Что за чертовщина?

Башня Старков была полна жизни так, как не была уже очень давно. После битвы с Таносом и возвращения всех, казалось, будто само здание вздохнуло с облегчением. Сегодня сюда должны были прилететь Стражи Галактики, и на личных этажах царила лёгкая, почти праздничная суета. Питер стоял на кухне своего этажа, помогая Пеппер готовить угощения. По столу уже были расставлены тарелки с бутербродами, фруктами и домашним печеньем, а в воздухе витал аромат свежего кофе и какао. — Ты уверен, что им понравится земная еда? — спросил Питер, осторожно выкладывая печенье в виде звёзд на большие тарелки. — После космической еды? Уверена, — улыбнулась Пеппер, поправляя салфетку. — К тому же, Ракета уже успел пожаловаться Тони, что здесь нет ни одного приличного батончика с ореховой пастой. Пришлось импровизировать. В гостиную зашёл Тони, неся под мышкой старый виниловый проигрыватель. — Нашёл кое-что подходящее для атмосферы, — объявил он, подключая аппарат к колонкам. Через мгновение тихую, мелодичную джазовую композицию заполнила комнату мягким, тёплым звуком. — «Kind of Blue». Классика. Думаю, всем понравится,даже Доки. Питер улыбнулся, чувствуя, как давно забытое ощущение покоя медленно наполняет его. Он выглянул в огромное панорамное окно. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, обычный шум мегаполиса. Но здесь, наверху, было тихо и по-домашнему безопасно. — Прибывают гости, — голос Пятницы прозвучал спокойно и тихо. — Корабль Стражей только что вошёл в атмосферу. Приземление на посадочной площадке через три минуты. Тони кивнул. — Отлично. Встречать пойдём все вместе? Пеппер вытерла руки о полотенце. — Конечно. После всего, что они сделали… они заслужили самый тёплый приём. *** Посадочная площадка на крыше башни встретила корабль лёгким ветерком и ярким солнечным светом. Дверца открылся, и первым выскочил Квилл, щурясь от непривычно яркого для его глаз земного солнца. — Окей, Земля. Снова здравствуй, — пробормотал он, осматриваясь. За ним вышла Небула, её движения по-прежнему были чёткими и сдержанными, но в глазах, казалось, светилась едва уловимая мягкость. Дракс шагнул тяжёлой поступью, оглядывая горизонт с видом эксперта по планетам. Мантис вышла осторожно, её антенки слегка дрожали от переполнявших её эмоций. Гамора сошла последней, её взгляд был оценивающим, но без привычной настороженности. А рядом с ней, уже подросший до полутора метров, шёл Грут, на ходу разглядывая свои ветви. — Я есть Грут, — произнёс он, обращаясь к людям у входа. — Привет Грут, — улыбнулся Питер, выйдя навстречу вместе с Тони и Пеппер. — И мы очень рады вас всех видеть. Квилл тут же оживился. — Эй, паучок! Слышал, ты тут Титаноборец №1. Неплохо, неплохо.Но в следующий раз,не пугай так больше. — Спасибо, — немного смущённо ответил Питер. — Но это была командная работа. Небула кивнула Питеру, и в её кивке было больше уважения, чем могли бы выразить слова. Дракс громко рассмеялся, хлопнув Тони по спине так, что тот едва устоял на ногах. — Твой наследник сражался достойно! Как воин! — О да, — откашлявшись, согласился Тони. — Он у нас… особенный. Проходите, не стойте тут. Мы кое-что подготовили. *** Гостиная на личном этаже Старков превратилась в необычное, но уютное место встречи для героев. Стражи и мстители, немного скованно устроившись на больших диванах, постепенно расслаблялись под тихую музыку и в окружении простых земных радостей. Мантис с восторгом пробовала каждое печенье, её щёчки розовели от удовольствия. — Эта печенька… она сладкая и тёплая, — прошептала она, дотрагиваясь до своей груди. Ракета, устроившись на спинке кресла, скептически ковырял вилкой в салате, но потом украдкой стащил три звёздных печенья и незаметно сунул их за щёку. — Я вижу это, — беззлобно заметил Роуди с ухмылкой, проходя мимо с подносом напитков. — Ты ничего не видел, — буркнул Ракета, но в его взгляде мелькнула искорка веселья. Гамора сидела рядом с Небулой, и сёстры тихо о чём-то разговаривали. Иногда их взгляды пересекались, и в них не было былой горечи, лишь усталое понимание и начинающееся примирение. Звёздный Лорд устроился рядом с Тони у барной стойки, разглядывая коллекцию редких напитков. — Ничего так у тебя местечко, Старк. — Всегда рад поднять стандарты, — парировал Тони, наливая им обоим чего-то безалкогольного с игристым вкусом. — Как там ваши… космические дела? — О, знаешь, по-разному. Но теперь, когда большой фиолетовый проблемный орешек расколот, можно и передохнуть. Подумываю заскочить куда-нибудь, где нет межгалактических угроз. Может, на пляж какой. Тем временем Грут заинтересовался голографическим проектором. Он осторожно тронул веткой изображение земного леса, и оно разлетелось золотистыми искорками. — Я есть Грут? — спросил он, обернувшись к Питеру Паркеру. — Это голограмма. Как… картинка, — попытался объяснить Питер. — Я есть Грут! — радостно ответил Грут и начал создавать из своих ветвей сложные, похожие на голограммы, фигуры из светящейся пыльцы. Все замерли, наблюдая за этим импровизированным световым шоу. Даже Стив и Наташа, тихо беседовавшие в углу, улыбнулись. Брюс, сидевший с Виженом и Вандой, мягко комментировал происходящее с научной точки зрения, но и в его голосе слышалось восхищение. Питер отошёл к окну, наблюдая за этой сценой. Он чувствовал лёгкую тяжесть в веках — приятную усталость после долгого напряжения. К нему подошла Пеппер и молча обняла за плечи. — Всё в порядке, солнышко? — тихо спросила она. Он кивнул, прижавшись к ней. — Да. Просто… хорошо. Спокойно. Тони присоединился к ним, положив руку на голову сыну. — Самое время для спокойствия, паучок. Самое время. Музыка играла тише, разговоры стали размереннее, наполненными неспешными историями и воспоминаниями о далёких звёздах. За окном темнело, и огни города зажигались один за другим, сливаясь с начинающими появляться на небе первыми звёздами. В этой комнате, полной героев с разных концов галактики, наступил редкий, драгоценный момент абсолютного мира. Никаких угроз, никаких пророчеств, никаких битв — только тихий вечер, семья и друзья, нашедшие друг в друге опору после долгой бури. *** Вечер тянулся неспешно, как мёд. Музыка сменилась на что-то более спокойное, космическое — плейлист, который Квилл со смехом назвал «Самогонка для ушей землянина, но с душой». На самом деле, это была странная, гипнотическая смесь акустики 70-х и электронных звуков Ксандарии. Дракс, устроившись на самом большом ковре посреди гостиной, с невозмутимым видом слушал, как Ванда пыталась объяснить Мантис понятие «ностальгии». — Это как… запах старой книги, — говорила Ванда, её пальцы слегка светились алым. В воздухе появился призрачный образ потрёпанного тома в кожаном переплёте. — Или песня, которую пела тебе мама. Она вызывает тёплое чувство здесь, — она приложила ладонь к груди. Мантис наклонила голову, её антенки трепетали. — Я чувствую это. Это… горько-сладко. Как у вас. И у Квилла, когда он смотрит на свои кассеты. И у Небулы, когда она чистит свой нож и не думает ни о чём. Небула, услышав своё имя, лишь подняла бровь, но не стала отрицать. Тем временем у барной стойки развернулась необычная дискуссия. — Вся ваша «магия», — говорил Ракета, размахивая печеньем, — это просто недопонятая квантовая манипуляция на субэнергетическом уровне! На Ксантарии мы это проходили в детском саду! Локи, который к этому моменту материализовался из тени с бокалом вина, изобразил лёгкую обиду. — О, существо с реактивным ранцем поучает бога о природе реальности. Восхитительно. И что же ваша «наука» говорит о превращении этого… — он лениво щёлкнул пальцами, и печенье в лапке Ракеты на мгновение превратилось в живую, трепыхающуюся бабочку из света, прежде чем снова стать печеньем, «…в нечто более изящное?» Ракета фыркнул, но в его глазах мелькнуло неподдельное любопытство. — Хм. Интересный побочный эффект. Временное перераспределение фотонов с иллюзией массы… Ладно, продолжай. Тони, наблюдавший за этим, потёр переносицу. — Боже, у меня в гостиной спорят ракета-енот и скандинавский бог о теоретической физике. Мне нужен более крепкий чай. Без магии. Питер в это время сидел на широком подоконнике рядом с Грутом.Тот в это время медленно растил из своей ладони миниатюрный цветущий сад — крошечные сияющие розы и серебристые папоротники из собственной древесины и звёздной пыли. — Это потрясающе, Грут, — прошептал Питер. — Ты как целая экосистема. — Я есть Грут, — кивнул тот мудро и протянул Питеру маленький, нежно-зелёный цветок, пахнущий древесной смолой и чем-то неуловимо космическим. Питер взял его, и цветок засиял чуть ярче в его ладони. — Спасибо. Я сохраню его. Стив и Наташа тихо разговаривали со Гаморой. Зелёнокожая воительница, хоть и держалась отстранённо, внимательно слушала. — Вы создали семью из тех, кто остался, — сказала она, глядя на то, как Роуди учит Мантис играть в настольный футбол (у неё получалось подозрительно хорошо благодаря эмпатии). — Не по крови. По выбору. — Иногда это единственная семья, которая остаётся, — мягко ответила Наташа. — И самая крепкая. Гамора молча кивнула, её взгляд на секунду задержался на Небуле, которая теперь с показным безразличием слушала, как Брюс и Вижен спорят о философских последствиях восстановления сознания из резервной копии. Пеппер, устроив перерыв в роли хозяйки, присела рядом с Тони на диван. Он обнял её, и они просто смотрели на эту невероятную картину: космические наёмники, суперсолдаты, учёные, боги и один юный паук-волшебник, мирно существующие под одной крышей. — Никогда не думала, что «спокойный вечер» будет выглядеть так, — тихо сказала Пеппер. — Я тоже, — Тони прижал её к себе. — Но знаешь что? Мне нравится. Особенно то, что он улыбается, — он кивнул в сторону Питера, который сейчас смеялся над тем, как Дракс с полной серьёзностью пытался объяснить Клинту преимущества боевого крика «в лицо врагу» перед «выстрелом из укрытия». — Он заслужил эту улыбку, — сказала Пеппер. — Они все заслужили. Позже, когда ночь за окном стала густо-синей и засверкала миллионами городских и настоящих звёзд, все постепенно разбрелись по своим местам. Стражам отвели целый этаж с видами на город (Ракета тут же потребовал «комнату с самым большим окном, чтобы следить за вашими примитивными системами ПВО», на что Тони просто вздохнул и махнул рукой). Питер, перед тем как отправиться спать, вышел на пустую теперь террасу. Воздух был прохладным и свежим. Он смотрел на огни Нью-Йорка, на тёмный силуэт «Бенatara» на посадочной площадке, и чувствовал необычайную лёгкость. К нему почти бесшумно подошёл Тони, протягивая ещё одну кружку какао. — Не перегружай процессор, паучок. Всё позади. — Я знаю. Просто… запоминаю этот момент. Такие моменты важнее, чем битвы. Их хочется хранить. Тони положил руку ему на плечо. — Правильно думаешь. И знай, что таких моментов будет ещё много. Мы их обеспечим. Все вместе. Питер улыбнулся, сделал глоток сладкого напитка и посмотрел на небо. Там, среди привычных созвездий, горели совсем другие звёзды — те, откуда пришли его новые друзья. И от этой мысли мир казался не бесконечно огромным и пугающим, а бесконечно интересным и полным возможностей. Внизу, в башне, затихали последние голоса. Где-то спорили Ракета и Локи о чём-то малопонятном. Где-то Ванда и Вижен тихо разговаривали, сидя у окна. Где-то Дракс громко храпел, уснув прямо на ковре. Здесь, наверху, было тихо. И это была хорошая, мирная, заслуженная тишина. Тишина после долгой бури. Тишина дома.