Magnum Opus

Истина так нежна, что, чуть только отступил от нее, - впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко,

что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.

Блез Паскаль

***

      Борьба с эпидемией подражательства, охватившей Когтевран, закончилась, даже не начавшись.       Карты Трелони выдали полную чушь, которая ничуть не помогла: спуск в подземное царство, двуликого вора, которого нельзя изобличать сразу, и проблемы со здоровьем. Последнее можно еще было принять за правду, но здоровых людей не существует в принципе, есть только необследованные. Августа, уставшая от размышлений, выбрала верную тактику, а именно - не думать об этом.       На вечерней отработке в тот же понедельник единственным действием в сторону очарованных девочек была широкая улыбка, обнажившая десна. Когтевранки ошарашенно сидели до самого конца занятия и даже не попрощались с профессором Лайтест. Их восхищение пропало так же быстро, как и появились, не очень-то приятно сталкиваться с реальностью, а не образом. Куда интереснее было бы заставить писать их курсовую работу, для их курса вполне подходящую, и не принимать работы до конца семестра. Августа все же решила не воевать с детьми. Ей было, чем заняться - на факультатив в этот раз пришла добрая дюжина человек.       Уже на следующий день Когтевранки стали собой. Августа наблюдала за тем, как они, пошушукавшись, сняли бестолковые кольца, словно те и излучали болезнь. В этот момент в зал влетела сотня сов, шурша крыльями. Письма полетели вниз, как лавина, но Лайтест в очередной раз оказалась в числе тех, кому доставить было нечего. Даже Снейп деловито перебрал свои конверты, скривившись на фамилии некоторых адресантов. Невилл, который так и не пришел на алхимические отработки, позволил Малфою отобрать некий красный шар, благо, что вовремя вмешалась профессор МакГонагалл. С ней у Лайтест были самые непонятные отношения после, разумеется, Дамблдора.       Снейп снова не разговаривал с Августой весь последующий день. Правда, если вчера это походило на подобие странной заботы, то сегодня это была немота оскорбленного. Если бы Лайтест узнала раньше, что его молчание можно купить одной лишь смущающей фразой, давно бы принялась вовсю флиртовать. Северус как огня избегал неловкости, не терпел нарушения своих личных границ и будто бы от откровенности был далек настолько же, как и от остальных человеческих чувств. Августа взяла это наблюдение на карандаш.       Вечером же Лайтест предстояло выйти на свое первое ночное дежурство. Она ни в коем случае не боялась и не переживала, но чувствовала дискомфорт от самой идеи бродить по замку в полумраке. Хогвартс не стал и никогда не станет ей домом, чтобы вот так просто сновать здесь ночью, да еще и делать замечания. Ну не может человек, находящийся в замке на птичьих правах иметь столько власти. Августа все думала о предсказании Трелони и тем самым двуликим вором чувствовала себя сама.       Филч встретил ее у подножия лестницы около десяти вечера. Грязной ветошью он протирал незажжённую керосиновую лампу, его тощая кошка сидела рядом. Красные немигающие глаза беспристрастно следили за подходившей Лайтест. Миссис Норрис будто умела читать мысли, так как на немую фразу о том, какое это создание жуткое, зашипела.       - Мистер Филч, добрый вечер.       - Добрый-добрый, - проскрипел смотритель, поворачиваясь к Августе. - Неважно выглядите.       - Вот спасибо! - усмехнулась Лайтест, всплеснув руками. - Вот от кого-кого, но от вас не ожидала.       - Да я... Не то, чтоб... Просто если вам дурно, то за патрулирование я возьмусь самостоятельно, - Филч замешкался, забыв, что перед ним стоит не просто ученик. И даже совсем не ученик.       - Я хорошо себя чувствую, Аргус.       - Ну конечно, - смотритель наклонился, чтобы погладить жуткую тощую кошку. - Не утомляетесь от занятий, а, профессор?       - Ни в коем случае, - Августа прищурилась, услышав нотки недовольства и даже ревности в его тоне. Неужели Аргуса больше злили не бестолковые ученики, а их отсутствие? Лайтест рассказали еще летом о том, что мистер Филч - сквиб, вынужденный каждый день находиться среди баловней судьбы. Понять, почему он отыгрывается на них, наверно, можно было... А сейчас у него забрали еще и эту возможность прикоснуться к волшебству и подчинить магию посредством наказания ее обладателей. - Но, честно говоря, от моих занятий толку было бы больше, если... Если бы в углу стояли мокрые розги. Моя указка их совершенно не пугает, да и авторитет не имеет никакого значения.       - И я о том же! - водянистые глаза смотрителя прояснились, и сам он как будто бы окреп и выпрямился. - Слова нужно вбивать в тело, тогда от этого будет смысл! Только физическим износом до этих бездарей можно что-то донести!       - Совершенно с вами согласна! - без труда соврала Лайтест, кутаясь в свой белый платок. Расположить к себе Филча удалось проще простого, а получится ли нечто другое? - Я не думала, что в Хогвартсе такие проблемы с дисциплиной. Как можно вообще додуматься бродить по школе, когда на третьем этаже... ну вы понимаете.       - Не понимаю... Директор не считает нужным посвящать меня в эти тайны, - медленно, поджав губы зашептал Филч, снова сгорбившись в изначальное положение. Его лицо скривилось от горечи, которую он уже не пытался скрыть. - Говорит только следить, чтобы туда никто не совался. Мол, там опасно. Опасно! Да у нас на каждом шагу опасно, если ты безмозглый болван! Но что там конкретно - не мое сквибское дело.       - Возмутительное отношение к человеку, который держит этот замок в порядке. И как прикажете охранять то, о чем не имеешь ни малейшего представления? - Августа сочувственно покачала головой, внутренне отмечая эту интересную деталь. Значит, Дамблдор не доверяет даже собственному завхозу или, что вероятнее, не хочет, чтобы кто-то из персонала случайно проговорился.       - Я туда редко хожу, - Филч шмыгнул носом, явно польщенный её словами. Кошка потерлась о грязный сапог, и он с нежностью погладил ее, - моей девочке не нравится запах... То ли тролль... То ли псина, но какого размера она должна быть? И пол там иногда дрожит.       Августа постаралась не показать ни намека, на удивление, а лишь понимающе закивала.       - Что ж, нам всем нужно держаться оттуда подальше, не только вашей милой кошке, - Лайтест поправила платок, отстраняясь от дальнейших сплетен. Больше ничего полезного она узнать не сможет, но этого уже было вполне достаточно.       - Раз вы посвящены в эту тайну, возьмите третий этаж и лестницы, - Филч самостоятельно зажег лампу и с грохотом прикрыл дверцу. - И если вы кого-то поймаете...       - Этих я отправлю вам, мистер Филч, - пообещала Августа с легкой, почти заговорщицкой улыбкой. - Пусть трудятся. От моих занятий они, кажется, начали получать слишком много удовольствия.       - Вы зовите меня, если что, - завхоз обнажил в ответ желтые зубы, и на этой ноте полного взаимопонимания они разошлись.

***

      Дежурство оказалось скучной и нудной затеей. Единственными наказанными чувствовали себя профессора, вынужденные провести на ногах всю ночь. Ну, или только Августа. Она нарезала круги по коридорам третьего этажа, размышляя об идиотизме нумерации в Англии. Первый этаж здесь считался цокольным, поэтому, если говорить по нормальному, Лайтест сейчас бродила по четвертому. Удивительно, как Августа не намучалась с постоянным переводом новых слов, к которому добавились еще и это. Она лениво выглядывала на лестницы, не спускаясь и не поднимаясь - что за это за школа, в которой ступеньки могут неожиданно пропасть? У Августы совершенно не было желания скакать наугад. Отвлекаясь от желания подойти к загадочной двери, Лайтест дошла до Зала Трофеев и повертела в руках пару наград.       В Колдовстворце их ни за что бы не оставили в учреждении, если это индивидуальная история. Все награды были достижениями, которые помогли бы ученикам развиваться дальше, это неотделимые от личного дела и от груди значки и степени. У Августы имелся приличный список регалий: лауреатство премии Менделеевой, значок «Ударника Магического Труда» второй степени, грамота за вклад в обороноспособность города. Однажды ей, еще зеленой и с горящими глазами, вручили серебряный скальпель с гравировкой, и дали пропуск в Спецхранилище. Лайтест остановилась у очередной витрины.

"Джеймс Поттер - лучший охотник".

      Отец того самого мальчишки. Августа недоуменно покачала головой: как он мог не забрать эту награду себе, чтобы использовать её для дальнейшей карьеры? Зачем оставлять её пылиться в школе? Конечно, он не мог знать, что его карьера, как и жизнь, оборвется так скоро, но сам принцип казался абсурдным. Её взгляд скользнул дальше.

"Лили Эванс - за выдающиеся заслуги в области магии".

      А это, если Августе не изменяет память, мать. Блестящая колдунья, судя по всему, но что дала ей эта медаль, когда в её дом ворвался убийца?

Рядом лежал потускневший значок Старосты с выгравированным именем Тома Реддла.

      Августа равнодушно скользнула по нему взглядом. Очередной британский отличник, чье имя ей ни о чем не говорило, оставивший здесь свою гордость на потеху потомкам. Одно дело - переходящие кубки за межшкольные соревнования, но выставлять напоказ личные школьные оценки? Это было похоже на склад красивых и, к сожалению, пустых амбиций. Она покинула Зал Трофеев, аккуратно прикрыв за собой дверь, что никогда не запиралась.       Лайтест утомилась еще до того, как вышла на это дежурство. Ей все еще было дурно, но теперь с собой был способ справиться с полуобморочным состоянием - концентрированные капсулы с нашатырным эфиром, смешанным с толченой валерианой. Похожие на нафталиновые шарики, они лежали в стеклянной колбе, не пропускавшую запахи. Периодически Августа аккуратно приподнимала крышку, водила колбой перед носом и морщилась.       Профессор не хотела скользить, подобно Снейпу, или маниакально бдеть, как Филч. Во время своих кружений Лайтест приметила пересечение коридоров, которое являлось узловой точкой любого маршрута. Свой пост она решила организовать под одним из портретов, наколдовав стул. Отсюда прекрасно просматривалась и лестница, и длинный, долгий коридор к Залу Трофеев, и, что гораздо важнее, тот самый темный свод, ведущий в закрытое крыло. Пивз, единожды заглянувший в эту часть замка, незаметно для профессора ретировался куда-нибудь подальше.       В засаде время текло еще медленнее, в следующий раз Августа решила обязательно взять с собой что-нибудь занимательное вместо того, чтобы ковырять колбы и мешки на поясе. Критиковать чужую культуру на каждом шагу уже надоело, и стало даже немного стыдно за это, но мысли вылетали сами собой, и главное, что она не позволяла им превратиться в слова. Человек может думать и реагировать как удобно, главное научиться саморегуляции.       А вот с ней в последнее время были проблемы. Августа помнила о том, что не должна лезть на рожон и привлекать внимание, но любопытство давило сильнее любого запрета. У Лайтест было три человека, на слова которых она могла бы опереться. Снейп без объяснений бросил ей короткое отрицание, не располагающее к расспросам. Его "нет" было непоколебимым, зацепиться было не за что, кроме важности и секретности дела.       Два этих смежных фактора била карта Дамблдора - он заявил во всеуслышание о мучительной смерти, но не оцепил этот коридор, и, судя по всему, никак не попытался устранить угрозу. А ведь ее не было до приезда учеников, Августа спокойно гуляла по замку там, где ей захочется... Значит ли это, что опасность появилась с их приездом? Британская система во всем напоминала дырявый котел: выглядит основательно, но содержимое просачивается наружу.       И Филч... Человек, который должен обеспечивать безопасность, оперировал лишь догадками, оставаясь слепым исполнителем чужой воли. Внезапная мысль посетила разум Лайтест. Ей тоже не доверяли, но по совершенно другой причине, и завоевать расположение здешних профессоров у нее никогда не выйдет. Что ж, Августа даже не смогла обидеться или расстроиться - все чувства были взаимны, и менять свои ощущения она не собиралась. Уважения было вполне достаточно для обеих сторон.       А вот вместо бестолковых расспросов можно просто подойти и взглянуть... одним глазком.       Лайтест без сомнений поднялась, оставив платок на стуле, уверенно прошла по коридору и остановилась в нескольких шагах от двери, скрестив руки на груди. Старое, рассохшееся дерево, стянутое потемневшими железными полосами, не внушало доверия, равно как и замок. Ржавый местами и неестественно огромный, он больше походил на первоапрельскую шутку. Августа предположила, что его сплав может быть особенным, но быстрый и поверхностный анализ не дал никаких результатов. Ступни в тонких кожаных ботинках почувствовали тихую, но ритмичную дрожь. Конечно, взламывать якобы самую охраняемую комнату в Хогвартсе Августа не собиралась, но и просто уйти тоже не могла.       Ей нельзя оставлять ни механических повреждений, ни магических следов, а способ такой был лишь один. Пусть в школе ее учили структурной, строгой алхимии, сильнейшим заклинаниям и в целом научной магии... Но ее бабуля тоже кое-что умела, хоть и не имела никакого образования, а читала та вообще с большим трудом. Это не помешало внучке подглядеть и запомнить пару интересных заговоров, которыми ее бабка отчитывала и просматривала все, что считала нужным.       Августа крутанула кольцо так, чтобы камень теперь находился с противоположной стороны, выдохнула, решаясь, и положила обе ладони на дверь. Ее ромбовидный уральский змеевик встал аккурат в одну из щелей, губы стали ритмично отбивать шепоток, въевшийся в голову с малых лет, а глаза по привычке закрылись сами собой. Ей нужно было истинное зрение, интуиция и простая банальная чуйка. Кольцо в данном случае лишь усиливало намерение, настоящим проводником стал разум и третий глаз, если таковой существовал.       Дверь на тонком плане потеряла свою плотность, единожды пропульсировала яркой вспышкой, входя в резонанс с биением сердца, и открыла смутный образ. Несмотря на его невнятность, Августу накрыло волной жаркой вони и духоты, какая бывает от неуместной шерстяной одежды. Теснота сдавила тело, наполнив его нечеловеческой тревогой, а к главному источнику жара прибавилось еще несколько. Августа резко отдернула руки от двери, и отшатнулась назад, тяжело дыша.       Сердце продолжало колотиться уже где-то в горле, между ключиц. Ментальный контакт оборвался так же резко, как и возник, оставив после себя тошнотворное чувство чужого, хтонического присутствия. Августа провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая выступившую холодную испарину думая о предсказании Трелони. Весь этот явившийся образ Лайтест могла охарактеризовать, как живой, по иронии, скотомогильник, от которого хотелось сбежать. Когда напуганная до дрожи в ногах Августа сделала несколько неуверенных шагов и спряталась за ближайшей колонной, встряв в паутину, неожиданно раздались голоса:       - И она тоже тут! Это ее платок!       Августа замерла. Гермиона Грейнджер, она была совсем близко, судя по малому эхо. Ученица двигалась прямо навстречу преподавателю.              - Бежим! Она нас на куски порежет, если поймает! - это был уже Уизли-младший, полный неподдельного ужаса. Подумать о том, что тому рассказывала Гермиона, Августа решила попозже.       - Сюда, быстрей! - Поттер. Лайтест поймала себя на мысли, что начинает закипать так же, как Снейп при виде Гарри. Очередная неожиданность в эту ночь только распалила страх и трансмутировала его в праведный гнев. Ладно седьмой курс, но первый! Ну все, она им покажет! Августа мгновенно решила не просто появиться, а загнать в ловушку несносных недорослей. Она прижалась к колонне еще сильнее, полностью исчезая из поля зрения - пусть добегут, упрутся в тупик запертой двери, и она перекроет им путь назад! А потом к Филчу! Все! Паутина скользнула по носу, но Августа сдержалась от чиха.       Наконец, до двери добежали трое. Грейнджер, Поттер и Уизли остановились, едва ли не врезавшись друг в друга. Августа поджала губы и повела головой, собираясь решительно выйти и выбранить от всей души малолетних камикадзе, как вдруг появился четвертый. Невилл изо всех сил несся за остальными гриффиндорцами, но не поспевал, отчаянно прося подождать, пока тот присоединится к их безвыходному положению. Грейнджер ждать не стала и тот же момент резко скомандовала:       - Ну-ка, подвиньтесь! Алохомора!       Лайтест даже предположить не могла, что у той что-то получится, но в одно мгновение замок щелкнул, и Поттер без раздумий потянул дверь на себя. Дети прошмыгнули внутрь так быстро, что Августа не успела ничего сделать, кроме как молниеносно сорваться с места.       - Куда?! - хрипло заорала до смерти перепуганная Лайтест. Как и всегда, в острые моменты она перескакивала на русский, радуясь, что ее никто не понимает, и путала все на свете, например - курс и класс. - Первый класс! Сукины дети, куда-а?!       Было поздно. Последней мелькнула мантия Невилла, что все-таки успел нагнать друзей аккурат к тому моменту, как дверь начала закрываться. В ту же секунду из комнаты донесся звук, от которого даже у Августы кровь застыла в жилах. Тот жуткий скотомогильник, что она почувствовала несколько минут назад, открылся, и послышалось низкое, вибрирующее, утробное рокотание, от которого задрожали и пол, и стены, и она сама. Лайтест влетела в комнату, впечаталась в спину Невилла и застыла на месте, уподобляясь ошарашенным детям.       В нос ударил резкий запах мокрой псины, тут же оказавшийся меньшей напастью. В темноте комнаты горели шесть желтых глаз размером с мужской кулак, три огромные, лоснящиеся черные головы пристально смотрели на нарушивших тишину этой ночи пришельцев. Из одной пасти, полной клыков размером с кинжал, с шипением на пол шлепнулся сгусток вязкой слюны.       Огромный черный цербер даже лежа едва помещался в маленькой каморке и казался от этого еще больше. Каждая его шея была закована в ошейник со слишком длинными цепями, чтобы просто за шкирки вытащить гриффиндорцев, и любое резкое движение могло спровоцировать зверя. Августа, по долгу профессии, успокоилась и собралась первой, и тут же начала думать. Страх отступил, уже ничем не помогший, и пришлось реагировать быстро и, по возможности, эффективно.       - Спокойно, - она не знала, кому говорит: себе, детям или псу. Может, всем сразу. Лайтест плавно обогнула гриффиндорцев. Тем, впрочем, эта команда была не нужна - школьники и так были парализованы страхом, и даже когда профессор закрыла их своей спиной, не сразу пришли в себя. Августа вытянула руки, выставила пустые ладони перед псом, и краем глаза увидела, что ближайшим к ней человеком оказался Рон. - Уизли, аккуратно возьмите склянку с белыми шариками, Христом Богом прошу - без резких движений.       Только одна из голов потревоженного монстра проследила за тем, как дрожащий мальчик снимает с алхимического пояса нужную склянку и передает ее в поднятую руку Лайтест. Ладони всё ещё были выставлены вперёд, за исключением прижатого большого пальца с колбой, и она медленно, почти незаметно опускала их вниз, подчиняя волю пса. Бабка, помимо всего прочего, так делала с соседскими собаками, когда те срывались с цепи.       Бабка просто не имела дел с трёхголовыми.       - Сейчас надо будет бежать, - предупредила Августа, тяжело дыша и пытаясь унять тревожный звон в голосе. Монстр начал что-то понимать и стал медленно подниматься на мощные лапы, рык его стал громче и объемнее, но не успел разрастись до истинных масштабов. Лайтест прошептала заклинание, бросила колбу прямо под ноги псу, и та разбилась, освобождая облако дыма. Реакция была мгновенной и катастрофической для существа, чье обоняние было усилено втрое.       Цербер взвыл, и вой этот был слышен, наверняка, во всем замке. Все три головы замотались в разные стороны: правая попыталась укусить среднюю, левая - начала отчаянно чихать, разбрызгивая во все стороны слюну. Невилл выскочил из комнаты, но споткнулся и распластался на полу коридора, Рон последовал за ним. Животное, ослепленное и оглушенное, потеряло координацию и тяжело завалилось набок, ударившись о стену.       Гермиона схватила Гарри за рукав мантии и потянула на себя, но тот вглядывался в каменный пол, пока уже и Лайтест грубым толчком не отправила первокурсников прочь. Августа обернулась, обеспокоенная уже не присутствием цербера, а его состоянием. Животное скулило и пыталось закрыть двумя лапами три носа, не думая ни о чем больше. Хвостом он задевал гремящее кольцо люка, на котором сидел все это время.       Глаза Лайтест заслезились от высочайшей концентрации нашатыря, усиленной магией и она взмахнула рукой, ускорив еще и испарение вещества. Сейчас монстр из подземного царства не казался таким ужасным, его больше было жаль: цербер превратился в щенка, которому больно. Это пройдет.       Августа напоследок притянула магией улики, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Замок щелкнул самостоятельно, без ключа заперев комнату. Лайтест хмуро дернула дверь на себя, пока это было можно, но дверь не поддалась. Четверо первокурсников, серых от шока, лежали на полу, перепутанные в клубок мантий. Грейнджер судорожно хватала ртом воздух, Рон держался за ушибленное плечо, Поттер смотрел на дверь с заинтересованностью идиота. Невилл не поднимал взгляд на преподавательницу, которую подвел.       - Ну и? - прервала тишину Лайтест, не найдя иного внятного вопроса, слишком много тех было. Затихающий скулеж продолжал рвать сердце.       - Мы... мы можем объяснить, - пролепетала Грейнджер, собирая остатки самообладания. - Мы не просто так... Нас Малфой... он вызвал Гарри на дуэль, но это была ловушка, он привел Филча! Нам пришлось бежать!       - И вы, мистер Поттер,конечно же, не могли проигнорировать вызов, брошенный вашему мальчишескому самолюбию.       - Малфой... Он отобрал у меня Напоминалку, когда я сломал руку, - робко рассказал Невилл, становясь таким же пунцовым, что и прилетевший ему утром шар. - И Гарри за меня заступился...       - Вы еще и руку сломали? - сочувственно цокнула Лайтест. Не могла она злиться на Лонгботтома, особенно когда он выглядит настолько виноватым, в отличие от остальных. - Не отвечайте, даже знать не хочу, как это произошло... Вы на самом деле решили спрятаться в месте, где вам грозит, цитирую, мучительная смерть? Великолепный план.       Августа присела на корточки, чтобы оказаться на уровне детских, стыдливо опущенных глаз, и выдохнула. Сиди она на месте, усмири свое любопытство, ничего бы этого не случилось. Объясняться перед директором и завучами не хотелось, да и дети все перепуганные... Голос её стал мягче, особенно контрастировал с прошедшей тирадой.       - Давайте договоримся, что в этой комнате, - она ткнула пальцем в дверь, - никого не было. Я никому не скажу, но и вы должны...       - Попались! Я все слышал! Весь замок слышал! Что вы натворили, мерзавцы?! - злорадный вопль Филча разнёсся по коридору ещё до того, как он сам появился из-за поворота. - Профессор Лайтест? Вы их поймали?       Дети в немой мольбе повернулись на преподавательницу, все действия которой не до конца понимали. Августа встала, пожиманием плеч показывая, что договориться не получится.       - Мистер Филч, да. Поймала, - она сделала шаг вперёд, лихорадочно просчитывая варианты спасения детей еще и от этого злодея. Взгляд скользнул по лицам. Гарри снова смотрел эту проклятую дверь, словно ему там медом было намазано, Рон трясся, Невилл сидел на полу, вжав голову в плечи, а Гермиона... Гермиона выпрямилась, подняла подбородок в полной боевой готовности. Умная, быстрая, сильная девочка, которая знала заклинание, изучавшееся лишь в следующем году. - Мисс Грейнджер, помните мы говорили о самостоятельном изучении программы?       - Что? - выдохнула нахохлившаяся Гермиона. - Я не прикасалась к алхимии!       - Но выучили отпирающее заклинание, - Августа подняла брови. Каждое слово давалось с трудом, как будто она выплёвывала осколки стекла. - Кто-нибудь еще знает такие чары? Вот именно. Мистер Филч, мисс Грейнджер рискнула проникнуть в запретный коридор.       - А остальные? - смотритель подозрительно уставился на мальчиков.       - Остальные пытались её остановить, - Августа не моргнула, но растерялась, не найдя любимого и единственного платка. Рон уставился на неё с отвисшей челюстью. Гарри нахмурился, явно не понимая, почему ее версия событий так разительно отличается от того, что он помнит. - Мистер Лонгботтом так вообще не успел добежать.       - Грейнджер, значит, - Филч сощурился. В его голосе звучало почти разочарование - он явно рассчитывал на Поттера.       - Она ваша, Аргус, - Августа отступила в сторону. - Остальных я заберу на свои отработки, но только на этот раз.       - Пойдемте, - Филч схватил молчавшую Гермиону не сказать, что грубо, но очень неприятно. - Посмотрим, что скажет профессор МакГонагалл.       Девочка позволила себя увести, не сопротивлялась, не плача и даже не оправдываясь. Только у поворота коридора обернулась - один раз, на долю секунд, но Лайтест хватило и этого, чтобы распознать всю гамму эмоций. Августа испытывала сочувствие к всем, но хороший человек - не профессия, приходилось быть разной.       - Я тоже! - неожиданно встрепенулся Гарри, толкая Рона. Кивком головы мальчик указал на уходящую подругу, и Уизли сочувственно поджал губы, выдыхая и смиряясь с необходимым благородством. - Мы все виноваты, профессор Лайтест.       - Простите?       - Мы все заслужили наказание, - нехотя высказался Уизли, по-свойски поджимая губы.       - А вы, мистер Лонгботтом, как считаете? - Августа склонила голову. Невилл поднял на неё уставшие глаза, но в глубине их мелькнуло что-то похожее на решимость. Он судорожно сглотнул и медленно поднялся, цепляясь за стену.       - Мы все виноваты, - тихо сказал он. - Нечестно, что Гермиона одна.       Августа недолго смотрела на них, оценивая проявившийся наконец-то в нужную сторону характер... Упрямство, преданность и смелость в трех лицах, да еще и каких! Ей хотелось бы разозлиться, да не получалось: в этих детях, в их нелепом, обречённом упрямстве было что-то такое, от чего перехватывало горло.       - Ну-ну-ну, - протянул Филч, и его голос сочился удовольствием. - Все вместе, значит? Все виноваты?       Гермиона стояла рядом с мальчиками, и на её лице появилось что-то, чего там не было минуту назад. Благодарностью назвать это было сложно, скорее тихое изумление человека, обнаружившего, что мир чуть лучше, чем казался.       - Да как хотите. Забирайте всех! - Августа двинулась первой, подальше от цербера. Филч выстроил детей гуськом, разве что не надев на каждого цепь, последовал за ней. Гарри с трудом молчал, ему ужасно хотелось то ли обсудить произошедшее, то ли рассказать что-то новое. Лайтест окликнула смотрителя, когда процессия двинулась к лестницам. - Мистер Филч, если что в комнату никто не зашел. Я подоспела раньше.

***

      Лайтест вернулась к себе под утро. Оставшиеся часы дежурства она провела в размышлениях обо всём и сразу: о том, что потеряла уважение Гермионы, о том, что цербер делает в школе, о том, что Гарри Поттер обязательно вернётся к той двери. О том, что она сама в жизни к ней уже не подойдёт и не сунет нос в любой другой секрет Хогвартса.       Мысли наслаивались друг на друга, путались, и где-то между третьим и четвёртым часом Августа перестала их разделять. Они слиплись в одну тяжёлую, густую массу, которая давила на виски и мешала сосредоточиться на чём-то конкретном. К пяти утра она просто устала, раньше бессонные ночи давались куда легче. Благо, что расписание дежурств составлено так, что последующий день был свободен. Лекции Снейп будет вести один.       Августа решила обязательно заглянуть к Трелони, которая предсказала цербера, пусть впоследствии он оказался щенком. Ее особенно беспокоила часть о двуликом воре, поэтому около своей комнаты Лайтест особенно насторожилась, вглядываясь в тени. Никого не было. Профессор осмотрела дверь с замком, а потом зашла, скинула обувь у входа и пригляделась: что-то не так. Плохо работавшая вентиляция сыграла в это раз на руку, и Августа почувствовала странный посторонний запах, хотя ее мусорная корзина была пуста.       Лайтест замерла посреди комнаты, не зажигая света. За стеклом аквариума медленно шевельнулась водоросль, и зеленоватый отсвет скользнул по полу, переместился на аляпистый ковер, угол которого был загнут. Она присела, тронула край пальцами, испугалась в очередной раз за эту ночь, и понеслась к своим шкатулкам и Пустослову. Браслет она стянула уже тогда, когда увидела, что все ее ценности на месте. Глаз был закрыт полностью, а значит...       - Ефим Ефимыч, родной, спишь?       Два стука - "нет-нет".       - Кто-то приходил? - Августа почувствовала, как сердце начало биться чаще, а руки и ноги онемели. Один стук. Да, был. - Взял что-то? Нет? Хорошо... Ты его видел, дорогой? Узнать сможешь?       После небольшого ворчания два спешных стука оставили профессора в полной растерянности. Августа постояла, глядя в потолок, а потом села на кровать, тряся ногой. Судя по всему, двуликий вор, пока её не было перебирал вещи, заглядывал под ковёр, шарил по комнате - и ушёл ни с чем. Лайтест сильнее вдохнула воздуха в грудь, но запах уже растворился. Девушка подошла к двери, чтобы наложить дополнительные чары, и только потом подумала о том, что вор, может быть, прячется в ванной комнате. Выставив руку с кольцом вперед, она распахнула дверь с грохотом и дернулась от своего же отражения в зеркале.       - Я так с ума скоро сойду, - пробурчала Августа, скидывая одежду.       Сон придавил мгновенно, как тяжёлая плита или даже очередная дубовая дверь, на коих в эту ночь было слишком много сосредоточено. И где-то на самой границе сознания - мысль, которую она не успела додумать: вор точно знал, что ее не будет.       Утром Августа в очередной раз почувствовала себя утопленником, наконец-то всплывшим на поверхность. Завтрак профессор пропустила, поэтому села чаевничать в свой излюбленный уже эркер-аквариум и несколько минут недвижимо смотрела на застывшую снаружи рыбу. Черт его знает, что это был за вид существа - с большими зубами и мутными глазами, оно было готово напасть в любой момент.       Шорох пергамента, скользнувшего в щель под дверью, отвлек от слежки друг за другом. Поднимая письмо, Августа почувствовала головокружение и уселась прямо на пол, вскрывая конверт.       «Профессор Лайтест, буду признательна, если вы зайдёте ко мне. Минерва МакГонагалл».       - Буду признательна, - хмыкнула Августа, перечитывая письмо счастья.       Солнце, по которому Лайтест очень скучала, заливало кабинет тёплым осенним светом, высвечивая пылинки в воздухе. Кабинет профессора был слишком большим и слишком пустым: никаких астролябий, жужжащих приборов или сонных портретов, как в кабинете Дамблдора. Одна из стен спряталась за дубовыми шкафы с тетрадями, рассортированными по курсам. МакГонагалл стирала записи с доски, когда Августа вошла.       - Добрый день. Вы просили зайти.       - Добрый день, Августа. Благодарю, что так скоро, проходите, - МакГонагалл вернулась за стол и некоторое время молча смотрела на гостью, и этот очередной взгляд Лайтест выдержала. - Вы хорошо себя чувствуете? Вам сложно на новом месте? Мы не беседовали с вами с вашего приезда.       - У меня все под контролем, кроме ночных дежурств, - отозвалась Августа, после проводя языком по зубам.       - Да, я уже знаю о происшествии, - женщина вздохнула и сцепила руки в замок, - Мистер Филч привёл ко мне четверых ваших подопечных.       - Они не мои подопечные, Минерва, - Августа присела на один из стульев, притянутым заклинанием. - Они ваши.       - В данный момент они наша общая головная боль, - МакГонагалл позволила себе тень улыбки, которая тут же погасла. Она сняла очки и положила их на стол, без них её лицо казалось старше и утомленнее. - Расскажите, что произошло.       - А мистер Филч?       - Мистер Филч склонен преувеличивать. Он рассказал мне, что четверо первокурсников устроили заговор с целью проникновения в запретный коридор и что мисс Грейнджер была главарём преступной шайки. Он также упомянул кандалы, подвешивание за ноги и необходимость немедленного возвращения телесных наказаний, - Минерва не скрывала неприязни к смотрителю, разве что только не оскорбляла его в открытую. Настроение все равно читалось по тому, как морщинки появлялись на ее лице от одного его упоминания.       - Звучит как обычный вторник нашего смотрителя.       - Именно. Поэтому мне нужна ваша версия.       - Я патрулировала третий этаж, - слишком быстро ответила Лайтест. - Около полуночи услышала шаги и голоса, с противоположной от меня стороны. Четверо студентов Гриффиндора бежали из Зала Трофеев и свернули не в ту сторону, упёрлись в тупик у запретной двери. Грейнджер достала палочку, но я ее остановила прежде, чем замок поддался.       МакГонагалл внимательно слушала, взвешивая каждое слово и, когда Августа замолчала, несколько секунд постукивала пальцами по обложке журнала.       - Позвольте вопрос, Минерва, - разбавила тишину Лайтест, не любившая такой тон и манеру очевидного допроса, словно это ей было запрещено появляться на третьем этаже. - Я не совсем понимаю логику ваших ночных дежурств. Зачем мы часами кружим по пустым коридорам, если можно просто организовать пост у дверей гостиных? Студенты физически не смогут покинуть башни или подземелья незамеченными.       МакГонагалл чуть приподняла бровь, явно не ожидая, что её саму начнут допрашивать:       - Хогвартс слишком велик, Августа. Они могут не вернуться в гостиную сразу, а спрятаться где-нибудь в замке, сколько таких случаев уже было... Патрулирование позволяет пресечь нарушения в процессе. Если первокурсник засунет нос в Запретный лес, ожидание его у портрета Полной Дамы потеряет всякий смысл.       Августа чуть дёрнула плечом, принимая аргумент, но оставаясь при своём мнении. Если есть правило вернуться в гостиную к определенному времени - надо следить за его исполнением, и потом караулить у тех мест, которые не пройти студенты не смогут.       - Вы сказали, что остановили Гермиону прежде, чем замок поддался, - повторила МакГонаггал, возвращаясь к разговору. - То есть дверь в эту ночь не открывалась, я правильно вас поняла?       - Не открывалась, - ровно ответила Лайтест, не поведя глазом. Врать она не стеснялась, если то было необходимо, и не боялась никого из коллег.       - И дети не видели того, что за ней находится, - Минерва сделала резкий кивок головой.       - Нет.       Длинная, неудобная пауза повисла между двумя женщинами. Ни одну не устраивал этот разговор, только Августу - его факт, а Минерву - отсутствие пользы и споры.              - Хорошо, оставим это. Пока оставим, - МакГонаггал снова надела очки и поправила рукава, говоря будто отвлеченно. - Меня интересует другое. Филч утверждает, что вы указали на Грейнджер как на единственную зачинщицу, а мальчиков представили как свидетелей, которые пытались её остановить, все верно?       - Верно.       - Почему? - Августа не любила простые вопросы, ответы на которых могли выдать больше, чем нужно.       - Грейнджер действовала первой, - сказала она. - Она единственная применила магию. Алохомора - заклинание второго курса, которого она знать не должна. По всем формальным признакам...       - Формальным, - перебила МакГонагалл. - А по неформальным, Августа?       Лайтест сцепила пальцы на коленях и посмотрела на каменную горгулью под потолком. Та в ответ пялилась на преподавателей пустыми глазницами с безразличием существа, которому не нужно принимать решений.       - Мы с мисс Грейнджер уже обсуждали мое отношение к самостоятельному изучению программы, но мои слова влетели в одно и ее ухо и вылетели из другого, - Августа чуть улыбнулась, понимая, что сама уже стала говорить, как учителя Колдовстворца. Минерва восприняла эту улыбку неправильно и не одобрила ее появление. - Мой факультатив в качестве наказания подходит для тех, кто готов слушать. Я же являюсь лишь ступенью наказания перед следующей - Филчем.       - Я понимаю, что вы рассчитывали преподавать предмет старшим курсам, с которыми возникают сложности другого рода, - Голос Минервы лишился официальной стали, словно она поняла, что с Лайтест говорить бесполезно и до нее надо буквально достучаться. - Но это же дети.       - Одиннадцать лет - это уже не дети, - Августа скрестила руки на груди. - Мы поступаем в школу в семь лет, и в одиннадцать уже заканчиваем начальную. И первое, чему учат - следовать правилам.       - Ну мы же не у вас, - снисходительно улыбнулась Минерва. В чем-то она была права: Лайтест сама просила Ефим Ефимыча не устраивать своих порядков, но от собственных предубеждений еще не отказалась. - Но я хочу, чтобы вы кое-что знали о девочке, которую вы так последовательно перевели на... следующую ступень наказаний. Гермиона Грейнджер - магглорожденная волшебница, у которой не было этим летом ничего, кроме письма из школы и учебников. Вы понимаете убеждение ребенка, что если она будет самой умной, самой старательной, самой правильной, то этот мир примет её?       Если надо постоянно заслуживать принятие в мир, к черту такой мир! Августа промолчала, но не потупила взгляд, и даже немного нагло кивнула, призывая Минерву продолжать.       - Я наблюдала за ней, она не жаловалась, но отчаянно пыталась влиться в коллектив. Дети чувствуют чужака, Августа, и они жестоки в своей интуиции. Я вижу слишком умную девочку, которая пытается через исправление других заявить, что она ничуть не хуже. Дети воспринимают это по-другому и, я удивлена, вы тоже.       - Да, я совершенно не умею работать с детьми, если вы это хотите сказать.       - Она единственная из первокурсников пришла на ваш факультатив, - продолжила МакГонагалл, не замечая колкости. - Может потому, что увидела в вас человека, который будет говорить с ней как со взрослой? И этот человек отдал её Филчу, оставив мальчиков - тех самых мальчиков, к которым она старалась примкнуть - в стороне.       - Я не вполне понимаю, что вы пытаетесь до меня донести, - честно сказала Августа, зная, как обезоруживает прямота. - Я и веду себя с ней как со взрослой, а потому она отвечает за свои действия наравне с остальными. Она нарушила запрет и получила последствия.       - Вот только остальных вы отпустили, - МакГонагалл не поддалась на провокацию.       - Потому что они еще не были на первой ступени наказания и не использовали магию в коридоре, - парировала Лайтест, порядком раздраженная. - Грейнджер была на двух моих занятиях добровольно, да ничего не вынесла оттуда. К тому же, Филч обижен на меня. Я сделала то, что сочла правильным. Если вы, как декан, считаете это ошибкой - вы вправе меня поправить.       - Мне вполне понятна ваша логика, но вы путаете две вещи, Августа, - голос Минервы стал тише, и от этой тишины легче не стало. - Относиться к ребёнку как ко взрослому - значит уважать его серьёзность, а не верить в неё буквально.       - Мальчики, к вашему сведению, сдались Филчу сами, - жестко произнесла Лайтест, вставая с места. - Все трое добровольно отказались от поблажки, даже Невилл.       Августа посмотрела на МакГонагалл, ожидая признания того, что хоть что-то сделала правильно. Мальчик, которого она учила не бояться, проявил характер и выпрямил спину. Минерва кивнула без тени удивления или даже преисполняющей ее гордости.       - Да. Это очень на него похоже.       - Вы не находите это... примечательным? - Августа прищурилась. - Мальчик, который две недели назад не мог поднять глаза на Снейпа, вдруг встаёт и требует справедливости?       - Нахожу, - ровно ответила МакГонагалл, понимая, к чему Лайтест все это говорит. - Невилл Лонгботтом - сын двух выдающихся авроров, к тому же гриффиндорец. В нём всегда это было, просто нужно время, чтобы храбрость проснулась.       Как удобно. Факультет, кровь, наследие - что угодно, только не ее положительное воздействие. Августа поняла, что защищать себя бесполезно. Даже мимолётного «вы на него хорошо влияете» она не дождётся. Вместо этого МакГонагалл спокойно, без малейшего злого умысла, приписала всё генетике и терпению. И, что куда обиднее, отчитала за неправильное поведение этой ночью так, словно Лайтест была нашкодившей студенткой, а не человеком, который закрыл собой четверых детей от трёхголовой твари.       Впрочем, об этом Минерва не знала. И не узнает, если кто-то из детей не проговорится. Им же хуже.       Лайтест могла бы сейчас рассказать МакГонагалл всё. Про то, как объясняла мальчику, что проблема не в нём, а в его теле, и научила с этим справляться. Она могла бы поделиться своим мнением о том, почему Невилл Лонгботтом встал против решения профессора. Вовсе не вопреки своей боязни, а потому что впервые в жизни понял на собственном опыте простую истину. Страх - не приговор. И могла бы заслуженно похвалиться, что это понимание вложила в него не генетика, не факультет и не время.       Она могла бы. Но не стала.       Доказывать свою ценность человеку, который не собирался её замечать, дело неблагодарное, а выпрашивать признание - еще хуже. Минерва МакГонагалл, при всей своей мудрости и проницательности, уже составила о ней представление, и никакие слова этого не изменят.       - Я, как вы и предложили, действительно изменила ваше решение, - МакГонагалл раскрыла журнал, возвращаясь в привычное русло. – С Гриффиндора снято пятьдесят баллом. На этом и остановимся.       - Благодарю вас за беседу, Минерва, - Августа поднялась, стискивая зубы. МакГонагалл проводила Лайтест взглядом, выражавшим нечто среднее между сочувствием и осуждением, для чего в английском языке, вероятно, существовало точное слово, которого Лайтест не знала.

***

      Августа вышла из кабинета и, едва дверь за её спиной закрылась, поняла, что в подземелья сейчас не пойдёт. Мысль о каменных коридорах, о собственных покоях с их затхлой сыростью, вызвала раздражение, с тяжестью которого справиться было сложно. Солнце и свежий воздух должны были разогнать тоску и унести все плохое, что подарили эти день и ночь. Вместо лестницы вниз она свернула в аркаду внутреннего двора, скрывшись от чужих глаз.       Осень была настоящей красавицей, раскинувшейся по холмам да по горам Шотландии. Золотые листья кружили в черном озере, как маленькие лодочки, птицы летели на юг, ветер гнал кучевые облака, а Августа старалась ни о чём не думать, кроме них. Разумеется, не получалось.       МакГонагалл, Гермиона, Невилл. Глупая, болезненная обида, от которой было особенно стыдно, потому что она не имела права на существование. Августа слишком хорошо понимала, как жалко выглядит учитель, которому хочется, чтобы его похвалили за благотворное влияние на ученика. И всё же какая-то её часть - мелкая, гордая и совершенно невыносимая - всё ещё стояла в кабинете Минервы и ждала хотя бы одного признания, не для тщеславия даже, а просто чтобы не чувствовать себя бестолковой.       Августа услышала шум и окинула взглядом двор, который начал наполняться не только учениками. Северус Снейп пересекал двор от боковой галереи, противоположной той, в которой стояла Лайтест. Профессор щурился от солнца, как самый настоящий вампир, но не стоило его винить - после подземелий всегда сложно привыкать к яркому свету. Лайтест тут же отвернулась, не желая ни разговора, ни обмена колкостями, ни даже обязательного в его присутствии внутреннего веселья.       Но, предсказуемо, шаги по плитам изменили направление, и через несколько мгновений зельевар оказался рядом. Августа поленилась обернуться:       - Я, конечно рада, что ваш бойкот кончился. Но, если вы пришли по мою душу, профессор Снейп, то предупреждаю заранее: от нее ничего не осталось на сегодня.       - Какое разочарование, - сухо произнёс он, недоуменно не получая привычной пикировки. - Я полагал, что хотя бы остатки вашего хваленого сарказма переживут беседу с МакГонагалл.       Августа всё же повернулась к зельевару. На секунду ей даже захотелось рассмеяться - не от веселья, конечно, а от точности его колкости. В обычный день она тут же огрызнулась бы, с удовольствием зацепившись за тон, за имя Минервы, за саму его осведомленность. Сейчас внутри было пусто и вязко:       - Ох, вы, значит, ещё и в курсе. Может быть, тоже поделитесь своим ценным мнением о моем поведении?       - Боюсь, оно вас не утешит, - Снейп чуть приподнял бровь.       - А я просила утешения? - Августа облокотилась о каменную балюстраду, подставляя лицо теплому, свежему ветру.       - Нет. И это, пожалуй, единственное, что делает вас сносным собеседником, - Снейп замолчал, и пауза между ними оказалась короче, чем ей хотелось бы. Само его присутствие рядом уже означало, что разговор не закончится, пока он не получит то, зачем пришел. После, уже без всякой словесной прелюдии, тот продолжил. - Этой ночью весь замок слышал вой с третьего этажа. Вы дежурили именно там.       - Ага.       - И? - прежде, чем толсто намекнуть, Снейп выждал. Понимания и честного ответа со стороны Лайтест получить было бы слишком просто, какой бы непонятной она тому не казалась. Августа уронила голову в его сторону, и даже изображать эмоцию настоящего мученика не пришлось.       - Не сейчас, Северус.       Снейп не отвёл взгляда, несколько секунд помолчал, а потом коротко кивнул. Похоже, понимал, что с ней происходит нечто такое, чего простым давлением сейчас не побороть. Слишком устало и болезненно выглядела его ассистентка, однако, ни жалости, ни мягкости, в его лице не появилось. Завтра, быть может, между уроками, он все узнает.       - Хорошо, - зельевар резко развернулся, чтобы вернуться к свои делам, и именно это почему-то задело Августу сильнее, чем очередной допрос с пристрастиями.       - Вы правда так просто от меня отстанете? - спросила она, не успев решить, зачем вообще это говорит.       Снейп резко остановился и посмотрел на неё вполоборота. На лице его мелькнуло нечто слишком сдержанное для улыбки и слишком отличное от его привычности.       - А вы все-таки хотите, чтоб пристал?       Августа коротко выдохнула смешок сквозь сомкнутые губы - почти беззвучно, одним сухим пф-ф, - отвела голову в сторону, будто выиграла у самой себя пару лишних секунд, и посмотрела на Северуса с наигранным уважением. Наигранным исключительно для этой уникальной ситуации.       - Вы, я смотрю, быстро освоились, - медленно протянула Августа, одобрительно качая головой. - Прогресс налицо.       - Вынужден был, - Снейп чуть прищурился, как будто нехотя признавал за ней влияние, о котором предпочёл бы не говорить прямо. - Ваши формулировки требуют профессиональной гибкости.       - Не знала, что являюсь частью вашей профессиональной среды, - Августа вскинула брови с тем усталым, почти искренним удивлением, которое в её исполнении всегда выглядело хуже насмешки. - Как жаль, что именно я стала причиной вашего нравственного разложения!       - К несчастью, в обоих вопросах без вас не обойтись, - произнёс Снейп, возвращая выражение кислого неудовольствия, за которым обычно прятал всё, что не считал нужным показывать.       Августа хмыкнула - на этот раз по-настоящему, хотя и очень коротко. Ветер прошелся по двору, тронул полы его мантии и ее длинную косу. Между парой повисла пауза, уже не враждебная, но всё ещё настороженная. Они слишком долго привыкали видеть друг в друге угрозу и вдруг обнаружили, что иногда можно обойтись без боя, заменив его на вполне дружескую перепалку.       - Благодарю за сдержанность, - произнесла она наконец. - Всего доброго.       - Не привыкайте.       - И не посмею.       Снейп, не прибавив больше ни слова, пошел обратно к своим делам, которые, как он сам однажды дал понять, всегда стояли в приоритете. Августа провожала его благодарным взглядом ровно до тех пор, пока это считалось приличным, а потом снова вернулась к созерцанию лодок, птиц и облаков.