Линия огня

***

Йен просыпается за час до подъёма. В комнате темно, только свет из коридора пробивается под дверью. Лежит, смотрит в потолок. Прислушивается. За стеной тихо. Микки спит. Или притворяется. Йен не знает. И не хочет знать. Встаёт. Одевается, застёгивает рубашку до последней пуговицы. Поправляет воротник. Смотрит на себя в маленькое зеркало над тумбочкой — всё ровно, всё правильно. Потом смотрит на стену. ДСП, краска облупилась у стыков. За ней — тот парень. Тот, кто вчера бил кулаком по этой стене. Тот, кто смотрел на Йена с такой ненавистью, будто Йен лично сжёг его дом. Йен выходит в коридор. Проходит мимо двери Микки — не смотрит на неё.

***

В столовой пусто. Он рано. Йен берёт кружку кофе, садится у окна, смотрит на серое утро. Думает. Отец тоже был пожарным. Вытаскивал людей из огня. А потом погиб на выезде, когда Йену было двадцать. Просто не вышел из горящего дома. Йен тогда был в другой части — специально ушёл из отцовской, чтобы не быть "сыном того самого". Чтобы доказать, что он сам чего-то стоит. Отец не говорил ему "я горжусь". Вообще ничего не говорил. Просто смотрел, как Йен одевается, и кивал. Этого было достаточно. А потом его не стало. И Йен остался с пустотой, которую заливал работой. Работа — это просто. Приехал, потушил, уехал. Никаких лишних мыслей. Никаких чувств. Кофе горький. Йен допивает, смотрит на часы. Минуты тянутся. Видит Микки в окно — тот выходит из казармы. Не торопится. Куртка нараспашку, руки в карманах. Идёт так, будто ему плевать на всё. Йен встаёт, выходит к машине.

***

Ждёт у машины. Проверяет снаряжение — хотя проверял уже дважды. Просто чтобы занять руки. Микки подходит. Останавливается в двух шагах. От него пахнет перегаром — вчерашним, не сегодняшним. Синяк под глазом стал фиолетовым, запёкшаяся кровь смыта — остался жёлто-зелёный отёк. — Ты где был? — спрашивает Йен. — Спал. — Вставай раньше. — Я не на работу устраивался. Йен смотрит на него. Ничего не говорит. Забирается в машину. Заводит двигатель. Микки садится на пассажирское сиденье, хлопает дверью — громко, демонстративно. Йен не вздрагивает. Трогаются.

***

Дорога на кордон — грунтовка, петляет между сосен. В салоне тихо, только гул мотора и шум колёс. Микки смотрит в окно, сжав челюсть. Йен смотрит на дорогу. Микки включает радио. Йен выключает. Микки включает снова. Йен выключает. — Ты чё, глухой? — голос злой, рубленый. — Здесь не включают радио. — Почему? — Потому что я так сказал. Микки смотрит на него. В глазах — бешенство. Йен не отводит взгляд. Смотрит ровно, спокойно. Ждёт. Микки отворачивается. Выключает радио сам — с силой, с хрустом. Отворачивается к окну. Йен смотрит на дорогу. "Хочет зацепить. Не дам".

***

Кордон встречает их тишиной. Земля чёрная, кое-где дымится. Воздух пахнет гарью и сырой хвоей. Йен выходит из машины, осматривается. Микки вылезает следом. Сплёвывает на землю, оглядывается без интереса. Йен показывает территорию. Объясняет технику безопасности. Говорит ровно, без интонаций — как по инструкции. Где сухостой, где валежник, куда нельзя заходить, что делать при возгорании. Микки не слушает. Стоит, засунув руки в карманы, ковыряет носком ботинка чёрную землю. Смотрит в сторону. Йен заканчивает. — Понял? — Что? — Всё, что я сказал. — Не слушал. Йен смотрит на него. Пауза. Потом повторяет всё слово в слово. Без раздражения. Как робот, которого перезагрузили. Микки усмехается. Показывает щербину. Йен даёт задание: расчистить сухостой справа от дороги. Показывает, что убрать, куда сложить. Микки не слушает — но идёт. Йен смотрит ему в спину. Широкие плечи, руки в карманах. Походка — как у зверя, который готов прыгнуть. "Сломаешься ты или перебесишься — покажет время".

***

Через час Йен подходит проверить. Смотрит: Микки сделал нарочно плохо. Оставил корни, обрубил ветки кое-как, даже не собрал в кучу — разбросал по земле. Йен подходит, молча показывает, как надо. Берёт пилу, ровно спиливает сук, убирает ветку. Без слов. Микки смотрит, скрестив руки. — Понял? — Ага. Микки берёт пилу. Делает ещё хуже — оставляет зазубрины, не допиливает до конца. Йен смотрит. — Переделай. — Не буду. — Переделай. Три раза, если нужно. Микки смотрит на него. Глаза узкие, челюсть сжата. Ждёт — не скажет ли Йен "хватит". Йен молчит, стоит рядом, сложив руки. Смотрит. Микки переделывает. Плохо. Йен снова показывает. Микки переделывает снова — чуть лучше, но всё равно криво. Йен заставляет переделывать третий раз. Микки злится. Видно, как ходят желваки. Но делает. Молча.

***

Вечер. Костер. Сидят на брёвнах, едят сухпайки. Микки жуёт хлеб, смотрит в огонь. Йен сидит напротив, смотрит туда же. Молчат. Только треск дров. Микки поднимает голову. Смотрит на Йена. Прямо, в упор. Йен чувствует этот взгляд, но не поворачивается. Смотрит в огонь. — А твой папаша тоже в форме ходил? — говорит Микки. — Или ты первый такой идеальный? Голос грязный, с намёками. Микки ждёт реакции. Йен сжимает кружку. Не поворачивается. "Он не знает. Не знает, что отец погиб. Просто хочет сделать больно". Йен медленно ставит кружку на землю. Встаёт. Подходит к Микки. Тот поднимает голову — на лице ухмылка, но в глазах настороженность. Йен берёт его за плечи. Прижимает к дереву. Сильно, но не больно. Смотрит в глаза — долго, в упор. Чувствует, как Микки напряжён, как бьётся пульс под его пальцами. Он не говорит ни слова. Просто смотрит. Микки смотрит в ответ. Не отводит взгляд. Йен разжимает пальцы. Отпускает. Поворачивается и идёт к своей палатке. Не оборачивается.

***

Ночь. Йен лежит в своей палатке. Спальник расстёгнут, холодно. Не спит. Смотрит в тканевый потолок. Слышит, как Микки сидит у костра. Слышит, как он швыряет ветку в огонь, как выдыхает сквозь зубы. Потом шаги. Медленные, тяжёлые по земле. Микки идёт мимо палатки Йена. Останавливается. Йен видит его силуэт сквозь ткань — тёмный, неподвижный. Йен замирает, не дышит. Слышит, как Микки стоит снаружи, рядом. Чувствует его присутствие. Микки не говорит ни слова. Стоит. Потом идёт дальше. Слышно, как шуршит ткань его палатки, как залезает внутрь, ворочается, укладываясь. Слышно, как он выдыхает — тяжело, как будто нёс что-то тяжёлое. Йен выдыхает. Закрывает глаза. Слышит, как Микки дышит в своей палатке. Слышит треск догорающего костра. И не понимает, почему этот парень не ударил его в ответ.