The Flaw Meat

♫ 太一 - 龙龙龙

В первый же выходной после насыщенной недели Уиллу предстояло провести на тренировочном поле. Предвкушение граничило с волнением, набирающим обороты с каждой минутой назначенного часа. Граница Субурбии и Ржавых Пустошей всегда напоминала Уиллу шрам на теле планеты. Позади оставались линии скромных домов, а впереди простиралось выжженное, серое марево, где среди скальной породы сиротливо торчали скелеты древних высоток. На последнем контрольно-пропускном пункте предстояла плановая пересадка: у закрытого ангара путников уже ожидал матово-чёрный пикап. На его массивных дверях красовался хромированный геральдический знак — эмблема семьи Уилеров. Инспекторы лояльности на КПП, завидев этот транспорт, даже не притронулись к сканерам. Бронированное стекло плавно опустилось, и Майк, небрежно высунув руку в окно, продемонстрировал офицеру золотую карту-пропуск, сияющую кодами Ранга А. Инспектор мгновенно вытянулся в струнку. Тяжёлые ворота шлюза поползли в стороны, выпуская пикап в удушливую, пыльную реальность Пустошей. Машина шла мягко, её усовершенствованная подвеска проглатывала выбоины старого асфальта, пока они углублялись в зону, где МутаГен когда-то переписал саму природу. Полигон, созданный по капризу и заказу Карен Уилер, выглядел сюрреалистично. Проржавевшие до основания, занесённые серой пылью трибуны огромного стадиона старого мира, посреди которых — идеально круглая, хирургически чистая площадка, покрытая тёмным ударопрочным полимером. По её периметру тихо гудели невысокие матовые столбики: они держали невидимый силовой купол, отсекающий некачественный воздух Пустошей и удерживающий внутри стерильный воздух. Сбоку, прямо под нависающей железной балкой, расположился роскошный павильон из затемнённого стекла. Там, среди мягких дизайнерских кресел и прохлады климат-контроля, можно было пить коктейли, наблюдая за тем, как в паре метров от тебя ломаются кости во время трансформаций. Это было воплощением философии Ранга А: тотальный контроль, безопасность и комфорт там, где обычному человеку не место. Уилл стоял у края полимерного покрытия, подтягивая рукава своего неизменного худи. Макс проверяла крепления на своих спортивных перчатках. Её движения были резкими, собранными — статус Ранга B обязывал к идеальной дисциплине. — Макс, — негромко позвал Уилл, оглянувшись на павильон, где Майк о чём-то спорил со Стивом. — Я... хотел спросить. — Не обязательно сигнализировать о вопросе, — среагировала Макс, не отрываясь от занятия. — Спрашивай в лоб, обезоруживай противника слёту. Уилл нервно хохотнул. Уровень его наглости пока ещё болтался где-то у подножия уровня Майка, поэтому он всё же решил начать издалека. — Вчера... Ты и Лукас ходили в клуб игровых автоматов? Макс на секунду замерла. Её пальцы, затягивающие ремешок, дрогнули, но она тут же вернула лицу непроницаемое выражение. Лишь едва заметный розовый румянец на скулах выдал её замешательство. — Было такое. А что? — сухо спросила она, не поднимая глаз. — Я знаю, это не моё дело, — мягко улыбнулся Уилл, пытаясь разрядить обстановку, — но... — Если знаешь, зачем это противопоставление через «но»? — девушка непоколебимо взглянула на него, и её уголки губ дрогнули в подобие улыбки. — Да, мы ходили на свидание. На мгновение в сознании Уилла вспыхнула необъятная радость. — То есть, вы встречаетесь? — на импульсе выпалил он и тут же осёкся. — Я имел в виду... ты не подумай лишнего, просто я вижу, как вы тянетесь друг другу... На самом деле Уилл в чужом счастье преследовал и личные цели. А точнее, надежду. Надежду на то, что, раз Хайпо и Ранг B сделали такой серьёзный шаг вопреки системе, то нет причин стыдиться собственных чувств к Майку. И, возможно, уже стоит обсудить момент отношений открыто. Но крупица надежды разбилась о скалы жестокой реальности, когда Макс обречённо вздохнула, опустив руки. — Нет, мы не встречаемся. Наши отношения... они навсегда останутся под грифом «секретно». Ты же знаешь, Ранг B не может открыто вступать в отношения с H.S. по Особым Предписаниям. — Ну... А если... предположим, чисто гипотетически. Если вдруг у Лукаса проявится МутаГен, и он станет Рангом C? — Звучит куда лучше. Но тогда мне придётся забыть о повышении до Ранга A, ведь у них допустимы отношения с представителями не ниже Ранга B, и то, рекомендуют всё же выбирать из «своих». В каком-то смысле я даже начала понимать, почему мой братец всё время отваживал меня от повышения. Кстати, о нём ни слуху ни духу. Ты случайно не сталкивался с Билли в Зените? Уилл тут же стушевался. Он так и не осмелился рассказать Макс о том, что её старший брат на глазах у толпы сожрал девушку и стал Омнифагом. Уилл надеялся, что эта информация сама доберётся до семьи, но, видимо, Билли не захотел разглашать свой статус родственникам. В павильоне в это время назревала буря. Майк, скрестив руки на груди, буравил тяжёлым взглядом Эдди, который с самым невинным видом крутился возле Стива, пытаясь нацепить на его широкие плечи свой дурацкий яркий шарф. — И что этот балласт здесь делает? — процедил Майк, кивая на Эдди. — Стив, мы договаривались: тренировка закрытая. Посторонним здесь не место. Особенно тем, кто путается под ногами. Стив выглядел так, будто его наградили статусом самой терпеливой няни: пока Эдди паясничал и выделывался, Стив держал лицо и пытался миролюбиво отмахнуться от навязчивых рук. Эдди ничуть не смутился. Он артистично прижал ладонь к груди, состроив обиженную гримасу, и тут же шутливо притиснулся к плечу Стива. — Ой, какие мы грозные, поберегите зубки! — проворковал Эдди, нагло игнорируя недовольство Майка. — Эдди, не время шутить, — осадил его Майк. — Как ты вообще оказался в багажнике моего пикапа? — К нему все вопросы, — Эдди тут же сфокусировал всё внимание на Стиве. Тот, в свою очередь, отпрянул с перекошенным видом. — Я тут не при чём! Эдди жаловался на скуку, он и так уже долгое время сидит взаперти. Вот я и разрешил ему погонять по Пустотам на моей бэхе. Кто же знал, что он найдёт способ забраться к тебе в багажник! — С чего вдруг ты согласился дать ему ключи от своей сокровенной тачки? — Майк с явным намёком изогнул бровь. И действительно, Стив к своей ласточке относился очень ревностно. Никого за руль не пускал. А тут доверил машину, вовсе оставив её без присмотра. Эдди, игриво ухмыляясь, закинул руку на плечи Стива и ехидно протянул: — Мой Стиви не может мне отказать, так ведь, дорогой? На этом планка терпения Стива рухнула вниз. Он дёрнул плечами и отмахнулся, важно скрестив руки на груди. — Хватит, Эдди! — рыкнул он, но во взгляде его не было ни капли злости. — Я просто пожалел тебя, ты мне всю душу проныл о том, как тебе скучно! И вообще, — на этот раз Стив обратился к Майку, — он уже тут. Не выгонять же его с безопасного места! Давайте просто приступим к делу. К делу приступили неожиданно быстро, Уилл даже не успел морально подготовиться. Пока Эдди под чутким присмотром Майка отсиживался в тени, под палящим солнцем, затянутым пылевым шатром, в центре поля находилось три человека: Уилл, Макс и Стив. Стив пообещал, что первая тренировка будет проходить в облегчённом режиме. Ну, насколько это возможно в текущем положении и с сжатыми сроками. Задача Макс и Стива состояла в том, чтобы научить Уилла чувствовать свой МутаГен, как живой организм, паразитирующий в теле. Они много времени убили на практические медитации, чтобы новоиспечённый дефектный сумел хотя бы научиться чувствовать не только оболочку, но и внутренние органы — контролировать дыхание, сердцебиение и т.д. Приблизительно спустя два часа непрерывного упорства Уиллу удалось наладить взаимодействие с собственным телом. А ещё спустя час он, наконец, добрался до МутаГена. Ощущать его внутри было весьма неприятно — это не объект, не орган, это незримый сгусток энергии, пульсирующей по всему телу, но сосредоточенный где-то между печенью и сердцем. Если бы Макс и Стив не подсказали, что именно это и есть проекция МутаГена, Уилл посчитал бы, что у него началась изжога. На этом самая лёгкая часть тренировки закончилась. Следующим этапом предстояло найти лазейку — якорь, некое ощущение, принадлежащее самому импульсу гена, чтобы понять, каким образом «Прозрачный зонт» скрывает силовое поле и подавляет трансформацию. В этом якоре Уилл смог бы распознать ключ к тому, как контролировать монстра. Но к концу четвёртого часа с начала тренировки он растерял сноровку и весьма устал. Не столько физически, сколько морально. — Мне нужен перерыв, — молил он с закрытыми глазами. — Хотя бы пять минут. — Время — недолговечный ресурс, — отрезала Макс, сидящая за спиной Уилла, чтобы считывать состояние ауры. — Сосредоточься. Сегодня ты должен найти этот якорь. Уилл зычно выдохнул, подчиняясь командам. В темноте перед глазами плыли серые круги. Он пытался нащупать хоть что-то, но внутри была лишь звенящая пустота обычного человека. — Я помогу тебе, — тихо произнёс Стив, сидящий напротив. — Я окружу тебя своим энергетическим полем. Оно подавит внешние раздражители, чтобы ты мог сосредоточиться на поисках. Уилл не увидел, но почувствовал, как воздух вокруг внезапно потяжелел. Пространство со стороны Стива задрожало, на Уилла обрушилась невидимая, удушливая волна чужого силового поля. Это было контролируемое давление, но первобытная часть сознания Уилла завопила об опасности. — Ищи ответ внутри, — настойчиво произнесла Макс. — Чувствуешь, как бьётся МутаГен? Найди то, что стесняет его. Уилл до боли зажмурился. Да, где-то в глубине что-то болезненно пульсировало, пытаясь вырваться наружу, ответить на вызов Стива. Но эта волна энергии тут же натыкалась на глухую, непреодолимую плотину в районе шеи. Плотный пластырь «Прозрачного зонта» за ухом словно намертво замораживал все импульсы, превращая их в ничто. — Не получается... — прохрипел Уилл, на его лбу выступили капли пота. — Пластырь... он просто гасит всё. — Перестань думать о пластыре, — прикрикнул Стив. — Сосредоточься на себе. Уилл задыхался. Силы уходили, мышцы сводило судорогой, но ментальная стена подпольного препарата держалась крепко. Он был на грани того, чтобы сдаться. — Сними его, Уилл, — вдруг донёсся отчётливый голос Майка сверху. Уилл, ощутив, как ослабевает поле Стива, распахнул глаза и задрал голову. Майк возвышался над ним и смотрел на него с опасным азартом. — Что? — хрипло переспросил Уилл. — Пластырь, — Майк дотронулся пальцем до шеи Уилла. — Сорви его к чёртовой матери. — Ты рехнулся?! — возмущённо вскрикнула Макс. — В чём тогда смысл?! — поддержал её возмущение Стив. — Смысл в том, что из-за пластыря Уиллу не удаётся полноценно познакомиться с монстром, — невозмутимо и серьёзно заявил Майк. — Пусть он сольётся с МутаГеном на несколько секунд. В осознанном состоянии. Он должен почувствовать его каждой клеточкой своего тела. — Но это самоубийство! — продолжала настаивать Макс. — Мы уже раздраконили МутаГен. Внезапное высвобождение в таком состоянии приведёт к... — Я подстрахую, — перебил её Майк. — Пока у Уилла есть метка фаворита, я могу подавлять его трансформацию. Ты ведь мне доверяешь? Его взгляд упал на Уилла, которому на данный момент вообще было наплевать, на какой риск пойти, лишь бы поскорее объявили перерыв. Голод и жажда убивали в нём какой-либо протест. — Что я должен делать? — спокойно спросил он. Майк подцепил пальцем край пластыря. — Как только я его сорву, на тебя обрушится мощнейшее силовое поле монстра. Не поддавайся ему. Впитывай его, но не позволяй завладеть разумом. Ищи что-то знакомое внутри этого потока. Когда найдёшь, схватись за этот артефакт и запомни его. Это и будет жила твоего МутаГена. Готов пойти на такой шаг? Абсурдно. Опасно. Но как же осточертело... Тяжело вздохнув, Уилл медленно кивнул и закрыл глаза. Пластырь с тихим шуршанием отделился от кожи. И мир мгновенно взорвался. Без блокиратора дефектный МутаГен внутри Уилла рванул наружу с яростью запертого в клетке зверя. Уилла выгнуло дугой, он упал на ладони, тяжело и хрипло дыша. Вены на его руках наливались тяжёлой, неестественной силой. Уилл отчаянно цеплялся за ментальную зацепку о том, что Майк рядом и не оставит его в беде, но монстр внутри был слишком силён. Чернота затапливала сознание. Разум Уилла начал двоиться, уступая место жуткому, душному кошмару. Он больше не видел темноты своих сомкнутых век. Уилл стоял посреди бескрайнего, багрового поля, а под его ногами... под его ногами громоздились горы трупов. Он с ужасом узнал в изломанных телах свою маму, старшего брата, сводную сестру, Макс, Лукаса... Его собственные руки были по локоть покрыты густой, тёмной кровью, а пальцы превратились в уродливые, когтистые лапы монстра. Над ним, закрывая собой всё небо, высилась исполинская, эфирная тень с горящими голодными глазами. — Тебе не сбежать от судьбы, дефектный мальчик, — пророкотал голос существа, вибрируя в костях Уилла. — Ты — это я. Ты рождён, чтобы пожирать и уничтожать. Прими своего демона. Смирись со своей природой... — Нет! Нет! Уйди! — Уилл закричал, но галлюцинация багровым вихрем пожирала все звуки. Его тело начало бесконтрольно меняться: кожа на спине натянулась, под ней заходили ходуном костяные наросты, готовые прорвать худи, а ногти начали удлиняться, превращаясь в чёрные лезвия. Контроль был полностью потерян, истерика выжигала остатки разума. Уилл стремительно превращался в монстра, ведомый жутким галлюцинаторным страхом. — Уилл! Вернись! — рявкнул прорезающий эфемерные небеса голос Майка. Электрический удар в грудь, напоминавший разряд дефибриллятора, мощным рывком вырвал Уилла из иллюзии и вернул сознание в реальность. Нет, он не успел обратиться, хотя галлюцинация воссоздала жуткую картину трансформации слишком правдоподобно. Уилл с широко раскрытыми глазами обмяк в руках Майка, тяжело и прерывисто дыша, ловя ртом воздух, словно утопленник. Площадка погрузилась в тишину, нарушаемую только далёким гулом генераторов. Майк, державший Уилла, выглядел на удивление спокойным. Однако в его глазах можно было разглядеть подавляемое беспокойство. Из павильона медленно вышел Эдди. На его лице больше не было прежнего паясничества. Он выглядел бледным и не на шутку испуганным тем, что только что увидел. — Так, ладно... — тихо, без единой шутки произнёс Эдди, потирая предплечья. — Думаю, пора сделать перерыв. Пока мы все тут с ума не посходили. Уилл сидел на холодном полимере, его руки крупно дрожали, когда он дрожащими пальцами возвращал блокиратор на место. Физическая боль от несостоявшейся трансформации постепенно уходила, но ментальный ужас только разрастался внутри, как метастазы. «Что это было? — думал Уилл, уставившись невидящим взглядом в чёрное покрытие под собой. Такое же чёрное, как и его душа, впитавшая в себя проклятье МутаГена.

***

♫ DarkLux - Where is My Queen

Чтобы хоть как-то встряхнуться и перестать загоняться по поводу результатов первой тренировки, Уилл решил напомнить себе о том, что он, в первую очередь, Хайпо, а потом уже дефектный мутант. А для этого необходимо погрузиться в ничем непримечательную повседневность. Центральная площадь Субурбии в это воскресенье напоминала растревоженный муравейник, но муравейник праздничный, раскрашенный в строгие, одобренные Конкордатом тона. Раз в год ворота сектора открывались для жителей Монолита, позволяя Рабочей Силе смешаться с классом Хайпо на официальном Дне Совместного Труда. Вокруг царила выверенная, слегка натянутая атмосфера единения. Мужчины и женщины из индустриального сектора, привыкшие к однообразным блокам, сегодня щеголяли в своих лучших чистых вещах, с лёгким благоговением разглядывая ухоженные коттеджные линии на горизонте и фасады местных моллов. Уилл шёл сквозь толпу, то и дело поправляя завязки своего просторного худи. Шагающий рядом Майк выглядел как инопланетный объект, усердно пытающийся прикинуться местным. На нём были простые тёмные джинсы и свободная куртка, а нижнюю половину лица скрывала плотная чёрная тканевая маска. Из-за неё его невероятные, пронзительные глаза Ранга А казались ещё ярче, приковывая случайные взгляды прохожих. Майк то и дело передёргивал плечами, недовольно косясь на проходящих мимо людей. — Уилл, это издевательство, — негромко проворчал Майк, и его голос из-за ткани прозвучал глухо, но всё равно сохранил ту самую ленивую, бархатную хрипотцу, от которой у Уилла замирало сердце. — Тут пахнет дешёвым фритюром, сахарной ватой и... покорностью. Почему мы не могли остаться дома? — Майк, замолчи, — Уилл обернулся и заставил себя строго нахмуриться, хотя внутри него разливалось тёплое, щекочущее чувство. — Ты сам вчера ныл, что тебе скучно и ты хочешь прочувствовать атмосферу Субурбии. Вот и не жалуйся. Для Хайпо и Рабочей Силы это важный день. Расслабься и попытайся побыть нормальным. — Нормальным? — Майк тихо хмыкнул, придвигаясь ближе к плечу Уилла, отчего тот инстинктивно вжал голову в плечи, боясь, что их излишнюю близость кто-то заметит. — Нормальность переоценена, лапушка. Но ради тебя я готов потерпеть этот парад лояльности. Они вышли к центру площади, где вовсю гремела музыка из динамиков Контура Вещания. Зонирование праздника было чётким и геометрически выверенным. В самом сердце площади высилась огромная сцена, окружённая пёстрым кольцом ярмарочных палаток с сувенирами, сладостями и конкурсами. А от этого центра в четыре стороны света расходились тематические зоны. На севере, в зоне Агро-центра, выстроились длинные столы с землёй и саженцами, где пухлые Хайпо-бухгалтеры вместе с суровыми заточниками из Монолита увлечённо ковырялись в горшках, высаживая городские цветы. На востоке, под флагами Техно-Вектора и спортивного общества «В движении — жизнь», звенели железные тренажёры — там Рабочая Сила с весёлым гиканьем побеждала хлипких офисных сотрудников на силомерах. На юге All-Service развернул дегустационные шатры с бесплатными тонизирующими напитками, а на западе Институт познания организовал площадку для коллективного рисования гигантских плакатов дружбы. Внезапно музыка стихла. На сцену вышел ведущий — холёный мужчина в безупречном костюме, чья улыбка казалась приклеенной к лицу хирургическим путём. Толпа вокруг сцены тут же уплотнилась, увлекая Уилла и Майка в самую гущу столпотворения. — Приветствую вас, гордые сыны и дочери нашей великой системы! Жители благословенной Субурбии и несокрушимого Монолита! — зычно разнёсся голос ведущего над площадью, усиленный аудиосистемами Узла Связи. — Сегодня мы празднуем не просто воскресенье. Мы празднуем симбиоз ума и мускулов, который движет наш мир вперёд после Великого Таяния! По Конкордату мы все — единый механизм! — Единый механизм, где одни крутят шестерёнки, а другие жрут их на ужин, — негромко прокомментировал Майк прямо на ухо Уиллу. Уилл судорожно прикусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смешок, и пихнул Майка локтем в бок. — Рады представить вам наших почётных гостей, без чьего чуткого руководства наш быт был бы невозможен! — вещал ведущий, указывая на ложу VIP-трибуны. — Управляющие Синдиката Труда Рабочей Силы и директора Функционального Вектора Хайпо! На трибуне поднялись важные господа в дорогих одеждах Аристократов, снисходительно помахав ручками толпе. — О, посмотри на этого толстяка слева, — прошептал Майк, щурясь из-под маски. — Это директор Выпускающего Вектора Субурбии. Он в прошлом месяце взял у моей матери огромный кредит в Омни-Векселях, чтобы покрыть недостачу, а теперь машет рукой, словно он тут бог. А вон та дама в очках — глава Синдиката Труда. Настоящая кобра. Спорим, её личный профиль в «Nexus» забит жалобами на сотрудников? — Майк, прекрати, на нас смотрят, — прошептал Уилл, хотя его собственные плечи мелко дрожали от беззвучного смеха. Цинизм Майка, подрывающий всю эту священную государственную фальшь, действовал на Уилла как глоток чистого воздуха. — Особая благодарность сегодня объявляется фракциям Выпускающего Вектора заводов, All-Service, управляющей сферой обслуживания, распространения и развлечений, и, конечно же, нашим доблестным Ревизорам, на чьих плечах контроль качества продукции всех отраслей, за их неоценимый вклад в экономическую стабильность и поддержание идеального порядка! — заливался со сцены оратор. Толпа взрывалась аплодисментами после каждого названия. — Всё, с меня хватит этого дешёвого гипноза, — Майк решительно перехватил Уилла за запястье, увлекая за собой прочь от сцены. — Мои уши сейчас закровоточат. Идём жрать ваши углеводные яды. Уилл не стал сопротивляться. Они нырнули в лабиринт ярмарочных рядов, и для Уилла началось самое странное, яркое и пугающее своей открытостью время. Майк, несмотря на своё ворчание, увлёкся происходящим с азартом избалованного ребёнка, дорвавшегося до запретных игрушек. Они остановились у палатки All-Service, где продавали традиционные ярмарочные сладости. Майк заставил Уилла купить огромную порцию яблочных долек в карамели. Когда Уилл, смущаясь, откусил кусочек и испачкал нижнюю губу, Майк замер. Его глаза потемнели, в них промелькнула та самая голодная, пугающая глубина, которая всегда напоминала Уиллу, что перед ним — опасный H.M. Ранга А. Майк медленно протянул руку, большим пальцем стёр карамель с губы Уилла и... не глядя на толпу, слизнул её прямо с пальца, чуть приспустив маску на секунду. Уилл вспыхнул до корней волос, испуганно озираясь, но люди вокруг были слишком заняты праздником. Затем они пошли к фотобудке Института познания. Майк затащил Уилла внутрь, зашторив плотную ткань. — Давай, сними эту штуку, — попросил Уилл, кивая на его маску. — Здесь — с удовольствием, — Майк сорвал ткань, лучезарно улыбаясь. Камера сделала четыре кадра. На первом Уилл стоял зажатый, а Майк нагло обнимал его за шею. На втором Майк скорчил смешную рожицу, заставив Уилла искренне рассмеяться. На третьем они смотрели друг на друга — и этот взгляд был настолько интимным, что Уилл испугался собственной открытости. Четвёртый кадр запечатлел, как Майк шутливо кусает Уилла за ухо, прямо рядом с тем местом, где под волосами скрывался пластырь «Прозрачного зонта». Выйдя из будки, Майк тут же достал свой телефон. Уилл краем глаза заметил, как парень открывает «Halo». — Майк, что ты делаешь? — встревожился Уилл, пытаясь заглянуть в экран. — Ты же не выложишь это туда? Если кто-то поймёт, что ты в Субурбии с Хайпо... — Расслабься, сокровище, я умею играть с системой, — подмигнул Майк. Он загрузил в профиль фотографию, но сделал это мастерски. В кадре были только их переплетённые пальцы на фоне размытых неновых огней ярмарки Субурбии и край чёрного худи Уилла. Сам Уилл остался неузнаваемым, а сектор — неопределимым для обывателей «Зенита». Но подпись под фото заставила сердце Уилла пропустить удар. Майк написал: «Вся ваша Анатомия Совершенства не стоит и одной секунды, проведённой в правильной компании. Настоящая сила — это плевать на ранги, когда находишь то, что заставляет твоё сердце биться быстрее. Мой личный, самый прекрасный дефект». Уилл смотрел на экран, и внутри него бушевал ураган. С одной стороны, как член Сопротивления, он должен был презирать эту публичность. Но с другой... липкое, сладкое чувство удовлетворения затапливало его душу. Профиль Майка в «Halo», за которым следили тысячи завистливых глаз Элиты, теперь был негласно посвящён ему — простому дефектному парню. Это был их маленький, тихий бунт против Конкордата. Праздник близился к завершению, когда на Субурбию начали опускаться сумерки. Организаторы объявили финальную часть мероприятия. Всем желающим начали раздавать тепловые фонарики — небольшие бумажные купола с горящими фитилями внутри, и площадь заполнилась мягким, золотистым свечением. На фонариках жители Субурбии и Монолита могли написать свои самые сокровенные желания. Затем фонарики запускали вверх, к самому куполу климат-контроля. Существует поверье, что если фонарик упадёт — желанию не суждено сбыться, а если же зависнет у самого купола и вспыхнет (что, конечно же, случалось крайне редко) — желание одобрено и сбудется. Уилл и Майк взяли один фонарик на двоих. Майк достал маркер. — Пиши желание, — предложил Уилл, держа бумажное основание. — О, у меня есть одна идея, — протянул Майк с лукавой ухмылкой. Он наклонился и размашистым, уверенным почерком вывел на тонкой бумаге: «Хочу, чтобы моё Сокровище принадлежало мне вечно. И пусть весь мир сгорит к чёртовой матери». Уилл прочитал строчки, и его дыхание перехватило, а лицо обожгло густым румянцем. Это было так прямолинейно, так интимно и романтично в их безумном, извращённом мире, что у него подкосились ноги. — Ты сумасшедший, Майк... — прошептал Уилл, глядя в эти горящие глаза напротив. — Для тебя — абсолютно, — серьёзно ответил тот. По команде ведущего сотни фонариков одновременно взмыли в воздух. Площадь ахнула. Это было завораживающее зрелище: река из золотых огней медленно поднималась вверх, стремясь к невидимому куполу климат-контроля, защищающему Субурбию. Уилл и Майк отпустили свой фонарик. Он уверенно пошёл вверх, обгоняя другие. Уилл затаил дыхание, зная главное правило этого вечера. Городские потоки воздуха у купола были безжалостны: большинство фонариков, ударяясь о термический барьер, переворачивались, вспыхивали ярким пламенем и стремительно падали вниз обугленным пеплом. Жители разочарованно вздыхали. Но их фонарик... Он долетел до самого верха и словно наткнулся на невидимую полку. Попав в редкую статичную зону, где тёплые и холодные потоки купола уравновешивали друг друга, золотой фонарик замер. Он завис прямо по центру неба, в долгом, упрямом ожидании, продолжая ровно и чисто гореть на виду у всей площади, пока бумага медленно и благородно не истлела до самого конца, не сделав ни единого движения вниз. — Завис... — потрясённо выдохнул Уилл, чувствуя, как у него наворачиваются слёзы от переизбытка эмоций. Желание Майка... система приняла его. Чувства переполняли Уилла, выжигая остатки его страхов и сомнений Сопротивления. В эту минуту существовали только они двое посреди ревущей, ликующей толпы. Майк повернулся к нему. На одно короткое безумное мгновение он ловким движением полностью стянул маску с лица. Пользуясь тем, что все взгляды были устремлены вверх, к гаснущим огням купола, Майк подался вперёд. Его губы — горячие, требовательные и одновременно невероятно нежные — накрыли губы Уилла. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для Уилла время остановилось. Он почувствовал тонкий вкус карамели, шёлк волос Майка и ту самую непреодолимую, пугающую тягу, которая окончательно превращала его любовь в неизлечимую зависимость. Майк отстранился, одним плавным движением возвращая маску на место, и его глаза задорно блеснули в полумраке площади. Уилл стоял, не в силах пошевелиться, прижимая пальцы к горящим губам, пока вокруг них продолжался чужой, далёкий и совершенно не важный для них праздник.

***

♫ Mickey Valen, Joey Myron - Chills

Прошла неделя с момента, когда план Майка, переписанный рукой самой Карен Уилер, был принят к исполнению. За это время удалось достичь значительного прогресса. Например, мама Уилла уже нашла поставщиков через связи в All-service и ждала доставку необходимых материалов для экипировки. Хоппер, пользуясь положением шефа полиции, подготовил почву для списания конфискованного оружия и перемещения его на территорию своего гаража. Робин, Лукас и Эдди в три пары рук разгребли тонну цифрового материала и из хаотичных кучек собрали всё по условно тематическим папкам. Джонатан прогнал всё это через ИИ-терминал, подаренный Нэнси, и обнаружил, что собранная информация — не случайный набор данных. Все файлы по своему назначению были связаны с определёнными территориями Нового Мира и напоминали современную общедоступную карту, но с некоторыми пробелами. Тогда Джонатан предположил, что где-то существует настоящая карта Нового Мира со всеми скрытыми областями. И, возможно, на этой карте есть обозначения территорий с секретными архивами. Было решено, что Джонатан, используя свой доступ от лица представителя СМИ к библиотеке Хранителей Памяти, поищет информацию о местонахождении подобной карты. Робин также вызвалась помочь: с помощью своего радио она отправит тайный запрос в Кротовую Нору, возможно, они что-нибудь нароют. Что касается успехов Уилла... тут всё сложно. Да, спустя ещё три вечерних тренировки он наконец «познакомился» со своим монстром, однако якорь контроля пока не обнаружил. Сегодняшняя тренировка уже была лучше предыдущих, но в ходе неё были задействованы все физические и моральные силы. За окном, сквозь плотные пластины жалюзи, пробивался ядовито-сиреневый неон рекламного щита, расчерчивая спальню на ровные полосы света и глубокой, сизой тени. Уилл лежал на кровати, раскинув руки, словно его пригвоздило к матрасу неподъёмной, свинцовой тяжестью. Каждое волокно его мышц горело и подрагивало после изнурительной тренировки; Макс и Стив сегодня не щадили его, заставляя выжимать из тела последние крохи выносливости. Но страшнее физической усталости был внутренний хаос. Глубоко в ДНК, в самых тёмных глубинах его генетического кода, ворочался пробуждающийся МутаГен. Подчинить себе этого зверя, заставить его замолчать по-прежнему не получалось, но сегодня Уиллу хотя бы дышалось легче: багровые, уродливые галлюцинации, обычно застилавшие взор очертаниями чудовищной плоти, отступили, оставив после себя лишь тупую, изматывающую пульсацию в затылке. Однако без последствий не обошлось. Находясь в постоянном активном взаимодействии со своей «тёмной стороной», Уилл непроизвольно стирал границы собственного хрупкого «я». Это отражалось не только на весьма вспыльчивом поведении, но и вносило коррективы в сознание. Уилл не мог перестать думать о том, что его организм внезапно решил пережить повторный пубертат. Гормональный всплеск достиг такого уровня безысходности, что Уиллу приходилось несколько раз на дню запираться то в душе, то в туалете, чтобы снять напряжение. К сожалению, мастурбация не помогала. Не помогали и порно-видео. Пересмотрев кучу гетеро и даже гей-контента, Уилл понял — его интересует не просто секс. Его интересует секс с одним конкретным человеком. С Майком. И сейчас Уилл лежал с ощущением полного энергетического обезвоживания, пока внизу живота разрастался непокорный жар возбуждения. Эта пытка сводила с ума. Но Уилл, будучи всё-таки скромным парнем, не осмеливался с кем-либо обсудить эту проблему. В тишине дома, где каждый шорох казался преступлением, мягко и коротко звякнула дверная защёлка. Уилл даже не вздрогнул — он узнал этот шаг. В комнату вошёл Майк. Вместе с ним из коридора ворвался густой, влажный пар и резкий, будоражащий шлейф мятного геля для душа. На парне были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на угловатых подвздошных костях. Уилл не пошевелился, не издал ни звука, но его взгляд — заворожённый, беспомощный и жадный — намертво прикипел к вошедшему. В неверном сиреневом полумраке рельефное тело Майка казалось безупречным изваянием, сотворённым лучшими пластическими хирургами Элизиума. Редкие капли воды медленно, лениво скатывались по широкой груди, очерчивали жёсткие кубики пресса и исчезали за резинкой штанов. В каждом его движении, даже в том, как он откидывал назад мокрые пряди, сквозила хищная, абсолютная грация Ранга А — порода, которую невозможно было спрятать под дешёвой одеждой. До Уилла дошло осознание: он — мазохист, раз с упоением созерцал воплощение секса в человеческом теле, находясь на грани желания забраться рукой под собственные боксеры. Или же, чтобы знакомые сильные руки обхватили его возбуждённый член и заставили стонать в мучительном удовольствии. Майк бесшумно, точно дикая кошка, опустился на свой надувной матрас, временно постеленный прямо на полу возле кровати Уилла. Опираясь головой о стену, он повернул лицо к парню. Его глаза тускло фосфоресцировали в темноте. — И почему у нас такой унылый вид? — с тихой, ленивой усмешкой спросил Майк, прощупывая взглядом пространство полумрака. Уилл тяжело, хрипло вздохнул, упрямо уставившись в потолок. Унылый вид? М-да, он и подумать не мог, что так жалко выглядит, будучи в диком сексуальном напряжении. И нет, он всё ещё не был готов к открытому разговору о том, что является причиной его подозрительного поведения, которое Майк, безусловно, не мог не заметить, но элегантно замалчивал это. Голос Уилла прозвучал как шелест сухой травы: — Моё тело вот-вот отойдёт ко сну... Я выжат досуха. И у меня просто нет сил даже на то, чтобы приподняться и надеть пластырь. Майк коротко фыркнул, качая головой. — Какая трагедия. Хайпо, у которого лапки, — поддразнил он, но в его тоне не было злости — только мягкий, тягучий азарт. Он плавно потянулся к тумбочке, безошибочно находя пальцами небольшую коробочку, и достал оттуда тонкий защитный пластырь. Приподнявшись с матраса, Майк протянул его Уиллу. Уилл, не меняя позы, вяло, почти вслепую повёл рукой навстречу, намереваясь забрать спасительный блокатор, но в следующую долю секунды горячие, стальные пальцы Майка намертво перехватили его запястье. Уилл резко вздрогнул. Ток чужого тепла прошиб руку до самого плеча. В полумраке комнаты блеснули хитрые, дразнящие глаза хищника. Прежде чем Уилл успел хотя бы вдохнуть для протеста, Майк единым, смазанным от скорости движением запрыгнул сверху, перекинув бедро через его колени и наваливаясь всем телом, намертво прижимая захваченную руку Уилла к подушке. Уилл опешил. Сердце заколотилось в рёбра, а в паху изнывающе пульсировала кровь. Но так легко сдаться и пасть в омут собственного возбуждения он не был готов, поэтому упрямо вскинул подбородок, сохраняя лицо. — Твоё место на матрасе там, на полу, — выдохнул он, отчаянно пытаясь удержать голос от дрожи. Чужая обнажённая грудь находилась в каком-то сантиметре от его собственной. Майк медленно, дразняще наклонился ещё ниже, так близко, что его влажные волосы скользнули по щеке Уилла. Его дыхание, пахнущее мятой и опасностью, обжигало губы. — Без пластыря твоё силовое поле распахнуто настежь, Уилл, — промурлыкал Майк прямо в его кожу, и его взгляд опустился к шее парня, где в лихорадочном темпе билась тонкая жилка. — Наша связь сейчас фонит так, что закладывает уши. Метка фаворита подаёт мне чёткие, кричащие сигналы о том, что ты на самом деле чувствуешь. И чего ты хочешь прямо здесь и сейчас. Уилл сглотнул скопившуюся слюну, чувствуя, как под этим гипнотическим, хищным взором вся его воля, все принципы и страхи плавятся, превращаясь в чистую, звенящую зависимость. Чёрт. Он для Майка — открытая книга. Майк уже давно всё понял. И это осознание обезоруживало, накаляя возбуждение до предела. Уилл заставил себя поднять глаза и встретиться с Майком взглядом. — И чего же я сейчас хочу? — едва слышно, одним движением губ прошептал он. Майк хищно, торжествующе улыбнулся, и его глаза на мгновение вспыхнули опасным, животным блеском. Он впился ответом прямо в губы Уилла, мгновенно стирая между ними весь оставшийся воздух: — Меня. Поцелуй был яростным, голодным, не терпящим возражений. Майк целовал Уилла так, словно пытался присвоить себе каждую его мысль, осушить его до последней капли. Его губы были горячими, требовательными, а язык безжалостно сминал любое сопротивление. Уилл всхлипнул внутрь этого поцелуя, и этот тихий звук моментально отозвался внизу живота тугой, горячей волной. Руки Майка нагло скользнули под спину Уилла, прижимая его к себе ещё плотнее, стирая границы между ними. МутаГен внутри Уилла, лишённый сдерживающего пластыря, взвился диким, ликующим пламенем. Все тактильные ощущения обострились до абсолютного, болезненного максимума. Каждое прикосновение Майка казалось не просто касанием кожи — оно ощущалось так, словно по оголённым нервам пропускали электрический ток. Запах Майка, смешанный с чистым адреналином Ранга А, затапливал лёгкие, выбивая из головы последние крупицы здравого смысла. Лихорадочно, задыхаясь от непрекращающихся, мокрых поцелуев, они начали избавляться от одежды. Все тряпки, которые выступали барьером для возбуждённых тел, полетели куда-то на пол, оставляя парней полностью обнажёнными. Плоть к плоти. Кожа к коже. Душа к душе. Уилл чувствовал сумасшедший ритм чужого сердца и то, как сильно и крупно дрожит Майк — этот избалованный, всесильный мальчишка из высшего общества сейчас терял контроль точно так же, как и сам Уилл. Они касались друг друга с неистовой жадностью, Майк кусал горячую кожу Уилла, а Уилл — собственные губы до крови, чтобы не застонать в голос. Майк вдавливал послушного Уилла в кровать своим весом, а Уилл мог только цепляться слегка отросшими ногтями в мягкую кожу на спине Майка. Уиллу нравилось, что Майк, будто настоящий мастер искушения, знал, как разрушить стену, возведённую самим Уиллом, и склонить его к пороку. Но в то же время Уиллу неожиданно захотелось доминировать. Он желал убедить Майка в том, что также способен сводить с ума и доводить чужое тело до крайней степени возбуждения. И в этот момент в Уилле что-то переломилось. Обострённые до предела чувства, безумный биохимический коктейль в крови и внезапная, шальная дерзость толкнули его на действие. Он упёрся ладонями в твёрдые плечи Майка и с неожиданной, подпитанной МутаГеном силой рванулся вперёд, переворачивая их. Майк, не ожидавший такого напора, глухо ахнул, когда его лопатки соприкоснулись с матрасом. Он оказался прижатым к кровати, тяжело дыша и удивлённо, со смесью дикого восторга и повиновения глядя на Уилла снизу вверх. Уилл сидел на его бёдрах. Его обнажённая грудь судорожно вздымалась под прерывистым дыханием, а глаза лихорадочно блестели. Не давая Майку опомниться, Уилл медленно скользнул вниз, покрывая влажными, горячими поцелуями его плоский живот и паховые складки. Он опустился на колени между раскинутых ног Майка. Его руки подрагивали, сердце заходилось в панике, но он упрямо потянулся вперёд и робко провёл влажным языком вдоль напряжённо вставшего члена Майка, поймав очередной восхищённый вздох. Да, Уилл понятия не имел, как правильно делать минет, и вообще впервые в жизни чей-то половой орган находился так близко к его лицу. Но в поехавшем сознании пылал необузданный жар, подстёгнутый одной безумной мыслью — он хочет не просто подчинить себе Майка. Он хочет властвовать над ним, управлять его наслаждением, заставить его биться в судорожном оргазме. Уилл хотел, чтобы весь Майк принадлежал ему без остатка. Его губы неуверенно обхватили головку члена и аккуратно скользнули вниз, но не до упора. И когда вздох Майка сорвался на тихий всхлип, а бёдра непроизвольно подались навстречу, Уилл осмелел. Он неумело, но с невероятной страстью заглатывал член Майка, иногда стягивая щёки, чтобы усилить эффект давления. Его движения были неумелыми, рваными, направляемыми лишь интуицией и желанием угодить, раствориться в этом человеке, но именно эта невинная, отчаянная грубость заставила Майка сжать пальцами простыни и до крови закусить собственную руку, чтобы не закричать от невыносимого наслаждения. Этого хватило ненадолго. Внутри Майка, разгорячённого ласками дефектного мутанта, с корнем вырвало все предохранители. Первобытный, хищный инстинкт Ранга А, дремавший под глянцевой оболочкой тусовщика, проснулся с глухим, утробным рыком. Майк резко приподнялся, схватил Уилла за волосы, рывком заставил отстраниться и откинуть голову назад. — Довольно, — хрипло, едва узнаваемо выдохнул Майк, и его челюсть опасно хрустнула. Уилл не успел опомниться, как вдруг в его шею впились острые клыки. Он даже не вскрикнул, ведь знал, что после незначительной искры боли по телу разольётся тёплая нега, заставляя все мышцы расслабиться. Но он не подозревал, что в этом и заключался замысел Майка. Хитрый и до невыносимого соблазнительный. Сделав пару глотков крови, оставив на коже приличный слой собственной слюны, он рванул Уилла вниз и одним мощным движением снова подмял его под себя, заставляя уткнуться лицом в подушку. — Даже не смей меня останавливать, — грозно, но до предела возбуждающе прорычал Майк. Уилл замер, не смея пошевелиться. Его бёдра были приподняты, а колени до боли упирались в матрас. Он прекрасно понимал, на что рассчитана эта поза. Понимал и сгорал от постыдного нетерпения. Только сейчас он готов был признать, что желал оказаться под Майком. Под его горячим телом, трахающим его до исступления, вбивающим в кровать упорными толчками. Уилл знал, что анальный секс не всем приносит удовольствие, но продолжал уповать на свою новую природу, которая весьма отличалась от человеческой. На фоне Майк чем-то суматошно шуршал, и только знакомый хлюпающий звук обозначил действие. Он опять всё продумал. Даже лубрикант с собой прихватил. Но Уилл не был против. Наоборот, факт того, что Майк всё это время желал его, усиливал возбуждение. Холодный, обмазанный гелем палец Майка скользнул между ягодиц Уилла, которые рефлекторно сжались. Тогда Майк прошёлся холодной рукой вдоль члена Уилла, и тот судорожно вздохнул прямо в подушку. Пару ловких движений вдоль возбуждённой плоти хватило, чтобы тело непроизвольно расслабилось и перестало вздрагивать. Добавив ещё лубриканта, Майк осторожно скользнул одним пальцем в туго сжатое анальное кольцо Уилла, заставляя того вновь задрожать, невольно поджимая пальцы ног. Майк был предельно осторожен и нежен. Он действовал без капли спешки, понимая, насколько хрупким был Уилл. Уилл замер, до боли втираясь лицом в ткань подушки, когда почувствовал, как медленно и аккуратно палец скользит внутри. Каждое движение Майка было наполнено тягучей, властной заботой. Он длительное время задействовал лишь один палец, медленно, бережно растягивая Уилла, заставляя его мышцы привыкнуть, расслабиться. Уилл судорожно выгнулся в спине, из его горла чуть не вырвался громкий, протяжный стон, но он вовремя вспомнил — за тонкой межкомнатной стеной спит Эл, а чуть дальше, по коридору — мама и отчим. Ловушка. Если они услышат... если кто-то зайдёт... Паника ледяной иглой прошила мозг, но Майк тут же приник к его уху, накрывая своим телом, надёжно пряча от всего мира. — Тс-с... Тихо, Уилл. Я не причиню тебе вреда, — горячо, гипнотически шептал Майк, вводя уже второй палец, круговыми, давящими движениями заставляя Уилла плавиться от сладкой, невыносимой пытки. Уилл задыхался. Без пластыря боль и удовольствие смешались в один сплошной, ослепляющий концентрат. Он до крови прикусил нижнюю губу, чувствуя на языке металлический привкус, а затем, не выдержав, закусил ткань подушки, чтобы намертво задушить рвущиеся наружу звуки. Внутри уже находилось три пальца Майка. Глаза застилали слёзы, мир сузился до размеров этой кровати, до этих неспешных, разрывающих его изнутри движений Майка. Чужие пальцы находили внутри Уилла те самые точки, от которых по телу пробегали судороги, заставляя МутаГен вскипать, требуя большего. Майк готовил его долго, доводя Уилла до беззвучного, измождённого скуления, пока тот не начал сам, неосознанно, подаваться бёдрами назад, умоляя о конце этой сладкой экзекуции. Когда терпение Майка тоже подошло к черте, за которой оставалось лишь безумие, он убрал пальцы. Уилл на секунду почувствовал опустошение, но в следующее мгновение Майк, в очередной раз выдавив на руку большое количество лубриката, настойчиво навалился сзади, разводя его бёдра ещё шире, а следом Уилл ощутил, как в него вошла влажная головка члена. Он широко раскрыл глаза, из которых брызнули слёзы; его пальцы судорожно впились в матрас, разрывая ткань простыни. Из горла вырвался глухой, задушенный хрип. Майк не спеша проталкивался вперёд, и Уилл едва не взвыл от нарастающей пульсирующей боли. Он непроизвольно закинул голову назад и в панике хотел попросить Майка остановиться. Но у Майка были другие планы. Он вновь вцепился пальцами во взмокшие волосы Уилла и, потянув его на себя, заставляя прогнуться в спине, вцепился клыками в мягкую кожу на шее. Действие опьяняющей слюны хищника имело мгновенный, умопомрачительный эффект. Сознание Уилла потонуло в блаженствующем дурмане, и он даже не успел понять, что Майк грубо, одним толчком вошёл в него до предела. Чувство наполненности было абсолютным, граничащим со смертью и возрождением. МутаГен внутри Уилла взвыл, приветствуя Хищника, ломая последние ментальные барьеры. В этот момент Уилл окончательно забыл, что он — боец Сопротивления, ненавидевший элиту и их порядки. Прямо сейчас, в этой тёмной комнате, под размеренные, сильные и глубокие толчки Майка, он был просто существом, до краёв наполненным сумасшедшей, больной, граничащей с чистым безумием любовью к своему личному палачу и спасителю. Сводящая с ума зависимость затопила разум, оставляя место лишь двум вещам: ритмичному скрипу кровати, который они отчаянно пытались скрадывать, и рваному, сцепленному в одно целое дыханию. Уилл сходил с ума от нежности на грани с чудовищной похотью. Ему нравилось, что всё это неправильно, незаконно, неэтично. Ему нравилась мысль о том, что за стеной в соседней комнате мирно спит его сестра, в доме также находятся родители, а он предаётся разврату, подчиняясь двум монстрам — тому, что безжалостно трахает его до онемения мышц, и тому, что безудержно рычит внутри от удовольствия.