Magnum Opus

Наша память подобна тиглю алхимиков. Из смешения известных веществ, брошенных без всякого плана в тигель, получаются иногда самые неожиданные и удивительные результаты...

Клод Гельвеций

***

      Лето в Хогвартсе оказалось прохладным, коротким, но насыщенным. Августа не успела за два месяца разобраться со своим мироощущением и просто отдалась потоку Трелони, которая всегда была рядом. Так, уже в первую неделю Августа побывала и на Черном озере, и у Хагрида, который проводил ее в Запретный лес, увидела поле для квиддича и особенно рада была задержаться в оранжереях. От посещения Хогсмида девушка постоянно отказывалась, не объясняя причин, но Трелони чувствовала тайну, которую та скрывает.       Благо, что зелья, которые Августа варила раз в неделю, не давали никому залезть ей в голову. Железный занавес не просто блокировал мысли, а создавал ложный поверхностный слой воспоминаний, проработанный, согласно придуманной легенде. Августа не знала, когда ей еще встретится опытный легилимент, а потому постоянно носила на алхимическом ремне порцию настоя. Всего лишь капля Железного занавеса действовала целые сутки.       Настой был придуман не так давно - закон запрещал чтение мыслей для всех, кроме редких случаев. Некоторые маги служили в КГБ и вдоволь пользовались своими способностями как на маглах, так и на магах. Нужно обладать недюжинными способностями и выдержкой, чтобы использовать настой. Перед применением необходимо запрограммировать свой разум под фальшивую биографию, мысли и цели.       Так, если бы кто-то захотел залезть Августе в голову, то увидел бы лишь бесконечные вздохи по поводу учебного плана, идеи новой схемы для вязания или пейзажи России, по которым та скучала. Железный занавес был ходовым настоем, удивительно, как его еще не обнаружили и не запретили. Хотя… Наверняка тем самым чародеям-кгбшникам все было известно, они просто не говорили об этом.       Постоянная бдительность изматывала. Несмотря на то, что Трелони стала ее проводником в новый мир, пока все остальные бросили на произвол, расслабиться даже рядом с ней Августина не могла. Хагрид, сколь простодушным он не был, явно таил в себе свою собственную глубину. Понятным Лайтест был только Аргус Филч - она уже видела сквибов, вынужденных находится рядом с недоступным. Лишь единожды она столкнулась с ним напрямую.       Через несколько дней после приезда Августу разбудил настойчивый стук в дверь. На пороге стоял Филч, а за его спиной пряталось два эльфа в постельных наволочках. У них были огромные рыбьи глаза и не менее огромные острые уши. Эльфы робко мялись и боялись поднять взгляд.       - Профессор Лайтест, - смотритель пропустил приветствия и перешел сразу к делу. Голос был скрипучий, спросонья особенно неприятный. - У нас возникли проблемы с вашей нечистью.       - Моей нечистью? - нахмурилась девушка, а потом понимающе охнула. - Ефим Ефимыч!       - Они утверждают, - продолжил Филч, отходя в сторону и выводя эльфов вперед, - что кто-то по ночам раскидывает продукты на кухне, подливает уксус в бочки с водой и…       - Мисс, он кидается тряпками! И гремит! Бедная Уиппли не может спать, он сидит на ее груди и душит!       - А Дрипли приснилось, что он ругает его! Говорит, что Дрипли и другие домовые эльфы неправильно живут! - слезы потекли градом, по щекам эльфа, и Августа даже растерялась с непривычки. - Он говорит, что Дрипли бездушный слуга и должен требовать свободы! О-о! Свободы!       Филч и Августа переглянулись. Девушка втянула губы и закрыла глаза. Она даже и не думала, что ее домовой, которого она привезла с собой в ковре, согласно приметам, устроит такой бедлам. Честно говоря, она даже не была уверена, что Ефим последует за ней в Англию, и, когда расстилала ковер, слова «Домовой-домовой, у тебя новый дом» сказала лишь для галочки. Уиппли подхватила рыдания Дрипли, и всё подземелье заполнилось их стенаниями.       - Мисс Лайтест, - пытался перекричать их Филч, - вы правда привезли с собой кого-то?       - Да! Но я поговорю с ним, обещаю! - Августа присела на колени и взяла эльфов за плечи. - Слышите? Поговорю!       Плач эльфов был слышен еще долго. Было видно, что Аргус хотел сказать что-то, да не посмел выразить недовольство. Все-таки, Лайтест профессор, и не простой… Девушка закрыла дверь и недовольно ругнулась. Ее ассимиляция в британское магическое общество потерпела первое, но очень громкое фиаско.       В отличие от британских эльфов, русский домовой никогда не показывался на глаза. Он мог выражать недовольство так, как уже сделал с бедными Уиппли и Диппли, мог крушить вещи, стучать и громыхать. Мог душить во сне, а чего тот хочет - догадывайся сам. Правда сейчас все было куда более, чем очевидно. Свободолюбивый домовой ни в коем случае не был слугой. Хозяин дома, его хранитель, с ним надо договариваться и обязательно угощать.       Конечно, Ефим Ефимычу было непонятно, с чего бы это эльфы решили добровольно стать слугами. Откуда ему было знать историю такой преданности и благодарности? Для него все выглядело по-другому: он видел рабство, унизительное подчинение. Ни в жизнь, ни один домовой в России не подчинился бы прямому приказу, не стал бы лебезить и заискивать. Они только помогают, если хорошо попросить и уважить. А то, что происходит здесь… Просто оскорбление существования всех домовых духов.       Августина медленно закрыла глаза и попыталась почувствовать, какой угол облюбовал Ефим Ефимыч. Печи тут не было, а маленький камин вряд ли бы ему понравился. У окна слишком сыро и холодно, и единственным местом оставалось у изголовья кровати: балка, держащая односторонний балдахин. Зашторенное спальное место казалась гробом в стене, и Августина никогда его не закрывала. Девушка залезла на кровать, взяв со стола кусочек сахара.       - Ефим Ефимыч, - сказала она в пустоту потолка и положила сахар на балку, - не серчай. Прости великодушно, что не почувствовала тебя сразу, теперь обещаю: всегда будешь сыт.       Августина села на кровать, прислушиваясь. По ту сторону делали тоже самое.       - Ефим Ефимыч, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Тут порядки другие, эльфы рады служить, ведь волшебники их спасли. Не нарушай чужую жизнь, хозяйничай здесь вдоволь. В Хогвартсе мы гости, давай жить со всеми в мире…       Наверху что-то бухнуло, и девушка сразу опустила глаза в пол, выждав вежливую минуту-другую. Когда Августина снова взглянула наверх, то увидела, что от сахара осталось пара крошек. Улыбнулась – дух принял ее просьбу.              - Вот и славно.       Больше проблем не возникало. Единственное что, эльфы больше не заходили в ее комнату. Так было даже спокойнее за приданное. Завтраки ей лично накрывали в Большом зале или оставляли поднос у двери в коридоре и забирали оттуда же. В привычку, или обязанность, вошло приносить блюдце с молоком, пряником или сахаром. Уборкой в комнате занимался исключительно Ефим Ефимыч, который пытался проникнуть вслед за Августиной и в пыльную лабораторию. И как девушка не упрашивала его не нарушать границы Снейпа, тот все равно нет-нет, да наводил порядок в его шкафах.       В лаборатории Августе полюбилось сидеть. Ей нужно было привыкать к новой рабочей зоне, поэтому она проводила там больше времени, чем того требовало приготовление Железного занавеса. Помещение было маленьким, темным, но атмосфера ей нравилась. Снейп был педантичен - все склянки пронумерованы, дотошно рассортированы. Не хватало только маркировки даты, которой их учили в Колдовстворце. ГОСТы проникли и в магический мир, став необходимой их частью.       В середине июля профессор Лайтест заканчивала составление учебного плана. Алхимия в Хогвартсе преподавалась на последних курсах, если набиралось достаточное количество желающих. Логично предположить, что ее присутствие здесь как преподавателя означает, что курс будет. Девушка с азартом расписывала план практических занятий и составляла список необходимой литературы, когда в проеме появился Северус Снейп.       - Профессор Лайтест, - протянул он с неразличимой холодной эмоцией. Августа подняла голову, натянула самую теплую улыбку, какую только могла, и поздоровалась. - Хозяйничаете?       - Что вы, профессор Снейп. Готовлюсь к учебному году.       - И что же входит в программу? Хоровой плач? - Снейп оскалился.       - Не понимаю, о чем вы, - соврала Августа. Они с Трелони и Хагридом перемыли косточки зельевару, и девушка узнала о нем немного больше. Злость и язвительность - его отличительные черты, и больше всего его раздражает непробиваемость.       - Вы же знаете, что помимо преподавания я являюсь деканом факультета Слизерин и подземелья… Входят в зону моей ответственности.       - Очень почетно, - перебила его Августа тоном, который проходил на грани издевки. Снейп прищурился.       - Мне безразлично что и кого вы привезли с собой, мисс Лайтест, до тех пор, пока они не доводят до воя эльфов. Мне безразлично, что ваше существо считает нужным вытирать пыль с моих склянок до тех пор, пока они не начнут пропадать. Я буду знать, кого обвинить. Мне безразличны вы до тех пор, пока…, - Снейп остановился, видя, что его тирада не производит на Августу никакого впечатления. Она кивала каждому его слову с широко распахнутыми глазами, и едва ли не улыбалась. - Мисс Лайтест. Тишина и порядок - два главных правила. Все, что причинит мне неудобства, вылетит из лаборатории, как пробка.       - Разумеется, профессор Снейп. Можно я, - Августа надула губы, театрально выгнула брови и указала на стол, - продолжу список книг и ретируюсь из вашей лаборатории?       - Можно, - процедил Северус. Девушка нырнула в кипу пергаментов, словно декана тут и не было. Он зашел ей за спину, наклонился и схватил со стола один из черновиков.       - Впечатляющий список, - голос был тихим и бесцветным, словно бы и не отчитывал ее минуту назад. Августа медленно подняла голову, готовясь к очередной критике.       - Я хотела включить наиболее авторитетные труды, профессор, - ровно парировала она предстоящее обвинение.       - О, ваша академическая добросовестность не вызывает сомнений, - Снейп едва заметно скривил губы в ледяной усмешке. - «Теория трансмутационных веществ», «Фундаментальные эссенции», «Нисхождение в Первоматерию: опыты от Нигредо до Рубедо», труды Марии Сен-Жермен… Вы составили не список учебников, а счет на несколько тысяч галлеонов. На каждого студента. Отвратительный педагогический метод.       Снейп бросил листок на стол. Августа нахмурилась и посмотрела на него в этот раз с искренним недоумением.       - Счет?       - Да, счет, - медленно повторил Снейп. – Или в Колдовстоврце деньги растут на деревьях?       - Я не понимаю вашей претензии, - честно в лоб сказала она. - На деревьях у нас растут листья и иголки, а учебники каждому ученику выдает школа.       - Какое расточительство.       - Книги являются собственностью Колдовстворца и передаются от курса к курсу, - Августа бросила карандаш на стол и каждое слово сопровождала жестикуляцией. - Как вы себе представляете мальчика из деревни без гроша за душой в магазинах? Сколько надо купить книг, а еще больше принадлежностей? Школа полностью обеспечивает учащихся, в некоторых случаях даже выдает форму.       - Тоже от курса к курсу? - скривился Снейп.       - Профессор, - выдохнула Августа. - К чему такие вопросы? Библиотека Колдовстворца огромна и существует как раз для этого. Школа по возможности закрывает нужду в одежде и жилье, выделяет общежития, если родители не могут позволить себе переезд в город. Я сама всю свою жизнь прожила в школе и никогда не задумывалась, хватит ли мне денег на следующий учебный год. Только в магспиратуре.       - Очередное превосходство советской системы?       - Если факт того, что все сделано для людей, вы принимаете за превосходство, то да. Это оно, - Августа нечаянно хлопнула по столу, поставив завершающий аккорд в своей возмущенной речи. Снейп все-таки вывел ее, хоть и слегка. Некоторое время они молчали и смотрели друг на друга.       - В Хогвартсе, мисс Лайтест, мы учим не только магии, но и ответственности. И одна из ее вариаций - финансовая. Родители покупают своим детям учебники, котлы, волшебную палочку и форму. Их обязанность не разорять семейство своей бестолковостью и порчей своих принадлежностей.       Августа еле заметно закатила глаза и натурально махнула рукой на профессора:       - Как скажете.       Она не собиралась спорить с ним остаток дня. В Колдовстоворце воспитывали точно такую же ответственность, но не перед семьей, а перед школой. Испортишь свой учебник, получишь плохой в следующем году, логика простая. Августе начало казаться, что Снейп спорит с ней только ради спора, но не ради истины. Девушка начала собираться под тяжелый взгляд профессора.       - Уже уходите?       - Мне нужно полностью переделать учебный план, - Августа, задрав голову, гордо прошагала мимо Снейпа с кипой бумаг в руках, однако, в дверях обернулась к нему. - Спасибо, профессор Снейп. Я не хотела никого обрекать ни на долги, ни на неминуемое отставание. Я просто не знала о вашей системе.       - Разумеется, - без тени сочувствия ответил Снейп. - Откуда вам знать. Вы заняты поиском... фундаментальных эссенций.       Хорошо, что разум был защищен Железным занавесом, иначе бы Снейп узнал о себе много нового, а так же пополнил свой словарный запас уникальным колоритным словом "пиздопротивный". Августа промолчала, списывая профессора зельеварения со счетов и принимая решение больше не воспринимать его как профессионала. В спину ей прилетело:       - Включите в список "Алхимические начала", "Практикум по трансмутации первого уровня" и книгу Фламелей "Металл и Магия: Введение в трансмутацию". Они есть в свободной продаже в Косом переулке. По разумной цене. И, возможно, прежде чем составлять следующий план, вам стоит потратить время не только на изучение древних фолиантов, но и на изучение мира, в котором вы теперь находитесь.       Августа бесшумно удалилась, высшей благодарностью за подсказку профессора было ее смиренное молчание.       Снейп систематически выводил ее из себя, все те редкие разы, что он появлялся в летнем Хогвартсе, Августе хотелось лезть на стену. Если его язву она легко парировала, то у профессора находил очередной беспроигрышный вариант: снова ткнуть ее в абсолютное незнание английской системы образования. Так, только через его словесные атаки она узнала о том, как ставят оценки (и немного даже обиделась на Трелони, которая рассказала так много, но о на самом деле важном умолчала), о таких экзаменах как СОВ и ЖАБА, о том, что техника безопасности не вынесена в отдельные несколько уроков. Профессор отвлекал ее, намеренно или нет, своими колкостями, поэтому каждый раз она сбегала в учительскую, не имея возможности предугадать появление язвы на рабочем месте.       В один из таких дней Августа, как и было обещано, вылетела из лаборатории. Но вовсе не за то, что самостоятельно отвела себе отдельный шкаф, а по собственному желанию. Снейп, который сам же со своего барского плеча подсказал ей нужные книги, снова принялся за непрошенную критику Колдовстворца в общем и Лайтест в частности. Девушка цокала каблуками по каменному полу, представляя, что каждый звонкий стук - это удар этими же учебниками по его голове.       Именно в этот момент, когда ее самообладание было натянуто до предела, из стены прямо перед ней, кувыркнувшись в воздухе, вынырнул Пивз. С остальными призраками Августа могла даже иногда поговорить, этого - терпеть не могла.       - Фи-фи-фи! - пронзительно захихикал полтергейст, болтая в воздухе ногами в остроносых ботинках. - Новая профессорша, бледная, как моль! Попала к Снейпу в каземат, вот и вся любовь!       Он подлетел ближе. Его широкая, злорадная ухмылка не раздражала в том привычном бытовом понимании, а действовала, как красная тряпка для быка. Августа проигнорировала его, ускорив шаг. Это была ошибка. Для Пивза игнорирование было непростительным оскорблением.       - Обиделась? Не хочешь игра-а-ать? - пропел он, материализуя в руке несколько меловых огрызков. Один из них ударился в стену рядом с ее головой. - А так? Поиграем в "попади в унылую училку"?       Что-то внутри нее, истерзанное сначала унижением от Снейпа, а теперь - мелким, пакостливым издевательством полтергейста, лопнуло. Нет. Взорвалось. Вся ее выдержка, вся ее академическая сдержанность, все горделиво снисхождение исчезло. Августа резко остановилась и развернулась с почти безмятежным выражением лица. В следующую же секунду, профессор изменилась.       Из ее горла вырвался не крик, а низкий, гортанный, абсолютно незнакомый этим стенам рык. Августа кинула все, что держала в руках, в приведение. За рыком последовала целая тирада - сложная, многоэтажная конструкция из шипящих, рычащих и хлестких, как удар кнута, русских слогов. Пивз замер в воздухе, его глумливая ухмылка сползла с лица. Он привык, что на него ругаются и ябедничают, привык к страху, гневу, слезам. Но этого он не слышал давно. Эти слова... звучали в стенах Хогвартса единожды.       Августина материлась на родном языке. И удивился не один Пивз - ей казалось, что она и слов-то таких не знает. С каждым звуком призрак кривился, пытался увернуться от слов, которые ранили его и выгоняли.       - ...драли! И вообще! Ебись-ка ты тем веслом, что тебя сюда принесло! - закончила она, выдыхая и испепеляя Пивза взглядом.       Тот дернулся от невидимой плети, последней и самой хлесткой. Пивз растерянно посмотрел на нее, потом на свои руки, словно проверяя, на месте ли они. В его глазах впервые за многие столетия мелькнуло нечто похожее на суеверный ужас. Он не понял ни слова, но он понял энергию. Это был чужой, непонятный и потому очень страшный вид магии, которым обладал на его памяти только один волшебник.       Без своего обычного хихиканья, без кувырков и дразнилок, он ретировался. Или его выгнали. Кто там разберет? Августа осталась одна посреди гулкого коридора. Она тяжело дышала, прислонившись к холодной стене. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и легкую дрожь в руках. Она, профессор Лайтест, будущий преподаватель алхимии, только что прогнала самого известного полтергейста Великобритании отборным русским матом. Впрочем, она все еще оставалась выпускницей Колдовстворца, в одном из учебников которого написано, что "...нечистые не выносят мат, и ежели вам чудится, что около вашей кровати пляшут черти - хорошенько их обругайте..."       Августа принялась собирать разбросанные бумаги, с облегчением улыбаясь самой себе, когда из-за угла вынырнул Альбус Дамблдор. Девушка замерла и дернула нижней губой, втягивая воздух, а потом и вовсе перестала дышать. Директор Хогвартса прошуршал к ней и, наклонившись, поднял несколько пергаментов.       - Учебный план, - сказал он, быстро пробегая глазами по тексту, - и список литературы. Что ж, здесь вполне классические методы обучения, в отличие от того, что я только что услышал.       Голос был спокойным, с нотками сдерживаемого веселья. Августина резко выпрямилась. Дамблдор не выглядел рассерженным, наоборот, в его глазах за полумесяцами очков плясали озорные искорки. Щеки Августы мгновенно залил румянец: образец дисциплины был застигнут врасплох, в момент абсолютной уязвимости, сразу после того, как продемонстрировал самую непрофессиональную сторону своей натуры.       - Директор, я...       - Не стоит извиняться, - мягко прервал ее Дамблдор, подходя ближе. - Пивз не слышал подобных аргументов, я полагаю, со времен визита делегации из Дурмстранга в 1892 году. Их капитан был весьма экспрессивен, и, кажется, Пивз тогда спрятал его метлу на дне Черного озера.       Дамблдор говорил легко, почти беззаботно, но его проницательный взгляд изучал лицо профессора, отмечая и сжатые челюсти, и бледность, и еще не прошедшую дрожь в руках. Глаза задержались на алхимическом поясе и особенно на небольшой фляжке. Именно там Августа хранила свой Железный занавес.       - Однако, - продолжил Дамблдор, и его тон стал чуть серьезнее, - столь сильная эмоциональная реакция редко возникает на пустом месте. Особенно у человека с вашей выдержкой.       Августина молчала, глядя в стену поверх его плеча, пристыженная и смущенная. Признаться, что ее довел до срыва Снейп, было равносильно росписи в собственной слабости.       - Я полагаю, - Дамблдор сделал вид, что не замечает ее молчания, и его голос стал задумчивым, - что стены подземелий иногда могут быть... негостеприимными. Они холодны, темны и обладают свойством усиливать любые негативные эмоции. Особенно для тех, кто привык к другому климату.       Августа кашлянула, чувствуя благодарность за его тактичность:       - Да, директор. Стены... были сегодня особенно холодны.       - Я так и думал, - кивнул Дамблдор. На мгновение он стал серьезным, и Августе показалось, что он видит гораздо больше, чем показывает. - Профессор Снейп - блестящий зельевар и человек, которому я безгранично доверяю. Но его преданность порядку в подземельях иногда принимает весьма абсолютные формы. Он как редкий, мощный, но крайне нестабильный реагент, который требует особого подхода. И, судя по тому, что я только что видел, вы, профессор Лайтест, сделаны из весьма прочного материала.       Он подмигнул ей, словно они были старыми заговорщиками. Как он легко находил ко всем подход. Августа оценила его попытку говорить на ее профессиональном языке.       - А теперь, если позволите, я бы порекомендовал вам сходить в гости к Хагриду и выпить чаю. Возможно, с мятной жабкой. Они творят чудеса, когда стены кажутся особенно холодными. И, - он сделал паузу, чтобы демонстративно осмотреть коридор, - я бы на вашем месте не слишком беспокоился о Пивзе. Что-то мне подсказывает, что в ближайшее время он не приблизится к вам.       Альбус улыбнулся такой хитрой улыбкой, будто вовсе не был старым и мудрым мужчиной, обременённым жизнью. На мгновение Августа увидела озорного проказника, который тут же спрятался в седой бороде. Директор кивнул и пошел в глубину коридора, что-то насвистывая. Девушка смотрела ему вслед и не понимала, где он настоящий - так часто менялся его настрой, что можно было подумать, что Альбусов несколько. Румянец на щеках сходил на нет, но на его месте появлялось другое, новое чувство. Лайтест все еще была зла, все еще унижена, но враждебность к новому миру пропала... Все равно, одного доброго слова недостаточно, чтобы она расслабилась.       Августа посмотрела на свою работу и решила, что к Хагриду действительно стоит сходить. Незаконченный план висел над ней дамокловым мечом, но, чтобы избежать казни Снейпа, нужно было выдохнуть. К чаю она взяла баранки и пряники.              Лайтест пришла к хижине на опушке леса уже вечером, когда солнце наполовину спряталось за деревьями, а воздух сделался прохладным. Явственно пахло хвоей, но чем ближе девушка подходила к двери, тем сильнее чувствовалась гарь. Из трубы валил черный дым, из открытого окна слышалось глухое бормотание. Она постучала. За дверью все затихло, громыхнуло, звякнула посуда, прошаркали тяжелые шаги, и дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Хагрид, чья борода и передник были щедро посыпаны мукой и измазаны чем-то липким и ярко-розовым.       - Профессор Лайтест! - прогремел он, удивленно моргая. - Э-э… Проходите, проходите! Не ожидал гостей!       - Простите, я думала, вы не заняты.       Августа вошла внутрь, как в жаркую баню. Среди общего кухонного хаоса привлекало внимание нечто, лежащее на гигантском противне, что отдаленно напоминало торт. Он был кривобоким, слегка подгоревшим с одного края, и полит глазурью, которая стекала по бокам лужами.       - Я тут… э-э… пеку, - смущенно пробормотал Хагрид, вытирая руки о штаны и оставляя на них розовые разводы. - Торт на день рождения. Только вот… он никак не получается. Расплывается все.       Августе была знакома эта картина. В общежитии Колдовстворца они с Аидой часто пытались испечь что-то на общей кухне, и результаты бывали похожими. Лишь под конец обучения у них вышел вполне сносный, хоть и немного твердый, праздничный торт, который они разделили на всю женскую половину выпускников.       - Глазурь слишком жидкая, - сказала она спокойно, подходя ближе. Торт рухнул на пол сам по себе, последовав за глазурью, и испачкал ей ботинки - и, кажется, тесто плохо поднялось. Слишком много муки или мало разрыхлителя.       - Вот и я говорю, расплывается, - вздохнул он. Хагрид посмотрел на нее с проблеском надежды. - А мне нужно, чтоб он был самый лучший. Это ж для Гарри! Вы, может... поможете, а? Я уж не знаю, что делать.       Августина на мгновение замялась и согласилась помочь только потому, что это было очень важно для Хагрида.       - Давайте попробуем, но ничего не обещаю, - кивнула она. - У вас еще остались продукты?       Следующие полчаса они работали вместе. Хагрид налил ей чаю и усадил около стола, попросив направлять. Ему хотелось испечь особенный торт самому, иначе б давно купил. Это было странное партнерство: Августа, с ее привычкой к миллиграммам и точным температурам, руководила Хагридом, который отмерял муку кружками размером с небольшой тазик. Тот мягкой, но сильной рукой отодвигал ее, когда девушка хотела что-то поправить. Было не до отвлеченных разговоров во время столь кропотливого процесса, но Августа все равно немного расслабилась, переключившись на другую деятельность. Великан с удивительной осторожностью следовал ее советам, и в итоге, с третьей попытки, на столе появился румяный бисквит.       Глазурь далась легко сразу, и пара пекарей так увлеклась, что получилось ее больше, чем нужно. Излишками Августина украсила принесенные пряники, но осталось еще где-то полкило. Торт вышел сносный, Хагрид нарадоваться не мог, думая, как бы еще его улучшить. Да, выпечка была все еще немного неуклюжей, но добротной.       - Вот! - счастливо выдохнул Хагрид, выводя на нем ту же надпись. - Теперь другое дело! Спасибо вам, профессор! Гарри точно понравится.       - Кто такой Гарри?       Лицо Хагрида мгновенно изменилось. Радостное возбуждение сменилось смесью благоговения, печали и гордости.       - Гарри, - Хагрид сел за жалобно скрипнувший стул. - Гарри Поттер. Мальчик, который выжил.       Августина молча ждала, чувствуя, что за этим стоит целая история.       - Ему завтра одиннадцать, - продолжил Хагрид, глядя куда-то в огонь. - Я должен привезти ему письмо из Хогвартса. И торт. Он живет у маглов, у своей тетки. Ужасные люди, говорю вам. Ненавидят все, что связано с магией. И его родителей тоже...       - Вы носите письма студентам? - удивилась девушка, перебивая. Рубеус отрицательно замахал прихваткой.       - Нет-нет, письма - совиная обязанность. Просто... Они игнорируются... Тысячи писем, представьте себе, заполонили Тисовую улицу, но к Гарри ни одно так и не попало... А Гарри, он... Особенный мальчик, - Хагрид утер фартуком мокрые глаза. - сирота. И единственный выживший после непростительного заклятья... Когда он был совсем малыш, Сами-Знаете-Кто убил его родителей и хотел убить и его, но не вышло. Чудовище пропало, но какой ценой!       Августа сощурилась. Она знала об английском темном волшебнике лишь краем уха, о мотивах не подозревала, и поговорить с кем-то об ужасах войны не представлялось возможным. До этого момента.       - Вы уверены, что такого могущественного мага мог победить... ребенок? Зачем ему вообще нужно было убивать ребенка?       - Не знаю уж, кто там кого победил, но ясно одно: Сами-Знаете-Кто исчез после той ночи! Все его прихвостни разбежались да попрятались. Делают вид, что ничего не было. А вы не ищите логику в убийствах... Этот негодяй проклинал направо и налево тех, кто ему мешал... И, - Хагрид наклонился ближе и зашептал, - и очень любил до смерти мучать маглорожденных. Он считал, что жизни достойны только чистокровные волшебники...       Августа почувствовала, как тело наливает жар, а ноги становятся ватными. Знакомая любому советскому человеку риторика губила жизни и здесь, в Англии. Что за напасть-то такая, как чума, следовала по миру? Девушка вспомнила все те ужасы, которые, к сожалению, не могла не знать. Получается, что ни там ни тут не было бы ей места, если б победила чужая сторона... Хагрид тронул Августу за запястье, та встрепенулась.       - Ужасно, бесчеловечно, - ответила она. - У нас нет деления магов по крови. Когда нам приходит письмо, мы переезжаем в наш закрытый городок Колдовстворец. Нам неважно, из столицы ты или из деревни, волшебники твои родители или нет... На одном этаже может жить как семья магов, так и обычные люди, в чьем ребенке появилась способность к колдовству. Я жила в общежитии при школе, и комнату мы делили на троих: я, маглорожденная Зореслава и чистокровная Аида. Может, мы просто в своем пузыре... Но ни разу в нашем славном городе не было даже намека на притеснение из-за подобного рода вещей. Ты либо можешь творить чудеса, либо нет.       - Вот как замечательно! - улыбнулся Хагрид. - Вот так и надо! Жить вместе, добрососедствовать... А это все, тьфу!       Великан посмотрел на часы и засобирался. Августа помогла упаковать ему торт, повязала ленточку, пока тот приводил себя в порядок. Девушка задержалась у хижины, когда хозяин ее отправился к Мальчику, который выжил, и долго смотрела в небо. Каким бы гадом не был Снейп, в одном он оказался прав: нужно срочно изучать мир, в который она попала. Придется все-таки выбраться в Хогсмид, постоянно оглядываясь по сторонам, может посетить Косую Аллею... Прочесть хроники и газеты за последние лет пятьдесят.       И наверстать за оставшийся месяц чужую культуру так, словно она сама была ее частью.