The Flaw Meat

♫ Jean Castel - no wounds

Вечер, плавно перетекая в ясную ночь, благоволил каждому путнику, оседая на сектор серебряной пылью. Знак наивысшего повиновения — брать то, что дают, отдавать то, что забирают. Без вопросов, без сопротивления. Просто смиренно выполнять свою главную функцию в иерархическом строе — быть инструментом в чужих руках. Уилл был накачан антидотом — тем самым, что обещал Майк в качестве вознаграждения по условиям сделки. Рекомендация к употреблению — минимум раз в две недели, а лучше раз в пять дней. Инструмент хорошо выполняет свою работу, за что получает свежие запчасти, скрывающие, что нутро уже испорчено и давно готово к утилизации. Глайдер неспешно скользил сквозь сумерки, которые в верхних ярусах Зенита не были серыми или грязными. Здесь небо окрашивалось в глубокий индиго, прошитый золотыми нитями огней небоскребов. В салоне царил покой, почти противоестественный для того шторма, что бушевал внутри Уилла. Он уже не страшился предстоящих не воодушевляющих перспектив, ему не было погано даже от мысли, что его заковали в металлический обруч, будто Зверьё. Он только не мог смириться, что продолжал покорно следовать за тем, кто, по сути, вскоре может стать его мучителем. И как же атмосфера снаружи разнилась с его состоянием... Из скрытых динамиков лилась тихая, обволакивающая музыка — нео-эмбиент, напоминающий шелест волн на далёком, недоступном берегу. Мелодия убаюкивала, укрощая демонов встревоженного сознания. Майк сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. В руке он держал бутылку из тёмного стекла с золотистой вязью на этикетке. Он отпил прямо из горлышка — жест, который в Субурбии выглядел бы обыденно, но здесь, в исполнении чистокровного Ранга A, становился верхом изящного порока. — Уверен, что не хочешь? — Майк чуть приподнял бутылку. — Это «Золотая искра». Настоящий урожай старых виноградников, а не та синтетическая дрянь, которой вы заливаете тоску в своих подвалах. — Воздержусь, — сухо ответил Уилл. Его горло пересохло, но он боялся, что если примет из рук Майка хоть каплю чего-то одурманивающего, то окончательно потеряет контроль. Как будто он что-то вообще контролировал, как же. Его рука снова непроизвольно потянулась к шее. Кончики пальцев коснулись гладкого металла. Уилл ощупывал украшение, пытаясь найти замок или стык, но обруч казался монолитным. Он слегка сдавливал горло, напоминая о себе при каждом глотке. — Перестань его трогать, — Майк тихо усмехнулся, не поворачивая головы. — Ты его так усердно трёшь, словно там сидит джинн, готовый исполнить три твоих желания. Но спойлер: джинн здесь я, и я уже выдал тебе аванс. Аванс — занимательный способ интерпретировать «поводок» антидота, удерживающий Уилла от побега. — Это же не просто украшение, верно? — Уилл наконец опустил руку, взирая на подсвеченный приятным освещением силуэт Майка. — Что это на самом деле? Средство контроля? Дистанционный детонатор? Или ты просто хочешь, чтобы все видели, чья я вещь? Майк наконец повернулся. В его взгляде промелькнула насмешка, смешанная с чем-то похожим на снисходительность. — Как драматично. Оставь эти сценарии для дешевых боевиков. Этот ошейник — твой постоянный пропуск в Зенит. Моя семья владеет половиной систем безопасности города, и теперь тебе не нужно ждать моих приглашений. Город воспринимает тебя, как часть моей ауры. Радуйся, сокровище, тебе только что выдали ключи от рая. Уиллу стало чуть легче дышать, но подозрение никуда не исчезло. Он знал, что у подарков Майка всегда есть двойное дно. Сама по себе фраза «город воспринимаете тебя, как часть моей ауры» прямо намекала, что Уилл теперь помечен не только запахом, который смыть и выстирать почти нереально, но и кое-чем другим. Чем-то, что не обладает материей и приравнивается к высшей форме дозволения. Это уже не просто властный жест «хозяина» к своему «питомцу». Это принудительный договор. — И что, мне теперь в нём даже мыться придётся? — с иронией бросил Уилл. Майк сделал шумный глоток. — Не настолько. В Субурбии, например, в нём нет нужды. Только на территории Зенита. «И на том спасибо» — Уилл хмыкнул про себя. Он отвернулся к окну, чувствуя, как внутри нарастает липкий слой подавленности. Вид ослепительного Зенита не радовал. Перед глазами всплывали воображаемые лицо напуганной Эл, полные тревоги глаза матери и напряжённая спина Джонатана. Они там, в пыли и шуме, наверняка сходят с ума, не зная, жив ли он вообще. — Почему ты такой хмурый? — голос Майка стал неожиданно мягким. — Тебе не нравится вид? Мы пролетаем над Садами Эдема. В очередной раз язык нашёл способ обойти сигнал «отмены», судорожно посылаемый мозгом. — Моя семья и друзья… — Уилл запнулся, чувствуя ком в горле. — Они не знают, что со мной. Я ушёл так внезапно. Ты забрал у меня всё, даже возможность сказать им, что я в порядке. Майк молча запустил руку в боковой отсек двери, где располагался незаметный карман, достал небольшой плоский предмет и протянул его Уиллу. Это был телефон — тонкая пластина из тёмного матового стекла, почти невесомая и пугающе совершенная. — Это телефон с ограниченным доступом, — пояснил Майк, когда Уилл, опешив, принял подарок. — Ты не можешь сам добавлять контакты или скачивать приложения. Там установлен только мессенджер «Pulse». Я уже добавил туда номера твоих близких. Можешь писать им сколько угодно. Но помни: Система всё видит. Каждое твоё слово будет заархивировано. Уилл не слышал последнего предупреждения. Он лихорадочно активировал экран. Знакомые имена — «Эл», «Мама», «Джонатан» — высветились в списке. Пальцы задрожали. Он сразу начал создавать общий чат, в голове уже теснились слова извинений и заверений, что всё хорошо. В момент, когда первые успокаивающие сообщения были отправлены, глайдер чуть качнуло. Прежде чем Уилл успел что-то понять, Майк внезапно подался вперёд. Его рука, сильная и властная, обхватила Уилла за шкирку и одним резким, но точным движением притянула к себе. Уилл стушевался. Весь мир сузился до этого мгновения. Майк не ударил его, не прижал к стене — он просто склонил голову и мягко положил её на плечо Уилла. Пальцы Уилла застыли над виртуальной клавиатурой. Он чувствовал, как от волос Майка исходит древесный аромат, а мерное дыхание выпускает еле заметный шлейф «Золотой искры». Вес его головы на хрупком, остром плече — нечто неестественное, невероятное, наполненное таким запредельным уровнем интимности и доверия, что Уилл просто перестал понимать, что происходит. — Что ты… что ты делаешь? — выдохнул он, неосознанно отправив недописанное сообщение в чат. Его собственное сердце колотилось где-то в области горла, ударяясь о металлический обруч. Майк не ответил. Он, бережно воткнув бутылку в подставку на подлокотнике, просто закрыл глаза, удобно устроившись на плече, словно Уилл был единственной опорой во всём этом сверкающем и пустом пространстве. В неловком молчании, нарушаемом лишь еле заметным гулом турбин, Уилл сидел абсолютно неподвижно. Он чувствовал запах парфюма Майка и понимал, что этот человек методично разрушает его защиту, не используя ни единого удара. Телефон в руке Уилла продолжал светиться, но он больше не мог написать ни слова. Эта мимолётная, по факту не имеющая смысла близость не должна вызывать таких эмоций. Не должна заводить мотор, перекачивающий кровь по телу с такой силой, что она пылала под кожей, вызывая сомнительный зуд. Возможно, Майк воспринимал Уилла как живую подушку, без подтекста или иных намерений. Но организм Уилла, похоже, считал иначе. Он напрочь забыл о том, куда направляется глайдер. В этот момент он не понимал, кого боится больше: Майка или самого себя.

***

♫ NGLZ X IMMA - REDRUM

Прозрачный лифт стремительно скользил вверх по внешней стене «Облачного Атласа», превращая огни Зенита в размытые полосы расплавленного золота. С каждым этажом ком страха в груди Уилла становился всё плотнее, а давление в ушах превращалось в глухую, пульсирующую боль. После гипнотической близости в глайдере это движение ввысь напоминало падение в пропасть, только совершаемое наоборот. Как если бы гравитация перепутала верх и низ, изменив ужесточённые законы текущего космического положения. Майк, снова обхвативший за горлышко бутылку «Золотой искры», протянул её Уиллу. В тусклом свете кабины его лицо мерцало, будто покрытое блёстками. — Пей, — он и не пытался спрашивать, это был сухой приказ, замаскированный под дружеское участие. — Тебе лучше глотнуть для храбрости сейчас. То, что ты увидишь, тебе явно не понравится. Уилл посмотрел на золотистую жидкость, затем в глаза Майка, в которых плясали холодные искры. Сомнения терзали его всего секунду — первобытный ужас перед неизвестностью оказался сильнее гордости. Он взял бутылку дрожащими пальцами и сделал крупный глоток. Алкоголь обжёг язык, нёбо и пищевод, разливаясь по телу обманчивым, колючим теплом. Голова мгновенно отяжелела, а звуки лифта приглушились, словно он погружался под воду. Двери лифта разъехались, и на Уилла обрушился хаос. Звенящая, грохочущая музыка ударила по нервам с силой физического удара. Это не был эмбиент из глайдера — это был агрессивный, ломаный ритм, под который сердце Уилла невольно пыталось подстроиться, вызывая тошноту. Запах... здесь пахло дорогим табаком, парфюмом, смешанным с мускусным запахом, выделяемым хищниками в момент «охоты», сладковатыми наркотиками и — Уилл отчётливо это почувствовал — свежей кровью. К сожалению, антидот имеет побочный эффект: препарат «замораживает» ген, но он не способен ликвидировать остаточное влияние пробивающегося сквозь заслоны монстра. Организм иначе воспринимает движения вокруг, иначе подаёт запахи и вкусы, иначе воспринимает свет. А здесь, за пределами лифта, всего этого с лихвой. Всё «слишком» — слишком ярко, слишком резко, слишком приторно, слишком удушающе. Уилл пошатнулся, мир перед глазами на мгновение превратился в месиво из неоновых вспышек, но ладонь Майка легла ему на талию, жёстко фиксируя на месте. — Дыши, сокровище. Добро пожаловать в ад пентхауса. Ад пентхауса — ничто по сравнению с тем, каким разрядом статического тока шарахнуло спину от незначительного прикосновения. Передвигаясь медленно, так, чтобы Уилла ненароком не укачало, они вышли в эпицентр безумия. В архивах Сопротивления есть сборник, посвящённый учениям религий «старого мира», когда-то Уилл не отлипал от записей, изучив их вдоль и поперёк. Так вот, если Содом и Гоморра действительно существовали, то их отголоски нашли место прямо в этом пентхаусе. Кучкующиеся мутабилисы на танцполе в своей зловещей гармонии создавали видимость сумбурного движения. Они двигались в конвульсивном ритме, их тела изгибались под неестественными углами. Они не танцевали, они буквально пытались вырваться из собственной плоти, выпуская демонов наружу. Нет, это не танцпол. Это ритуальное пастбище, где вот-вот кого-то принесут в жертву дьяволу. Или же, как принято говорить в Новом Мире, в качестве подношения Омнифагам. Остальное пространство было разбито на зоны порока, иначе не скажешь. В одной из них Уилл увидел группу нарядных существ: разного пола, разного возраста, наполовину своей сущности облачённые в чудовищный каркас МутаГена. Они со смехом заставляли «Сырьё» — истощённых, бледных людей из низов в лохмотьях — выполнять унизительные роли живой мебели. На бедняг садились сверху, на их хрупкие спины ставили бутылки, бокалы. Об их тонкую уязвимую кожу тушили сигареты, а их раскрытые в беспомощности рты сплёвывали загустевшую слюну с примесью яда. Душа Уилла болезненно дрогнула в желании помочь обречённым, но разум напоминал, что принцип выживания Хайпо в Зените базируется на безучастности. Иначе говоря — всё, что здесь творится, должно приниматься за обыденность. Хуже быть не может, но Ранг A доказал, в очередной раз, что для мутантов нет ничего невозможного. В другом углу мутабилисы вновь эксплуатировали Сырьё, но на этот раз более «качественное». Ухоженные миловидные, даже чересчур сексапильные девушки и юноши танцевали стриптиз на отдельно выделенном подиуме. Их окружали похотливые представители Ранга A, которым завораживающего раздевания было мало — они заставляли «товар», выкупленный ради утех, показательно мастурбировать. Уиллу поплохело от созерцания высшей степени похоти. Он отвернулся и к своему разочарованию увидел ещё одну зону. Зона пентхауса, где рекой лилась кровь. Она была повсюду: брызги на дорогих костюмах, лужи на полу, пятна на полуобнажённых телах. На первом плане мутабилис Ранга А жадно впивался в шею своего фаворита, и Уилл с содроганием понял, что это не страсть — тот буквально высасывал жизнь, а окружающие лишь подбадривали его аплодисментами. Но за этим действием, являющимся самой безобидной частью этой зоны, скрывалась, увы, даже не похоть. Чревоугодие. Всё, что успел увидеть Уилл, это огромный кусок сочащегося кровью мяса, в который вцепилось несколько мутабилисов. Майк, явно чувствуя, что его будущий фаворит начал «фонить» адреналином, резко остановился и рывком повернул Уилла к себе. Уилл, потерявший связь с реальностью, не смог совладать с подкашивающимися ногами и уткнулся Майку куда-то в плечо. Освежающий запах духов слегка взбодрил затуманенное сознание. — Никто никого не разделывал, — внезапно прокричал на ухо Майк, заглушая низкие басы музыки. — В «Облачном Атласе» это запрещено. Мясо привезли уже подготовленным с ферм. Не сказать, что полегчало, но Уиллу действительно было проще воспринимать происходящее, как заранее «подготовленное». Главное, что в пределах этого здания никого не убивали. Хотя бы так. — Эй, Уилер! Услышав хриплый мужской баритон, Уилл тут же отстранился от Майка, как будто близость могла караться. Перед ними возник один из гостей, чьё лицо было наполовину скрыто костяными наростами. Он выглядел тучным из-за перекачанных мышц груди. — Смотри, Майк! Какой экземпляр! — Мужчина гордо указал на своё «Зверьё» — мутанта с человеческими глазами, сидящего на золотой цепи. Его тело было покрыто обугленной кожей, ноги превратились в копыта, а пальцы на руках соединены между собой чешуйчатыми перепонками. Уилл почувствовал, как желудок начал спазмировать. Ему хотелось закрыть глаза, убежать, сорвать этот проклятый ошейник, который теперь ассоциировался с меткой зверя. — Опять хвастаешься? — с показным равнодушием отозвался Майк. — Верни беднягу его законному хозяину — Омнифагу, пока он тебе штраф не выписал. Мужчина иронично усмехнулся и, буркнув что-то нечленораздельное, направился к зоне чревоугодия. Майк легонько толкнул Уилла в плечо, и тот, не задерживаясь ни на секунду, послушно двинулся вперёд. По пути исследования пентхауса Майка приветствовал каждый второй, его засыпали комплиментами, сквозящими подобострастием и скрытой завистью. Внезапно на Уилла чуть не навалилась всем телом ослепительной красоты девушка. Хотя, вовсе не красота была её коньком. Скорее, в глаза моментально бросалось её утончённое, с перебором сексуальное тело: пышная грудь, почти вываливающаяся из декольте облегающего платья, округлые бёдра и стройные ноги, выглядывающие из-под неприлично высоких разрезов. — Ого! — Её глаза светились голодным жёлтым светом, пока жадный взгляд огибал объятого первобытным страхом Уилла. — Какой привлекательный мальчишка рядом с тобой, Майк, — она высунула неестественно длинный острый язык и лизнула им собственную щёку. — Поделишься? Я как раз в поисках нового сабмиссива. Он выглядит так... невинно. Майк притянул Уилла к себе так резко, что тот врезался плечом в его грудь. Это не жест спасителя. Это демонстрация прав на собственность в единственном лице. — Этот экземпляр не для общих игр, Лилит, — голос Майка был подобен хлысту, отрезвляющему заигравшихся собеседников. — Он — моя личная коллекция. Смотри, но даже не думай касаться. Та самая Лилит скорчила недовольную гримасу и, надменно хмыкнув, удалилась прочь. Уилл застыл, чувствуя себя неодушевлённым предметом, вещью, которую хозяин не хочет давать поиграть другим. Уже в следующую секунду его окружила толпа мутабилисов разных возрастов, отпускавших сальные шуточки и весьма непозволительные высказывания. — Ого, Майк, где ты выкопал это чудо? — Красноволосая женщина буквально обнюхивала Уилла. — От него так шманит... по-человечески. Обожаю этот аромат безнадежности, он так возбуждает аппетит. — Славный ремешок на шее, малыш, — чужие влажные пальцы скользнули прямо под ошейником. — Скажи, а если потянуть за него посильнее, ты будешь скулить так же страстно, как горят твои глаза от страха прямо сейчас? — Не только глаза горят, — высокий парень со смуглым лицом подался вперёд. — У него щёки красные. Неужели Майк успел тебя оприходовать перед вечеринкой? Паскудно, тошно, страшно. Уилл не знал, куда деть глаза, пока не почувствовал, как атмосфера вокруг Майка изменилась. На его лице проступил угрожающий оскал. — Если кто-то из вас ещё раз раскроет рот в его сторону без моего разрешения, — отчётливо произнес Майк, выделяя каждое слово, — я сожру вас прямо здесь. И поверьте, я не подавлюсь. Осознав, что перегнули палку, говорливые демоны мгновенно рассосались, как стая испуганных H.S. Уилла трясло. Он заблаговременно знал, в какое чистилище отправляется, однако одного только знания было недостаточно для того, чтобы совладать с отвращением и паникой перед теми, кто способен приготовить из него ужин. Как бы ни было паршиво признавать, в данный момент Уилл нуждался в бережном отношении. Ему бы хотелось, чтобы Майк утешил его и увёл подальше от этого кромешного ада. Но Майк даже не одарил его взглядом, направившись дальше вдоль зала. Уилл протяжно вздохнул и устремился следом. По крайней мере, защищает, и на том спасибо. Но кошмар только начинался. Уилл, оглушённый и дезориентированный, на секунду отстал от Майка, засмотревшись на то, как в тени колонны кто-то принимает наркотик прямо через глазницу. В этот миг чьи-то сильные, потные руки грубо сгребли его в охапку со спины. — Нифига себе! Смотрите, кто тут у нас! Ты выжил после Истока! — над ухом раздался хриплый, прокуренный хохот. Вот так привет из прошлого... Уилл вскрикнул, пытаясь вырваться, но его прижали ещё крепче. Это были те самые мутабилисы Ранга B с Раута, все трое. Те самые мучители, после которых вся жизнь Уилла покатилась в бездну. Теперь на их лацканах гордо сияли значки Ранга A. Их ещё и повысили... — Выглядишь потрясающе в этом ошейнике! — с пьяным восторгом визгнула лысая девушка. — В чём твой секрет, маленький Хайпо? Дай-ка посмотрим, что там у тебя под одеждой… Они начали бесцеремонно лапать Уилла, пытаясь разорвать жилет и сорвать рубашку. Уилл запаниковал, его дыхание сбилось, он видел лишь их жадные, расширенные зрачки. Сопротивление не дало никаких результатов — они стали сильнее, безумнее. Уилл уже хотел закричать, как вдруг мимо его лица что-то мелькнуло. Тень, быстрая, как удар хлыста. Раздался звук рвущейся ткани и плоти, а затем — захлёбывающийся, утробный хрип. На горле мутабилиса, державшего Уилла, мгновенно проступили три глубокие, рваные полосы. Кровь брызнула Уиллу прямо на лицо, тёплая и солёная. Нападавший отпустил его, судорожно зажимая разорванное горло, из которого толчками выходила жизнь. Уилл в оцепенении медленно обернулся, дрожа всем телом, и чуть не лишился рассудка от увиденного. Перед ним стоял Майк. Но это был не тот человек, что лежал у него на плече в глайдере. Его правая рука превратилась в массивную чудовищную лапу, увенчанную антрацитовыми когтями, с которых стекала кровь. По бледному лицу змеились чёрные, пульсирующие вены, а глаза... они полыхали яростным пламенем истинного хищника. Уилл стоял в ступоре. В этот момент он не знал, что страшнее: те подонки, что пытались его раздеть, или этот монстр, покаравший их. Майк осторожно положил свою вторую, человеческую ладонь на плечо Уилла. Огонь в его глазах начал медленно гаснуть, а вены — втягиваться под кожу. — Не волнуйся, — голос Майка снова был ровным, почти ласковым, несмотря на то, что приходилось перекрикивать внешний шум. — У него высокий уровень регенерации. Через пять минут он будет снова хлестать Исток и вопить, как ни в чём не бывало. Здесь это считается обычным замечанием за плохое поведение. Трансформация исчезла бесследно. Майк, как ни в чём не бывало, достал белоснежный платок, вытер кровь с пальцев, которые снова стали человеческими, затем протёр лицо обескураженного Уилла и кивнул в сторону винтовой лестницы, ведущей вниз. — Идём за мной. Есть место поскромнее и потише. Тебе нужно перевести дух. Придётся спуститься на четыре яруса, чтобы добраться до лифта, ведущего на крышу.

***

♫ DarkLux - RIDE IT

Герметичная дверь, отсекающая пентхаусы, закрылась с тихим, вакуумным вздохом, мгновенно оборвав неистовый рёв басов и пьяные выкрики. Наступила тишина, прерываемая лишь мерным гулом вентиляции. Уилл прислонился спиной к прохладной стене лифта, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого ужаса и отвращения. Кровь на лице мутабилиса, когти Майка, сальные шуточки… всё это стояло перед глазами, не позволяя мыслить трезво. — Дыши, сокровище, — Майк звучал неожиданно мягко, без той ледяной иронии, что сквозила в нём ранее. — Мы почти на месте. Лифт дёрнулся и пополз вверх, открывая панораму ночного Зенита. С каждым этажом огни города становились всё меньше, превращаясь в россыпь драгоценных камней на чёрном бархате неба. Уилл смотрел сквозь прозрачную стену, но видел только собственное отражение: бледное лицо, растрёпанные волосы и этот проклятый металлический ошейник, тускло поблёскивающий в свете кабины. Когда двери лифта снова разъехались, Уилл приготовился к худшему. Он ожидал увидеть очередной зал для оргий, только более изысканный и дорогой, со стерильной чистотой и высокомерными лицами. Но вместо этого на него обрушилась волна прохладного ночного воздуха, пахнущего… дымом и жареным мясом. Точнее, имитацией мяса животных, но более качественной и дорогой. Крыша «Облачного Атласа» была огромной, но вместо бесконечных террас и бассейнов здесь царил уютный, почти домашний хаос. Под тихий, шуршащий звук из старого, раритетного кассетного магнитофона, стоявшего на перевёрнутом ящике, двое парней возились у самодельной установки для барбекю. Один — с торчащим ирокезом ядовито-зелёного цвета и в рваной джинсовой куртке, покрытой нашивками — вылитый панк из учебников истории. Другой — высокий, стройный, с длинными, шелковистыми волосами, собранными в небрежный хвост, в свободной льняной рубашке — выглядел на его фоне воплощением женственности и изящества. Они о чём-то мило спорили, размахивая щипцами для мяса. Чуть в стороне, на поваленном декоративном бревне, заменяющем скамейку, сидела девушка. Её волосы были выкрашены в глубокий синий цвет, а лицо выражало крайнюю степень флегматичности. Она негромко подпевала хриплому голосу из динамиков, потягивая пиво прямо из горлышка и глядя на звезды. У Уилла случился когнитивный диссонанс. Он заморгал, не веря своим глазам. Где пафос? Где стража? Где бесконечные ряды слуг в зеркальных масках? Перед ним были… люди. Обычные, немного странные, но абсолютно настоящие люди. Он понимал, что за человеческим обликом прячутся монстры, но даже их условное наличие не портило вид. Майк, шедший впереди, вдруг изменился. Плечи, до этого напряжённые, расслабились, походка стала лёгкой, почти раздолбайской, а безупречная маска Ранга A сползла с его лица, обнажая широкую, искреннюю улыбку. — Эй, кулинары хреновы, оставьте хоть что-то съедобное для гостя! — крикнул он, направляясь к барбекю. Парни обернулись. Тот, что с ирокезом, радостно помахал щипцами. — Ну наконец! Мы уже думали, ты пошёл во все тяжкие с этими идиотами. — Ещё чего, — придирчиво цыкнул Майк, согнув одну ногу в колене, что позволяло ему переместить точку опоры и перестать выглядеть, как точёная статуя. — Знакомьтесь, это Уилл. Он как-то по-детски схватил Уилла, пребывающего в полном замешательстве, за рукав и потянул на себя. — Я — Рэй, — отсалютовал панк щипцами. — А я — Эш, —длинноволосый парень, видимо, хотел передразнить друга, но не рассчитал силы, выронив запечённый кабачок прямо на обшитый дорогим паркетом пол. — Растяпа! — Рэй несильно шлёпнул его по затылку. — Говорил же, быть внимательнее! — А я говорил тебе, что огонь слишком сильный! — возмутился Эш, глядя на панка. — Знаешь ли, сложно сконцентрироваться, когда тебе в лицо пышет жар! — Заткнись, Эш, это называется «эффект карамелизации»! — огрызнулся Рэй, смешно жестикулируя. — Ты просто завидуешь моему кулинарному мастерству! Майк с видом «за что мне такие друзья?» потёр переносицу и указал на синеволосую девушку. — А это Линда. Если что, она не немая. Просто неразговорчивая. Линда лениво подняла бутылку в приветственном жесте и флегматично выдала: «Дратути», после чего снова погрузилась в созерцание неба. Всё это, конечно, замечательно, но... Какого дьявола тут происходит? Уилл никак не мог сопоставить содомию пентхауса и уют крыши, как будто эти два места априори не должны находиться в одном здании. Там, чуть ниже, мутабилисы вкушали человеческое мясо, а здесь довольствуются имитацией мяса животных и овощами на гриле. Безусловно, не все H.M. Ранга A кровожадные. В отличие от Омнифагов, они редко употребляют человеческое мясо, чаще либо пьют кровь, либо склоняются к обычной пище. Но, как бы там ни было… разрыв шаблонов неминуем. — Смотрю, твой спутник тоже не любитель использовать голосовые связки для передачи информации, — выдал интересный речевой оборот Эш, выкладывая поджаренные овощи на тарелку. — Фу, спутник, — Майк сморщился, наклоняясь к ящику с пивом и подхватывая бутылку. — Что за низкосортное слово? И вообще, — он «отрастил» один длинный коготь и использовал его вместо открывашки, — пожалейте парня. Мы только что прошли через пентхаус. Его даже облапали. Уилл чувствовал себя крайне неловко. Он стоял чуть позади Майка, сжимая в руках полы своего роскошного жилета, который теперь был совсем не в тему, как нелепый маскарадный костюм. Рэй и Эш переглянулись, неожиданно отложили всё, что было в руках, и подошли ближе, разглядывая Уилла с искренним, дружелюбным любопытством, в котором не было и тени того голодного блеска, что он видел в пентхаусе. — Майк одежду подбирал, да? — Пробурчал Эш. — Он в своём репертуаре, — Рэй покачал головой и ткнул пальцем в сторону Уилла, точнее — в сторону его одежды. — В таком наряде удивительно, что его не завалили похотливые тётки. — Ты Майку меньше потакай, парень, — Эш по-дружески похлопал Уилла по плечу. — Вкус у него есть, но своеобразный. — Хочешь нормальную куртку? — Рэй заметно оживился. — Сделаем из тебя панка за пять минут, я тебе даже ирокез поставлю! Уилл невольно улыбнулся. От них пахло не кровью или терпким парфюмом, а дымом от углей, хмелем и свободой. Это было так… по-настоящему. Страх постепенно угасал, омерзение от увиденного ранее рассеивалось, превращая воспоминания в мнимые фрагменты дурного сна. — Отстаньте уже от него! — лениво протянул Майк, озорно поглядывая в сторону поджаренного мяса. — Руки убрал! — Рэй тут же метнулся к нему. — Может, я помочь хочу? — Ты? Помочь? Рэй залился безудержным смехом, хватаясь за бока. — Ради всего святого, Майк, отойди подальше, — Эш короткими шагами приблизился к установке для барбекю. — Твои кулинарные способности ещё хуже, чем мои! Их нескладная перепалка была такой забавной и... живой, что Уилл не сдержал тихого смеха. Он и подумать не мог, что увидит подобную сцену с участием Майка, где он пытается доказать, что не так уж плохо готовит. — Тебе лучше освободить место посадки, — вдруг бросила Уиллу Линда, тут же присосавшись к бутылке. — Что? — Уилл не успел договорить. Прямо за его спиной раздался оглушительный грохот, скрежет металла и шипение пара. Он обернулся и вскрикнул от неожиданности. Из широкой технической трубы, выходящей на крышу, прямо на него вывалилось что-то шумное, грязное и увесистое. Это была девушка. Она сбила Уилла с ног, и они оба рухнули на пол. Уилл лежал с слегка ушибленной спиной, придавленный чужим телом, и не понимал, что это сейчас было. — Ох, ёбушки-воробушки! — раздался звонкий девичий голос. — Наконец-то я упала не в мусорный бак, а на такого красавчика! Девушка — в ярком комбинезоне, измазанном сажей и смазкой, с растрёпанными волосами чуть выше плеч и впечатляюще сияющими голубыми глазами — приподнялась, упираясь ладонями в грудь Уилла. Послышался притворный предупреждающий кашель Майка. Увидев его, девушка неловко засмеялась. — Ой, Майк, привет! Я просто… сокращала путь. Трубы в этом здании узковаты для моих бёдер, но зато какая экономия на лифте! — Робин, ты когда-нибудь научишься пользоваться дверью, как все нормальные люди? — вздохнул Эш, невозмутимо наполняя тарелки едой. — Эй нельзя, — загадочно для Уилла, но вполне понятно для остальных произнёс Майк, сделав непринуждённый глоток из бутылки. Робин, копошась, поднялась на ноги и протянула Уиллу руку, помогая ему встать. Её ладонь была тёплой и измазанной в саже. — Привет, я Робин. — А я — Уилл... — Он заговорил! — выкрикнул Рэй, разбирая складной столик. — Прошу пардон за приземление, — Робин виновато улыбнулась. — Трубы в «Атласе» — это мой личный телепорт. — Она — Ранг C, — принялся пояснять Майк, присаживаясь рядом с Линдой. — Ей официально закрыт вход в Зенит даже по приглашениям. — Да, я немного начудила в своё время на Рауте, — невинно хихикнув, Робин неожиданно устремилась помогать Рэю, который решил приволочь ещё одно бревно. — Но, как видишь, Система не так идеальна, как нам вещают по ТВ, — добавил Майк. — Если уж эта девчонка умудряется просачиваться сквозь фильтры уже полгода. — Хватит болтать, — Эш расставлял на столе наполненные тарелки. — Время позднего ужина! Не спросив и даже не предупредив, Робин подхватила Уилла под руку и потащила за собой. Ну, если Майк не проявляет агрессии на её действия, значит, она безопасна во всех отношениях. Но, как только Робин приземлилась на свободное от людей бревно и усадила Уилла рядом, Майк вдруг поднялся со своего места, захватил по пути ещё одну бутылку пива, которую также без труда открыл, и без зазрения совести протиснулся между Робин и Уиллом. — О-хо-хо, — Робин вдруг подленько захихикала. — А Майк у нас ревнивый, оказывается! — Не выдумывай, — передразнил её выражение лица Майк и протянул Уиллу только что открытую бутылку. — Ты до смерти его заговоришь, знаю я тебя. Когда Уилл смущённо принял протянутую бутылку, Майк повернул голову в его сторону, прошептав: — Она как радио, которое невозможно выключить. Но этот шёпот услышали все, даже Рэй и Эш, севшие через столик рядом с Линдой. — А ещё она может это! — Рэй вдруг подмигнул, пододвигая тарелку ближе к себе. Робин на пару секунд замерла, её лицо приняло серьёзное выражение, и она произнесла низким, механическим мужским голосом, точь-в-точь как у дикторов новостей: «Внимание, обнаружена несанкционированная активность в секторе 7. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и ждите инструкций». Уилла будто током ударило. Он замер с куском жареного мяса в руке, которое уже успел присвоить себе, во все глаза уставившись на девушку. Этот голос… он слышал его сотни раз. Это определённо он. — Не может быть… — прошептал он. — Ты… ты ведёшь подкаст «Ржавчина»? Робин воодушевлённо улыбнулась, вскинув брови, и вернулась к своему обычному голосу. — О, у нас тут преданный слушатель? Приятно! Да, я из «Кротовой норы». Уилл не верил своим ушам. «Кротовая нора» — это движение Сопротивления, образовавшееся совсем недавно. Участники «Норы» отличались от других тем, что сами не участвовали в миссиях, но активно помогали другим движениям. Они же и создали «Ржавчину» — инструмент для передачи тайных посланий между Сопротивлениями. — Серьёзно? — Уилл с азартом откусил мясо и сделал внушительный глоток пива. — Ага, — Робин лучезарно улыбнулась. — Мы любим портить аппетит Омнифагам своими эфирами. И Майк — наш главный спонсор и крыша, хотя он будет это отрицать до последнего. — Я тоже из Сопротивления! Только я в «Тени Цепи». — О! Значит ты «тень»? Это очень круто! Слушай, а что насчёт... — То есть в тишине мы не поедим? — внезапно подала голос Линда, безучастно пережёвывая ломтик кабачка. Уилл и Робин на мгновение замолкли, переглянулись и одновременно залились смехом под аккомпанемент закатывающихся глаз Майка. Атмосфера полностью разрядилась. Гнусные мысли, страхи, неприязнь — всё это тут же растворилось в шуме ночной посиделки. Вечер потёк в ином русле. Уилл пил пиво, ел потрясающе вкусные запечённые овощи, слушал споры о музыке, фильмах и о том, что Система Зенита прогнила до основания. Он впервые за долгое время чувствовал себя… живым и свободным. И да, Робин действительно могла говорить без умолку. Примерно 80% реплик в разговорах принадлежало ей. Но больше всего Уилла удивил Майк. Он изменился на глазах. Он скинул шкуру коварного аристократа и предстал в ином свете. Майк громко смеялся, спорил с Рэем о каком-то старом панк-рок альбоме, бесконечно хлебал пиво, соревновался с Робин в том, у кого громче отрыжка, подкидывал различные шутки, как подростковая душа компании, и выглядел совершенно обычным парнем. Но самое поразительное он припас на десерт. В какой-то момент изрядно захмелевший Майк вскочил на ноги и пошатнулся, из-за чего Уилл неосознанно подставил руки, боясь, что тот упадёт. — Да в жопу эту систему! — крикнул Майк в ночное небо, вскидывая руки. — В жопу правила! Я хочу просто танцевать! Выкрутив регулятор громкости магнитофона на максимум, он выскочил в центр крыши и начал танцевать. Красиво, ломано, но изящно, под мелодичную песню, доносящуюся из динамиков, параллельно опустошая бутылку пива. К нему тут же подключились не менее пьяные Робин и Рэй. Но взгляд Уилла был безнадёжно прикован только к Майку. Он двигался, подобно сказочной нимфе в мужском теле, изгибаясь, взмахивая руками, полностью отдаваясь музыке. В свете софитов он казался неземным, порочным и невыносимо прекрасным. Усыпанное пирсингом лицо переливалось, будто звёздное небо, его идеальные тонкие кудри следовали за движениями головы, иногда падая на глаза, взгляд которых мог выбить дух — пленяющий, расслабленный, неимоверно обаятельный. Уилл восторженно смотрел на него, и внутри что-то надломилось. Все его убеждения, вся его ненависть к высоким рангам внезапно предстали глупыми и детскими. «Может, все ошибаются? — думал он. — Может, не такой уж он и монстр, а просто заложник своего имени? Жертва обстоятельств, которая просто хочет быть собой, но Система не позволяет?». Уилл слишком долго смотрел на Майка. В какой-то момент их взгляды пересеклись, и Уилл чуть не свалился с бревна от того, как сжалась диафрагма под магией чарующих тёмных глаз. Заметив, что всё внимание принадлежит только ему, Майк, раскачиваясь, подплыл к Уиллу, протягивая ему руку. Это было прямое приглашение на танец. Уилл стушевался, импульсивно сжав пальцами горлышко бутылки. — Не, не, — он активно замотал головой. — Я не танцую. Майк пьяно улыбнулся и лизнул кольцо в своей губе. — Это не предложение. Это утверждение. Он резко схватил Уилла за ворот и рывком потянул на себя. Не успев сориентироваться в пространстве, Уилл громко ойкнул, выронил бутылку, которую ловко поймала Линда, и рухнул прямо на шатающегося, но всё ещё стоящего прямо Майка. — Просто танцуй вместе со мной, — сладко прошептал Майк ему на ухо. Уилла обдало горячей волной. Он взглянул Майку в глаза и осознал, что теперь точно никуда не денется. Он в плену. Сдался добровольно. Майк нежно подхватил его за талию, не позволяя отдалиться, и начал медленно двигаться, постепенно подключая каждую часть тела. Уилл не стал вырываться. Он прислушался к музыке, поймал нужный ритм и принялся повторять, а иногда дополнять движения Майка. Хватило нескольких секунд, чтобы они оба подстроились друг под друга, и вот они уже танцевали в унисон, тесно прижимаясь друг к другу. Лицо Майка было непростительно близко к лицу Уилла. Уилл чувствовал аромат парфюма, шлейф алкоголя и невероятный, притягательный запах кожи мутабилиса. Майк смотрел на него с некоторым обольщением, обдавая горячим дыханием приоткрытые губы. Эта близость сводила с ума. Эта близость была опасной, но приятно изнуряющей. — Что мы делаем? — не выдержав, прошептал Уилл, не в состоянии оторвать взгляд от припухших губ Майка. — Танцуем, — игриво мурлыкнул Майк. — Почему тогда, — Уиллу пришлось сглотнуть, — почему это ощущается так... — Интимно? — догадался Майк и сделал то, от чего задрожали колени. Он прильнул влажными губами — особый эффект добавляло прохладное украшение пирсинга — к щеке Уилла и скользнул ближе к виску, застыв у самого уха. — Потому что мы идеально подходим друг другу, — обжигающий шёпот врезался в сознание Уилла и впитался в саму душу. Он не понимал, в каком смысле Майк употребил эту неоднозначную фразу. Но это было неважно. Сейчас он хотел наслаждаться этой умопомрачительной ночью и ни о чём не думать. — Голубки, харэ ворковать, давайте фоткаться на память! — крикнул Рэй, доставая старую, раритетную фотокамеру. Майк и Уилл одновременно прошипели досадное «вот блять» и нехотя отстранились друг от друга. Ощущение манящего тепла чужого тела всё ещё ютилось на ткани одежды, до последнего сохраняя память о волшебном мгновении длиною в одну песню. И уже в следующий момент их окружили остальные, даже Линда покинула насиженное место. Робин и Майк по-сопернически облепили Уилла с двух сторон, забавно препираясь, кто его обнимет крепче. Робин щекотала его, а Майк по-хозяйски, но нежно прижимал к себе. Уилл зажмурился от вспышки, чувствуя, как по его лицу расплывается искренняя, счастливая улыбка. В этот миг он был по-настоящему счастлив. И это было самым страшным его поражением.

***

♫ Chris Grey - I GOT YOU

Тишина, воцарившаяся на крыше в предрассветный час, была почти осязаемой. Она не похожа на мёртвый вакуум дома Майка или безмолвие лифтов. Это была живая, дышащая тишина, наполненная далёким гулом просыпающегося города и мирным сопением спящих людей. Самый тёмный час перед рассветом стёр границы между элитой и изгоями. Рэй и Эш, выбившись из сил после танцев и споров, уснули прямо на ворсистом ковре у барбекю, нелепо переплетаясь конечностями, а ирокез Рэя забавно уткнулся в плечо длинноволосого Эша. Линда уютным коконом свернулась в спальном мешке, который заблаговременно догадалась взять с собой, видимо, наученная опытом, а Робин, так и не добравшись до своей трубы, уснула прямо на плите технического люка, приобняв его, словно самую мягкую подушку в мире. Уилл лежал на широком надувном матрасе, который Майк вытащил из какой-то потайной ниши. Одно огромное и невероятно тёплое пуховое одеяло укрывало их обоих. И откуда всё это взялось на крыше, мать его, сомнительного заведения? Ночной воздух Зенита стал неистово кусачим, и Уилл, подчиняясь инстинкту, невольно прижимался ближе к единственному источнику тепла — к телу Майка. Уилл, как и Майк, лежал на спине, глядя в бездонное небо. Отсюда, с этой невероятной высоты, оно казалось ближе, но не понятнее. — В Субурбии мы почти не видим звёзд, — негромко произнёс Уилл. Его голос, охрипший от холодного пива и долгого смеха, прозвучал как интимное признание. — Из-за смога небо всегда кажется грязным потолком. Я думал, что в Зените звёзды будут ослепительными. А они... просто холодные точки. Далёкие и безразличные. Майк, лежавший рядом, заложив руки за голову, медленно повернул к нему лицо. В тусклом свете единичных софитов он напоминал этюд из дымчатого кварца — безупречный, острый и хрупкий. — В Зените всё — имитация, Уилл, — отозвался Майк без привычного превосходства, только с нотой глубокой, вековой усталости. — Даже это небо. Нам кажется, что мы на вершине мира, но мы просто сидим на самой высокой куче мусора, которую только смогли построить. Настоящие звёзды не здесь. Они там, где нет нужды в ошейниках и рангах. Уилл почувствовал, как тело безвольно немеет под остаточным влиянием выпитого за ночь пива. Он повернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел на Майка сверху вниз. — Почему ты это делаешь? — прошептал Уилл. — Весь этот вечер... твои друзья. Они ведь ненавидят Систему. Робин буквально взламывает твой мир каждый день. Почему ты помогаешь ей? Почему дружишь с теми, чей взгляд на жизнь полностью противоречит твоему статусу? Он не пытался выразить претензию или укорить Майка в неподобающем для Ранга A выборе. Напротив, он восхищён, но в то же время недоумевал, как такое возможно. Его привычные установки о том, как складывается судьба в иерархическом строе, трещали по швам. Майк долго молчал, и Уилл уже подумал, что тот уснул или не хочет отвечать. Но затем он едва заметно улыбнулся — не той хищной улыбкой из пентхауса, а горькой и понимающей. — Потому что они — единственное, что связывает меня с реальностью, — Майк тоже повернулся на бок, так что теперь они лежали лицом к лицу, разделённые только узкой полоской пространства. — В моём мире каждое слово имеет цену, каждая улыбка — это инвестиция. Мой отец видит во мне наследника, мои враги — мишень, мои любовники — кошелёк. А Рэй, например... Рэй может сказать мне, что я придурок, потому что я пережарил кабачок. И в этот момент я чувствую себя живым. Уилл сглотнул. Образ монстра, который час назад рвал глотки, таял, как туман при свете солнца. — Ты напугал меня сегодня, — признался Уилл, и его пальцы невольно стиснули край одеяла. — Там, в пентхаусе... ты был похож на чудовище. Я никогда не видел такой ярости. Я понимаю, ты — H.M. высокого ранга, тебе по природе положено сеять страх. Но... всё же... Майк протянул руку. Его пальцы, длинные и тонкие, замерли в миллиметре от щеки Уилла, словно он сомневался, имеет ли право на это прикосновение. — Тот «другой» — это цена моей свободы, — тихо произнёс он. — Зенит не прощает слабости. Чтобы я мог сидеть здесь с тобой и смотреть на звёзды, мне приходится быть тем, кого все боятся. Это моя броня, Уилл. Но иногда она прорастает внутрь. Тебе не стоит забывать, кто я, даже когда я кажусь... обычным. Не давай мне себя обмануть. Последняя фраза болючим уколом вонзилась в сознание Уилла. Даже без этих слов он отдавал себе отчёт в том, кто передним — сущность, доверие к которой наказывает сполна. Тот, к кому ни в коем случае не стоит привязываться. Но что же делает сам Майк? Он предупреждает, предостерегает, снимая с себя всякую ответственность, и делает всё, чтобы Уилл не следовал его напутствиям. Эксклюзивность в отношении к Уиллу, флирт, граничащий с недоступностью, защита, погружение глубже в пределы личных границ... а ещё прикосновения. Много прикосновений. Даже сейчас. Майк всё же коснулся его — почти невесомо, одними кончиками пальцев провёл по линии челюсти, задерживаясь у края ошейника, там, где по его коже отбивала судорожный ритм пульсирующая жилка. Уилл затаил дыхание. Он уже изучил правила игры: продолжения не будет. Майк просто его исследует, анализирует эмоции, оценивает физические стимулы и реакции, прощупывает, где критическая грань, до которой «ещё можно». Но даже это знание не спасало Уилла от бурной реакции, даже этот чёртов ошейник стал тугим, слегка удушающим. В этот момент он ненавидел это украшение больше всего на свете, потому что оно напоминало: они не равны. Никогда не будут. — Поспи, сокровище, — Майк, как и предполагалось, отстранил руку и потянул одеяло выше, укрывая Уилла до самого подбородка. — Утром солнце встанет, и нам снова придётся играть свои роли. Но пока темно... мы просто двое людей на крыше. Без имён и без прошлого. «Всё, антракт, показательная близость завершена» — подумал Уилл, когда Майк развернулся к нему спиной. Но не тут-то было. Майк нащупал под одеялом руку Уилла и протянул её так, чтобы она легла ровно в изгиб его талии. Уилл замер, не в силах отодвинуться. Он понятия не имел, что это за провокационный жест, но... Но. Раз уж на то пошло, можно абсолютно всё списать на алкоголь и волшебство исчезающей ночи. Недолго думая, он подвинулся ближе, закрыл глаза и уткнулся носом между лопаток Майка. От него пахло дымом, озоном и чем-то неуловимо домашним. Шторм внутри Уилла утих, сменившись опасным умиротворением. Последней мыслью перед тем, как окончательно погрузиться в сон, была весьма рисковая догадка: «Может, я не хочу, чтобы наступало завтра?» Над Зенитом забрезжил первый, едва заметный сероватый свет, но для двоих на крыше мир всё ещё ограничивался теплом одного пухового одеяла.