Линия огня

***

Утро. Серое, холодное, с низким небом, которое давит на лес. Йен просыпается первым. В палатке темно, только свет пробивается сквозь ткань. Он лежит, смотрит в потолок, прислушивается. Снаружи — тишина. Никаких шагов, никакого треска веток. Только птицы где-то далеко. Йен вылезает из спальника, натягивает куртку, откидывает полог палатки. Костер, который они оставили с вечера, давно погас. В воздухе холодно и сыро, пахнет прелой листвой и гарью. Йен подходит к кострищу, садится на бревно, смотрит на угли. Сегодня будет тяжелый день — они начнут валить сухостой. Это самая грязная и опасная работа на кордоне. Он поворачивает голову и видит Микки. Тот уже не спит. Сидит на другом бревне, в нескольких метрах от костра, смотрит в лес. Фляга с водой в руке. Не пьет, просто держит. Лицо спокойное — без ухмылки, без вызова. Просто спокойное. Йен замечает это и не понимает, что с этим делать. Йен не говорит ни слова. Просто достает спички, разжигает костер заново. Дрова мокрые, дым идет густой и белый, но Йен терпеливо подкладывает сухие ветки, пока огонь не разгорается. Ставит чайник на угли. Микки не уходит, не помогает. Просто сидит и смотрит на лес. Но он не огрызается. Не хамит. Просто есть. Через десять минут вода закипает. Йен заваривает чай в алюминиевую кружку. Протягивает Микки — не глядя, просто руку в его сторону. Микки берет. Молча. Они пьют чай. В полной тишине. Только треск костра и птицы в лесу. Чай горький, дешевый, с мутным осадком. Йен пьет, смотрит в огонь. Микки — туда же. Никто не смотрит на другого. Никто не пытается заговорить. Проходит минута. Две. Йен говорит первым — о работе: — Сегодня будем валить сухостой на восточном склоне. Надо расчистить полосу для разрыва. Если не уберем, при пожаре огонь перекинется на соседний массив. Микки молчит. Потом: — Я не умею пилить. В его голосе нет вызова. Просто констатация факта. Без хамства. Йен удивляется, но не подает вида. — Научу. Микки кивает. И допивает чай.

***

Они идут в лес. Йен несет бензопилу, масло, канистру с бензином, Микки — топор и веревки. Дорога — полкилометра по мокрой траве и рыхлой земле. Идут молча. Микки смотрит под ноги, иногда спотыкается о корни. Йен идет ровно, не сбавляя шага. Добираются до участка. Там, где сухие сосны стоят стеной — серые, мертвые, без иголок. Лес пахнет смолой и гнилью. Йен ставит пилу на землю, снимает куртку, закатывает рукава. Разминает кисти — холодно. Микки стоит рядом, смотрит на пилу. Йен поднимает её, показывает: — Это бензопила. Модель старая, но надежная. Заводится с двух дерганий, если не залить свечу. Если зальешь — будешь возиться полчаса. Так что не пытайся заводить как дурак. Тяни ровно, без рывков. Микки слушает. Не перебивает. Просто смотрит. Йен показывает механизм: как заливать масло, где проверять цепь, как фиксировать шину. Говорит ровно, без лишних слов. Микки запоминает — Йен видит это по его глазам, по тому, как он следит за его пальцами. — Теперь ты, — Йен протягивает пилу. Микки берет. Он держит её уверенно, но видно, что не знает, как правильно выставить баланс. Йен смотрит, как он держит рукоятку, как прижимает к груди. — Руки шире. И не поднимай выше живота — устанешь быстрее. Микки перехватывает. Лучше, но не идеально. Йен делает шаг. Подходит сзади. Останавливается вплотную. Его грудь почти касается спины Микки. Он протягивает руки, берется за рукоятки поверх рук Микки. Поправляет хват. — Не сжимай так сильно. Пила сама ведет. Ты только направляешь. Голос ровный. Но пауза между словами слишком длинная. Йен чувствует, как Микки замер. Как перестал дышать. Его спина напряглась, плечи поднялись. Йен замечает это, но не отстраняется сразу. Еще секунда — и он медленно убирает руки. Отступает на шаг. Микки не двигается. Стоит и смотрит вперед. Руки на пиле застыли. — Понял? — говорит Йен. Микки кивает. Молчит. Он поднимает пилу, заводит её с первого рывка. Йен смотрит — как он ведёт по стволу, как опилки летят в сторону. Криво, но уже что-то получается. Он не перебивает, не останавливает. Просто стоит и смотрит. Микки пилит молча. Жестко, зло, даже не пытаясь делать красиво. Он справляется. И Йен замечает, как он смотрит на этот ствол — как будто он его враг. Через полчаса пила застревает в суку. Микки дергает, пытается вытащить — не получается. Йен подходит, берется за рукоятку, тянет вместе с ним. Их руки сталкиваются. Микки резко отдергивает свою, как будто обжегся. Йен не комментирует. Просто тянет пилу, вытаскивает, передает Микки: — Держи. Микки берет. Не смотрит на него. Он продолжает пилить. Йен отходит на несколько шагов, садится на поваленный ствол, наблюдает. Ему не надо стоять рядом — он видит, что Микки старается. И злится на себя, что старается.

***

Солнце поднимается выше, но не греет. Обед. Йен достает консервы, хлеб, воду. Микки бросает пилу на землю, садится на бревно. Они едят молча. Йен замечает его руки — костяшки сбиты, на пальцах царапины. Красные, свежие. — Руки надо мыть перед едой. Загноится. Микки смотрит на свои руки. Вроде впервые замечает, что они в крови. — У меня нет аптечки. Йен молча достает из рюкзака бинт и мазь. Протягивает. Микки берет, но не лечит — просто держит. Разглядывает пузырек с мазью. — Спасибо, — говорит Микки. Тихо. Почти не слышно. Йен смотрит на него — мельком, быстро. Первое "спасибо" за три дня. Он ничего не отвечает. Просто кивает. Микки открывает пузырек, мажет царапины, но делает это грубо — как будто торопится. Йен смотрит на его пальцы — дрожат. Холодно или от усталости — не ясно. Йен протягивает ему бинт: — Нормально. Не спеши. Микки мотает бинт вокруг ладони. Плохо, криво. Йен смотрит, но не поправляет. Пусть сам.

***

Ближе к вечеру Микки снова берет пилу. Участок почти готов, остался последний сук — толстый, сухой, с кривым выростом. Микки подходит к нему с пилой, наклоняется, заводит. Ведет пилу ровно — но на середине резко дергает, пила соскальзывает. Микки теряет равновесие, чуть не роняет её на ногу. Йен бросается вперед, хватает его за руку: — Ты что творишь?! Микки вырывается: — Отвали! Сам справлюсь! Он смотрит на Йена — зло, в упор. Пила в его руке дрожит. Йен смотрит на него — ровно, спокойно. Они стоят лицом к лицу. Дыхание быстрое, взгляд тяжелый. Йен отпускает его руку. Отворачивается. Говорит спокойно — слишком спокойно: — Нет. Не справляешься. Пока нет. Микки молчит. Смотрит на него. Пила в его руке затихает. Он опускает её, сжимает челюсть, но не бросает. Молча возвращается к работе. Йен садится на бревно, смотрит на него. Думает: "Он мог ударить меня. Но не ударил. Почему?"

***

Вечером они сидят у костра. Угли красные, светят в темноте. Микки смотрит в огонь, сжимая кружку с чаем. Йен сидит напротив, смотрит на него, потом в огонь. Молчат. Йен говорит первым: — Ты злишься на весь мир или только на меня? Микки смотрит в огонь. Долго молчит. — На всех, — говорит он. — На тебя — в первую очередь. Йен кивает: — Понятно. Пауза. Микки поднимает голову, смотрит на Йена: — Ты ведь даже не спросишь, почему? Йен смотрит на него. Спокойно, ровно. — Спрошу. Когда будешь готов ответить. Сейчас — нет. Микки смотрит на него. Долго. Взгляд тяжелый, но уже не злой. Просто уставший. Он отводит глаза, смотрит в огонь. Никто не говорит больше ни слова.

***

Ночь. Палатки. Йен лежит, смотрит в тканевый потолок. Слышит, как Микки возится в своей палатке. Слышит, как дышит — тяжело, сбивчиво. Не спит. Проходит час. Может, два. Тишина. Потом голос Микки из темноты: — Ты спишь? Йен открывает глаза: — Нет. Пауза. Микки говорит: — Мой отец сгорел. Двенадцать лет назад. Я его ненавижу за это. Йен молчит. Слышит, как Микки дышит. Как ветер шумит в ветках. — Мой тоже. Двадцать лет назад. Тишина. Долгая, тяжелая. Потом голос Микки: — И чё ты теперь? Без него? Йен смотрит в потолок: — Работаю. Живу. — Тоже мне ответ. Йен закрывает глаза. Слышит, как Микки поворачивается. Потом затихает. Йен говорит — в темноту: — Спокойной ночи, Микки. Микки молчит. Потом: — Ага.

***

Утром Йен просыпается от запаха дыма. Он вылезает из палатки — и видит: Микки уже сидит у костра. Сам развел огонь. Сам поставил чайник. Сидит на бревне, смотрит в огонь. Он не оборачивается, когда слышит шаги Йена. Просто протягивает ему кружку. Молча. Йен берет. Садится рядом. Смотрит на Микки, потом в огонь. Они пьют чай. Молчат. Йен думает: "Что-то меняется. Что именно — я не знаю". Микки смотрит в огонь. И не говорит ни слова. Но он здесь. И он не убежал.