем научную фантастику.       — Окей. Если нам нужно будет убить время, ты посмотришь хотя бы один из фильмов. На этом корабле же есть фильмы, да?       Яо доел свой бургер.       — Да. В архивах компьютера практически бесконечное хранилище. Насколько я понимаю, есть офлайн-копия всего интернета, рассекреченные государственные архивы и практически всё, о чём можно подумать. По твоим словам, — он взглянул на меня, — Проекту было проще пиратить всё подряд, чем выбирать, что нам может понадобиться. Сомневаюсь, что есть фильм, песня или книга, которых у нас нет. — Мне показалось, что я снова увидел одну из тех призрачных улыбок. — Я бы на твоём месте наслаждался фильмами сейчас, у нас не будет свободного времени у Тау Кита.       — Папа сказал, что мы можем смотреть фильмы допоздна, — Илюхина притворно зашептала. Я фыркнул.       — Серьёзно, мы все одного возраста, мы можем вести себя соответствующе? — Я мог сказать, что он нисколько не раздражён. Он с многим мирился.       — Расскажите мне о себе, — вдруг сказал я. — Я-я был немного... занят. Кроме того, что вы суперкрутые астронавты, пилот и инженер... чем вы, ребята, занимаетесь?       — Последние три года? Работал над Проектом, — сказал Яо. — До этого? Проводил время со своей дочерью. Она большая фанатка зоопарков, мы никак не могли насмотреться. Она любит панд.       Это был удар под дых. Я уже давно подсчитал; мы спали и летели на автопилоте четыре года, но на Земле прошло тринадцать лет. Относительность — та ещё сука, извините за мой французский. Я заметил обручальное кольцо на его левой руке. Яо оставил дочь и, возможно, супругу на двадцать шесть лет… это было много. Храбро, преданно, самоотверженно. Я думал, что он, должно быть, был самым квалифицированным человеком на планете для этой работы, чтобы принести такую большую жертву, когда наверняка были другие астронавты, у которых не было бы семей, ждущих их. Я знал, что у меня не было семьи, только мои ученики.       Я не знал, что сказать.       — Держу пари, что она гордится тобой. — Яо стоически кивнул, и я подумал, что начал понимать его немного лучше. — А ты? — спросил я Илюхину.       Она отставила миску и откинулась на койку.       — Только я, моя сестра-близнец и толстая немецкая овчарка. До этого всего мы с ней играли на гитаре в группе по выходным. С сестрой, не с собакой.       — Ага, я понял, — усмехнулся я. Моё сердце разбивалось и из-за неё тоже. Когда она снова увидит сестру, та будет как минимум на двадцать шесть лет старше, чем когда они виделись в последний раз, а Илюхина постареет всего на восемь лет. Они больше не будут выглядеть как близнецы. Мои ученики уже закончат колледж и обзаведутся собственными семьями. Если Земля протянет так долго. Если мы найдём ответ здесь. — Я бы рассказал что-нибудь о себе, но уверен, что всё, что я вспомнил, вы уже знаете... — Яо говорил, что Проект занял около трёх лет. Мне бы сейчас правда хотелось вспомнить то время, которое мы провели вместе.       — О, да. Все эти школьные истории, — улыбнулась Илюхина.       Мой взгляд упал на груду спортивных сумок, которые я видел раньше.       — А вы двое проснулись сильно раньше меня?       — Я проснулся раньше, меньше месяца назад, — сказал Яо.       — Неделю, — добавила Илюхина.       — Значит, я последний.       — Возможно, это объясняет, почему твой мозг превратился в кашу, — сказала Илюхина. — Прошло достаточно времени, чтобы мы могли шутить про это, да?       — Ещё и дня не прошло, — заметил я.       — Зануда.       — Итак... значит, препарат для комы не был одобрен FDA, как я понимаю, — догадался я.       — Не-а, — сказала она. — Мы трое были единственными кандидатами на эту миссию только потому, что у нас есть гены устойчивости к коме. Ты у нас специалист по ДНК, не спрашивай меня о деталях. Тем не менее, это чудо, что мы вообще проснулись. Добро пожаловать на «Аве Марию», всё здесь — авантюра.       Я задавался вопросом о том, как мы собираемся пережить обратный путь, если кома настолько небезопасна. Наверное, это тоже было авантюрой. Я не хотел спрашивать. Я не хотел думать о том, чтобы снова уснуть на четыре года. Я попытался быть оптимистом:       — Ну, с моей головой, конечно, беда, но хотя бы вы двое остались невредимыми.       Илюхина рассмеялась. Яо — нет, но его глаза чуть прищурились, почти улыбаясь. Я тупо смотрел, не догоняя.       — Тебя бы не допустили к полётам, если бы у тебя не было ноги, Грейс, — фыркнула она.       — О... боже мой. Мне так жаль, я не-..       — Забудь об этом, — отмахнулся Яо. Илюхина повалилась на койку, смеясь ещё громче. Это было заразительно, я засмеялся тоже. Яо бросил на неё колючий взгляд, который сменился улыбкой: — Неудачный выбор слов, прости.       — Чт-.. могу я спросить, что произошло?       — В журнале бота сказано, что тромб перекрыл крупную артерию у меня в ноге. Не знаю, почему, может, от неподвижности. Электроды стимулировали мышцы, и бот переворачивал нас время от времени, но не более того.       О. Так вот откуда все эти мышцы.       — Медицинский бот тоже не проходил испытаний, его создали с нуля меньше чем за три года, как и всё на корабле. Он немного туповат. Меня накачали седативными, я был в коме, и единственным симптомом могла быть моя боль, так что компьютер ничего не заметил. Понятия не имею, сколько я так пробыл, наверное достаточно, чтобы нога осталась без крови и умерла. Это чудо, что тромб не оторвался и не попал в лёгкое, тогда меня бы уже не было в живых. — Мгновение он смотрел в пустоту. — Ну, компьютер заметил мёртвую ногу, так что... — он провёл пальцем по тому, что осталось от его бедра. — Я не знаю, как давно это случилось, я ничего не чувствовал, и она уже давно зажила. Просто проснулся месяцем назад и без конечности.       — Это... эм, мои соболезнования. — Что ещё на это скажешь?       — Жаль, что дурацкий бот не сохранил её. Я бы залила её в смолу в лаборатории или типа того, — сказала Илюхина. — Повесила бы на стену как рыбу.       Я уставился на неё в неверии на целых две секунды, прежде чем Яо расхохотался. Я ещё не слышал его смеха, он был заметно выше, чем я ожидал от сурового, хрипловатого командира. Илюхина и я, конечно, присоединились.       Мы рассказывали тупые шутки, пока это не дошло до бреда и мы не обессилели от смеха, как трое подростков на ночёвке. По сути, так оно и было. Но, в конце концов, Яо стал взрослым и объявил отбой.