«Твой свет напротив»

— Алло, Даш, что случилось, ты чего так поздно? — Голос Варвары предательски дрогнул, выдавая её волнение. За время от пробуждения до этого «алло» девушка успела полностью проснуться и прокрутить в голове миллион сценариев с самым плохим исходом. На другом конце провода всхлипнули. — Варя, срочно! Срочно беги к Сёме! Времени очень мало! Я уже еду! — Девушка еле разбирала слова собеседницы на фоне всхлипов и общей суеты. — Успокойся. Объясни, что случилось? — Варя старалась держать свой серьёзный и невозмутимый голос, но получалось, видимо, не очень хорошо. — Сёма написал прощальную записку и теперь не отвечает на звонки! Я боюсь, что может произойти страшное, но я не успею доехать, мне ехать полтора часа! — Варвара замерла. Извёл, значит. — Не переживай, я одеваюсь, всё будет хорошо, лучше парня за руль посади, тебе сейчас не стоит. — Девушка посмотрела на соседний балкон: свет напротив горел непривычно ярко и тепло, очень несвойственно той холодной и мрачной квартире. Это не её дело, но в груди что-то неприятно щемило от осознания, что, если она ничего не предпримет, то может случиться непоправимое. Нет, ничего такого, она просто волнуется за человека, так же как волновалась бы за любого другого, верно ведь? Она скинула звонок, не дождавшись ответа. Параллельно накинула кофту и кроссовки на голую ногу, выбежала из комнаты в пижамных штанах и майке. Когда от тебя зависит чья-то жизнь, ты не задумываешься ни о чём, буквально летишь и обязательно сделаешь всё, что в твоих силах, так ведь? Подобных случаев у Варвары было достаточно, чтобы чётко разработать свою стратегию. На первом этаже её встретила охранница Мария Михайловна, вечно строгая, опрятная и рассудительная женщина сейчас выглядела как сонный ничего не понимающий котёнок. Варя вылетела из общежития, кинув лишь короткое «извините, что разбудила, ЧП, Марьмихална». Через пару мгновений девушка уже была под подъездом, в спешке достала ключи, которые совсем недавно ей дала Даша, те предательски решили не задерживаться в руках новой хозяйки и несколько раз упали на землю. «Пизда тебе, мы чёта не то делаем, тебе не кажется? Ключи ток к переменам падают, а у тебя аж три раза» — Кехно тоже проснулся от всей этой суеты и уже учил Варвару жизни, но та, как всегда, не слушала его. Открыла домофон. Рывком на одном дыхании поднялась на третий этаж. Дверь квартиры открыта. Девушка бесцеремонно зашла внутрь. — Семён, голова твоя садовая, ты здесь? — Варя сделала будничный голос, будто зашла спросить соли. Ответа не последовало. Варвара прошлась взглядом по квартире: всё тот же беспорядок, открыта дверь на балкон, дверь в туалет распахнута, везде горит свет. «Твою мать, Лесков, что за приколы»: пронеслось на мгновение в мыслях рыжеволосой. Но её мысли перебил громкий шум на балконе, будто что-то обрушилось: то ли черепица, то ли чья-то жизнь. Девушка побежала на балкон, посмотрела вниз — никого, по сторонам — тоже. Но стоило поднять голову вверх, как она увидела свисающую босую ногу с крыши дома четырьмя этажами выше. Семён. Это однозначно был он. Через мгновение шаманка уже была на лестничной клетке и бежала, перепрыгивая через ступеньки, наверх. Петрович сама не поняла, как оказалась на крыше того же дома, где сейчас готовился к самому страшному её новый мрачный и странноватый знакомый. Девушка осторожно и тихо подошла сзади и замерла. Мужчина сидел в одних домашних штанах, с голым торсом, который был усыпан разными тату, которые хотелось рассмотреть поближе, в руках старый, потёртый, в непонятных рисунках и узорах нож, очень похожий на ритуальный. Сначала девушке показалось, но потом она присмотрелась: свечи, соль, его глаза подведены чем-то чёрным, похожим на сажу. «Это что ещё за новости? Ритуалит? Он тоже практик?». Семён будто прочитал её мысли и обернулся. Они встретились недоумёнными взглядами, Семён — с испугом, Варя — с интересом. — Семён, голова твоя садовая, ты если ритуалить идёшь, то хоть прощальные записки не пиши, Даша всех на уши подняла и сама едет, — шаманка говорила с иронией и небольшой насмешкой, за которыми скрывались тревога и страх, что всё вот-вот пойдёт не так. Самое главное в тактике по спасению «потенциального жмурика», как их называл Кехно, — это полностью отключить панику, жалость, страх и прочие эмоции, которые могут дать суициднику последний толчок. Нужно, чтобы ты контролировал его психику, а не он твоё поведение, а самый действенный способ для этого — создать себе броню, которую невозможно пробить ничем. — Какие прощальные записки? Я просто написал ей благодарность за то, что она со мной возится, не бросает, тебя вон подослала, а я бездарь, который не может себя заставить делать хоть что-то, меня постоянно жалеют, а я просто лежу и ничего с этим не делаю. Какой я мужик-то после этого? — неловкая пауза повисла в воздухе, Семён выжидающе смотрел на Варю, будто ожидая, что она кинется к нему со словами о том, что всё хорошо, он мужчина, ему можно, ведь у него просто такой период. Но Варвара даже не повела ухом, будто они буднично разговаривали о ценах на хлеб. — Дурак. — Рыжеволосая начала уже было разворачиваться, чтобы пойти в общежитие, лечь в свою тёплую кровать и снова провалиться в приятную дремоту. — Стой. — Он немного замешкался, будто боялся, что она сейчас пойдёт и расскажет всем, что он сумасшедший, — Останься со мной, пожалуйста. Почему ты так спокойно отреагировала на всё, что здесь сейчас происходит? Стой, ты что, тоже... — Он снова замялся, хотел было продолжить, но слова будто закончились и получилась только ещё более неловкая пауза. — Практик? Да. — Варя сказала это очень уверенно, но с какой-то непривычной горечью в голосе. Он первый, кто об этом узнал. Она всю жизнь боялась кому-то об этом рассказать, а сейчас выпалила так, будто об этом знает весь свет. К чему такое доверие к этому парню, который на первый взгляд показался ей противным, она и сама не понимала. Просто чувствовала. Она редко что-то обдумывала и понимала, просто делала так, как велит ей сердце, и сейчас оно пропускало удары один за одним. — Я уже закончил, садись. — Парень похлопал рядом с собой, отодвигая ещё горящие свечи. Только сейчас она обратила внимание на что-то необычно и непривычно живое в его глазах. Глаза — зеркало души, до этого момента его душа была скрыта, но сейчас парень читался как открытая книга. Варвара прекрасно знала, что, только взглянув в глаза, можно понять про человека абсолютно всё. Её глаза всегда были слишком честными, она никогда не умела врать, в глазах всегда предательски читалась надпись «я пытаюсь вас наебать, чуваки». Поэтому девушка носила линзу. Да, одну, потому что слишком чувствительная. Когда в глазах были обе линзы, она чувствовала себя очень неуверенно, потому что не могла контролировать всей ситуации, не видела мысли людей. Без линз же она чувствовала себя вовсе голой. «Или ты, или тебя. Закон природы, маленькая» — однажды сказал Кехно после очередной провальной практики, эти слова врезались в память тогда ещё начинающей шаманки мёртвым грузом. В тот момент она выбрала «или ты», теперь она делает всё, чтобы её невозможно было прочитать и задеть. Это в разы проще сделать, если никто не знает тебя, твои слабые стороны и не видит твоей реакции на те или иные события. Сухарь, чёрствая, высокомерная, бездушная — как только её не называли люди, окружающие её в Сегеже. Сейчас она сбежала из этой жизни, но продолжает строить из себя сложную и недоступную. Зачем? Чтобы снова не было так больно? Тогда почему она сейчас сидит на крыше с едва знакомым парнем? Почему она не послала Дашу и не легла дальше спать? Почему она сейчас перед ним голая, ведь она не успела надеть линзу впопыхах? Почему осталась, а не послала? Вопросов слишком много, ответов нет вовсе. Ей просто хочется быть сейчас здесь. А правильно ли это, она узнает потом.