Судная вечность

И лучше бы дальше оставалась в неведении. Особенно по отношению к его внешнему виду, что до сего момента скрывался под слоями бинтов и ткани. Из прежней маскировки, помимо брюк и обуви, остались лишь эти чёртовы алые очки. Мерно вздымается исполосованная шрамами грудь. Словно её не просто резали, а рвали на куски. А затем грубо сшивали их вместе, пытаясь вернуть прежний вид. Но в центре внимания — совсем не широкоплечее крепкое тело, пусть и истекающее кровью. А лицо. Точнее то, что от него осталось. У зверя, не обращающего на тебя никакого внимания, отсутствует нижняя челюсть, будучи заменённой на металлический аналог. Судя по всему, самопальный. И ты, кажется, знаешь автора. Который, похоже, замечает твой интерес и задерживает на тебе хмурый взгляд: — Проблемы? Ни одного из вас я снова зашивать не стану. По крайней мере, сегодня. И вдруг удаляется из комнаты, оставляя тебя наедине с сокамерником. С трудом приседаешь и тянешься треморной ладонью ко сползшей на пол простыне — в надежде хоть как-то прикрыться. Тут же возвращается лекарь. И кидает на тебя уже не только озадаченный взор, читаемый даже под очками и маской, но и пару тряпок. Облегчённо вздыхаешь, не без усилий заползая обратно на лежанку, и благодаришь мужчину за своевременность — сама не знаешь, с сарказмом ли. Знатно помучившись, всё же натягиваешь огромную чёрную футболку, пока что оставляя не менее гигантские армейские штаны без внимания — нет никакого смысла надевать то, что спадёт в первую же секунду. — Не расслабляйся, будешь полезной. Начиная сейчас, — молвит врач, укладывая тебе на колени полный шприц и пропитанную вату. И с намёком кивает в сторону. В его сторону. Голову застилает туман, мешая до конца осознать просьбу. Скорее — приказ. Ледяными непослушными руками принимаешь выданный арсенал и отталкиваешься, вновь спрыгивая на пол. И пусть высота небольшая, она даёт о себе знать — напоминая отголосками боли о том, что спина, всё-таки, не совсем целая. Похоже, действие анальгетика постепенно сходит на нет. Названый наставник направляется к чужой койке, и ты босыми ступнями идёшь следом. — Иммуносупрессор в лицевые мышцы, — командует мужчина, указывая пальцем на место требуемого укола, а затем отстраняется. — Дерзай. С губ едва не срывается вымученный нервный смешок. Ты понимаешь, что он не должен тебе навредить, но это совсем не значит, что он не может. Приближаешься и замираешь, когда оказываешься в радиусе жара, источаемого чужим телом. И это, оказывается, даже приятно — особенно на контрасте с холодным помещением. Слегка сгорбленная под собственным весом фигура напоминает восковую. Потому что не подаёт никаких признаков жизни, кроме мерного дыхания. Опускаешь взгляд на трясущиеся ладони. И снова поднимаешь на него. Подходишь ещё ближе, понимая, что твоего роста не хватает — слишком далеко и неудобно тянуться. И потому неловко взбираешься на кушетку, пристраиваясь сбоку, вставая на колени. Склоняешься к кровоточащему лицу, обрабатывая испещрённую рубцовой тканью кожу. Быстро вводишь иглу и надавливаешь на поршень, вздрагивая, когда пациент слегка дёргается. — Здоровяк недолюбливает уколы, — бесстрастно молвит доктор, похлопывая тебя по плечу, — но без них лишится остатка головы. "Спасибо, что предупредил, ублюдок", — думаешь, но не озвучиваешь, торопливо вынимая шприц и отстраняясь. — На сегодня ещё две инъекции, — в ответ на твою оторопевшую гримасу в чужом голосе проскальзывают чуть ли не издевательские нотки. — Каждые четыре часа. Справишься. Хочется выть. Но ты сама напросилась. Играть роль младшего медперсонала всяко лучше, чем служить разве что живым щитом на поле боя. Сползаешь с места, морщась от возвращающейся боли, и забираешь ранее предложенные брюки. Проходишь через несколько кругов ада, изгибаясь, чтобы натянуть их. — Уже уходишь? Направо и до упора — комната отдыха. Подобие. Следи за временем. — Жетон. Где он? — вопрос прозвучал более дерзко, чем ты того хотела. — Самонанятый сотрудник? Не помню твоего резюме, — усмехается мужчина, зашивая очередную рану подопечного. И подобный ответ действительно заставил тебя затихнуть. Застал врасплох. По загривку пробежали мурашки. И виной тому совсем не ледяная плитка под ногами. А осознание, что перед тобой не просто врач, пусть и заведующий, но и главарь того, к чему принадлежит вся знакомая тебе компания. В том числе он. — Я могу остаться, если... — Отдыхай. Я позову. Послушно киваешь, бросая на предмет своих тревог случайный взгляд. И цепенеешь, когда замечаешь под красными стёклами ответный.