The Flaw Meat

♫ Zeytix - Pray for Me

Прошлый вечер закончился туманом в голове. В памяти Уилла вспышками всплывали рваные кадры: яростное, побелевшее лицо Джонатана, Стив, чья кожа всё ещё хранила след костяных наростов, и гнетущее молчание в машине. Джонатан лишь один раз бросил через плечо: «Дома поговорим», но, увидев, как Уилл буквально сползает по сиденью, бледный как полотно, больше не проронил ни слова. Когда они въехали в Субурбию, Уилл уже не чувствовал ни страха, ни стыда — только бесконечную, свинцовую усталость. Он вошёл в дом, как тень, проигнорировав обеспокоенный голос матери из кухни, и рухнул в постель, не снимая ботинок. Затем наступило ржавое от восходящего тусклого солнца утро. Уилл лежал на спине, уставившись в потолок, на котором утренняя тень от оконной рамы напоминала решётку. Он не знал, сколько времени провёл в этом оцепенении, прежде чем сознание окончательно прояснилось. С каждым вдохом в груди ворочалось нечто холодное — осознание того, что вчерашний день не был кошмаром. Ему было паршиво. Это не просто усталость, а глубокое, экзистенциальное отвращение к самому себе. Он корил себя за каждый шаг: за то, что пошёл в ту церковь, за то, что позволил Майку увидеть свою слабость, и, самое страшное, — за то, что в глубине души он почувствовал облегчение, когда согласился. Смирение проще, чем борьба. И от этой мысли Уиллу хотелось содрать с себя кожу. Жизнь Хайпо, которую он так презирал ещё неделю назад, — серая, предсказуемая, безопасная в своём убожестве — теперь виднелась ему утраченным раем. Он больше никогда не будет просто парнем из Субурбии, мечтающим об учёбе и злящимся на высокие налоги. Теперь он — дефектный. Именно такой термин использовали для H.S. с проявившимся МутаГеном. Вещь, помеченная чужой кровью. Инструмент в руках монстра, предпочитающего мрачный шёлк и цитирующего тёмных философов. Уилл заставил себя пошевелиться, и мир тут же качнулся. Тошнота подступила к горлу резким приливом, а голова закружилась так, будто он всё ещё лежал на коленях у Майка. Дезориентация напрягала: ему мерещилось, что стены комнаты стали тоньше, а звуки улицы — слишком детальными. Он тяжело поднялся, цепляясь пальцами за край кровати, и, шатаясь, доплёлся до зеркала у шкафа. В утреннем свете его лицо выглядело изможденным, но глаза… Когда Уилл приблизился к отражению, он замер. Его зрачки сужались не плавно, а короткими рывками, реагируя на свет с неестественной скоростью. В самой глубине радужки теперь пульсировали едва заметные золотистые искры — биологическая подпись Майка, маркер МутаГена, который больше не спал. — Ненавижу… — прошептал он, глядя на двойника в зеркале, которого он знать и видеть не хотел. Он ненавидел Майка, систему, но больше всего — это новое существо, смотрящее на него через отражение. Когда в голове окончательно рассеялся туман, глаза вернулись в привычное состояние. Это была единственная отдушина, мнимое напоминание, что Уилл — пока ещё человек. Дрожащими пальцами он нащупал телефон, лежащий на тумбочке. Экран вспыхнул, и по телу Уилла пробежал электрический разряд. Уведомление в Echo. Подпольный, защищённый мессенджер Сопротивления. Система, в которую не мог проникнуть ни один правительственный сканер. Уилл открыл приложение, и сердце больно ударилось о рёбра. Чат без имени. Без аватара. Одно присутствие этого диалога в «Echo» было равносильно тому, как если бы Майк вошёл в его спальню без стука. [Неизвестный]: Спишь так долго, будто у тебя нет долгов перед миром, Уилл. Вещество работает? Должно. Оно делает тебя... лучше. Чувствуешь, как мир стал чётче? Уилла накрыла паническая атака. Воздух в комнате вдруг закончился, легкие словно наполнились раскалённым свинцом. Майк был здесь. Внутри его последнего убежища. Will_U: Откуда у тебя доступ? Это Echo! Как ты меня нашёл? [Неизвестный]: Твоё «Сопротивление» — это всего лишь детская песочница, в которой я разрешаю вам играть. Не отвлекайся на мелочи. Твой брат и твои друзья наверняка ждут объяснений. Твой вид вчера был... весьма красноречив. Тебе нужна легенда, Уилл. Уилл застыл, вцепившись в телефон так крепко, что побелели костяшки. Он ненавидел то, что Майк прав. Он ненавидел ту лёгкость, с которой этот монстр просачивался сквозь любые барьеры — будь то бетонные стены церкви или «непробиваемый» шифр Сопротивления. Но больше всего его пугала мысль о Джонатане. Как врать человеку, готовому рвать глотку мутабилису ради него? Экран мигнул, выбрасывая новую порцию текста. [Неизвестный]: Тебе не придётся ничего придумывать самому, Уилл. Ложь уже проросла в умах твоих друзей без твоего участия. Мой человек в «Тени Цепи» вчера сделал свою работу. Твой куратор уверен, что это ОН придумал гениальный ход — внедрить тебя ко мне в качестве шпиона. Связной Берти подбросил им "секретные данные" о моём интересе к твоему генетическому коду. Просто выйди из комнаты и позволь им убедить тебя принести эту «жертву». Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Майк не просто заманивал его в ловушку — он превратил всё окружение Уилла в декорации для своего спектакля. «Тень Цепи», его соратники, те, кому он доверял свою жизнь… они были пешками, которых Майк передвигал по доске одним ленивым движением пальца. [Неизвестный]: Будь хорошим мальчиком. Сопротивляйся для вида. Твой брат должен верить, что ты идёшь на эшафот ради семьи, а мать — что ты герой невидимого фронта. Это сделает игру вкуснее. И помни: я наблюдаю. Чат исчез, оставив после себя пустой экран и липкое ощущение грязи на кончиках пальцев. Уилл отбросил телефон на кровать, словно тот был раскалённым углём. Ему стало невыносимо тесно в четырёх стенах. Сокрушение навалилось могильной плитой: жизнь Хайпо, которую он ещё вчера считал несправедливой, теперь становилась недосягаемой роскошью. Быть обычным. Быть честным. Просто работать, злиться на налоги и пить дешёвый кофе по утрам — всё это было стёрто. Теперь он — собственность. Троянский конь, которого его же друзья, гордясь своей «хитростью», сами затащат в ворота Зенита. Грусть смешивалась с яростью. Его лишили даже права на собственную вину — теперь за него виноваты обстоятельства и «стратегия» Сопротивления. Уилл поднялся, борясь с новым приступом тошноты. Голова закружилась, мир на мгновение смазался в серую кашу. Он вновь обратился к зеркалу, опираясь на край стола. Дезориентация мешала сфокусироваться, но, когда взгляд наконец зацепился за отражение, Уилл вздрогнул. Он выглядел не просто паршиво. Он был испорчен, как забытый в холодильнике продукт. — Крепись, в тебе ещё немало человеческого, — прошептал он сам себе. Глубоко вдохнув, он расправил плечи и толкнул дверь. Пришло время стать частью большой лжи. Дверь комнаты поддалась с тяжёлым, сухим скрипом, прозвучавшим в обострившемся слухе Уилла, как скрежет тюремного засова. Коридор — словно бесконечный туннель, наполненный гулом голосов, доносившихся из гостиной. Это не был обычный утренний шум семьи за завтраком — это был жаркий, лихорадочный спор, в котором тонули отдельные выкрики и удары ладонью по столу. Уилл сделал шаг за порог гостиной, и на него обрушилась волна горячего воздуха, пропитанного запахом крепкого кофе, дешёвого табака и животного, концентрированного напряжения. В гостиной царил хаос. Всё пространство было забито людьми, словно штаб перед решающей атакой. Уилл не ожидал увидеть в своём доме с утра пораньше кого-то, кроме семьи. Но, судя по количеству голов, гостей было предостаточно. Дастин и Лукас, склонившись над планшетом, что-то яростно доказывали Макс, которая нервно крутила в руках прядь волос, закусив губу до крови. Стив стоял у окна, скрестив руки на груди. Его плечи были каменными, а взгляд, направленный на улицу, — острым, как бритва. Джонатан же мерил комнату шагами, похожий на запертого в клетке тигра, — его кулаки то сжимались, то разжимались, а челюсть была сведена так сильно, что на щеках играли желваки. В тот момент, когда Уилл вошёл в гостиную, спор оборвался так резко, словно кто-то перерезал невидимую струну. Тишина, воцарившаяся в комнате, была осязаемой — пыльной и давящей. — Уилл! — этот многоголосый выдох облегчения едва не сбил его с ног. Макс, Дастин и Лукас сорвались с мест первыми. Они кинулись к нему, обрушивая шквал сумбурных, почти болезненных объятий. Уилл чувствовал тепло их тел, запах их пота и страха, и это физическое присутствие друзей казалось ему чем-то лишним, почти неприятным после ледяного совершенства Майка. Эл осталась сидеть в старом, продавленном кресле в углу. Она не бросилась к нему, но её взгляд, прикованный к его лицу, был полон такой пронзительной грусти, что Уиллу захотелось отвернуться. В глубине её зрачков плескалось облегчение — первобытное, чистое чувство сестры, увидевшей, что её брат жив, — но над этим чувством витала тень какого-то предчувствия, которое она не могла облечь в слова. — Уилл, милый… — его мать, подбежала к нему, хватая за руки. Её ладони были влажными и дрожащими. Она заглядывала ему в глаза с таким отчаянием, будто пыталась отыскать там ту часть его души, которую он мог оставить в проклятой церкви. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Ты не ранен? — Ты проспал почти пятнадцать часов, — добавил Хоппер, выходя из тени кухни, теребя собственные усы. — Мы уже собирались звать доктора Грина. Ты дышал напряжённо, будто на твоей груди лежал могильный камень. Мы не знали, что думать. Джонатан шагнул вперёд, оттесняя друзей. Он положил руки на плечи Уилла, и тот почувствовал, как брата бьёт мелкая, едва уловимая дрожь. Джонатан всматривался в его лицо, ища следы насилия или безумия. — Уилл, скажи мне… что этот выродок с тобой сделал? — прорычал он, и в его голосе смешались ярость и мольба. — Он накачал тебя чем-то? Загипнотизировал? Ты вёл себя вчера, как марионетка, Уилл. Что он вколол тебе? Стив подошел ближе, его лицо выражало не то тревогу, не то вызов. Он смотрел на Уилла так, будто ждал приговора. — Умоляю, скажи, что ты не согласился. Скажи, что всё, что мы услышали сегодня от «Тени Цепи» — это ошибка. Что ты не пойдёшь в эту клетку добровольно. Уилл замер, чувствуя, как холодная маска, продиктованная Майком, начинает медленно примерзать к его лицу. Он окинул взглядом присутствующих — их встревоженные лица, их надежду, их веру в него — и внутри что-то окончательно надломилось. — Вы сейчас о чём? Его мать вздрогнула и нервно забегала глазами по комнате, избегая его взгляда. Она суетливо схватила его за локоть, пытаясь увлечь к сдвинутым столам, где среди чашек с остывшим кофе лежали распечатки со странными схемами и логотипами Сопротивления. — Тебе лучше присесть, сынок, — пробормотала она. — Давай сначала позавтракаем. Нам… нам нужно очень серьёзно поговорить. О твоём будущем. О будущем всех нас.

***

♫ TRAP MAFIA HOUSE - Horsepower

Тишина за столом была такой плотной, что её можно было резать ножом вместе с пережаренной имитацией бекона. Уилл смотрел на свою тарелку, чувствуя, как аромат домашнего завтрака — когда-то любимый — теперь вызывает глухое раздражение. Еда на языке была пресной, как мокрый картон. Он видел, как Дастин нервно полирует рукавом экран планшета, как Стив сжимает вилку с силой, что металл жалобно стонет, и как мама то и дело поправляет несуществующую складку на скатерти. — Хватит, — голос Уилла прозвучал неожиданно резко, взрывая этот вакуум. — Вы все молчите так, будто я уже покойник. Что происходит? О каком «плане» говорил Стив? Все вздрогнули. Стив медленно поднял взгляд, его глаза были красными от бессонной ночи. — Майк вчера в церкви… он ведь не просто так тебя позвал, верно? — хрипло спросил он. — Джонатан видел, как ты… как он тебя держал. Он ведь предложил тебе это, да? Стать его фаворитом? Уилл застыл с вилкой в руке. Вот оно. Прямой вопрос, на который у него уже был заготовлен чужой ответ. — Он говорил об этом, — Уилл заставил себя звучать отстранённо, почти равнодушно. — Сказал, что ему скучно, и он хочет «посмотреть, на сколько меня хватит». — Выродок, — выплюнул Джонатан, чуть не подавившись. — Впервые я с тобой согласен, — глухо отозвался Стив, не сводя глаз с Уилла. — Теперь мы всё знаем, — без злобы, но с нескрываемой строгостью сообщил Хоппер, отхлёбывая кофе из своей любимой кружки. — Майк не зря помог тебе на Рауте, не зря преследовал, — подал голос Лукас, лихорадочно переглядываясь с Дастином. — Это не случайность. Надо сделать вид, что загадочность друзей и родни пугает. Надо притвориться. Надо играть. Как же гадко... — К чему это всё? — Полагаю, ты не успел прочесть исчезающее сообщение о новой миссии от «Тени Цепи»? — спросила Макс, ковыряющая вилкой свой завтрак. Уилл отрицательно мотнул головой. — Похоже, сообщение пришло всем местным участникам Сопротивления, — подметил Стив, и едва не подавился колой, когда Джонатан внезапно включился в разговор. — Вот именно, УЧАСТНИКАМ Сопротивления. Ты тут каким боком? — Это я его позвал, — отмахнулся Дастин и подался вперёд, обращаясь к Уиллу. — Да, нам слили инфу через тайного подрядчика из Зенита. Майк планирует социальный эксперимент, и ты в нём — главная фигура. Сопротивление разработало стратегию. Это идеальное внедрение, Уилл! Мы обставим всё так, будто ты сдался из-за долгов. Твоё внедрение позволит нам вскрыть архивы Зенита и, возможно, наконец обнаружить место обитания Уполномоченных. С точки зрения тактики, это внедрение — лучшее, что случалось с нами за год! Хоппер медленно поднялся, упираясь ладонями в стол. Дерево жалобно скрипнуло. — Дастин, если ты еще раз скажешь слово «внедрение», я лично прослежу, чтобы это слово выбили тебе на лбу в виде татуировки. Уилл — не оборудование для слежки. — Он не оборудование, он — настоящий шпион! — восторженно воскликнул Лукас. — Никаких шпионов! — неожиданно рявкнул Хоппер, и все мигом осели. — Это вам не онлайн-игра! — Абсолютно точно, — поддержал его Джонатан. — Нам и так хватило нервотрёпки с Раутом. — Погодите — Макс нахмурилась, переводя взгляд на Уилла. — Уилл, я же правильно понимаю: этот Майк погасил ваш семейный кредит, настроил за тебя маячок, чем помог Сопротивлению, ещё и откачал тебя на Рауте, когда ты чуть не загнулся? Уилл молча кивнул. Лица родителей исказились — они только сейчас осознавали масштаб «опеки» Ранга A. Макс горько усмехнулась. — Ты в жопе, дружище. Теперь ты его должник, по уши и выше. Неудивительно, что он на тебя нацелился. Видимо, Сопротивление понимает, что тебе просто деться некуда, вот и решило тебя использовать, раз уж ты всё равно на крючке. — Я уважаю Сопротивление, — Стив поднял руку, как будто это помогло бы наладить контакт. — Но это уже перебор. Это не задание, это лотерея со смертью. — Послушай, — Дастин ткнул пальцем в планшет. — Это выгода для всех. Долги аннулированы, семья под защитой имени Майка, а Сопротивление получает своего человека в Элите. И не просто человека, а фаворита! Уилл сможет проникнуть туда, куда ни один из наших подставных в Зените не имел доступа. Даже Эл не настолько мобилизована в этом плане. Эл ничего не ответила, продолжая молча поглощать свой завтрак, будто вовсе никого не слышала. — Уилл — твой друг! — воскликнул Джонатан. — А ты его на смерть посылаешь? — Да какая смерть? — вступился за Дастина Лукас. — Рядом с Майком Уилл в полной безопасности! — Как минимум, всё можно учесть в договоре «опеки», — вмешалась Макс. — Слышала, что он подписывается в присутствии Резонанса, чтобы обеспечить для H.S. своего рода защиту. — Вы только подумайте! — Дастин был так воодушевлён, что даже вскочил с места. — Уилл уже участвовал в опасной миссии, маячок у Эллиота, это большой плюс в его досье. Если он внедрится, — от этого слова перекосило лицо Хоппера, — в ряды Элиты и достанет секретные данные, то Сопротивление повысит его до высокого звания! Ты же хотел этого, Уилл? Уилл, сбитый с толку и удивлённый тем, насколько друзья в него верят, пару раз кивнул. Стало даже как-то совестно за лживую игру. — Чёрт… — Стив потёр лицо ладонями. — Как бы мне ни хотелось разбить лицо этому Майку, Дастин прав в одном. Долги. Статус. Если Сопротивление обеспечит прикрытие и каналы связи… Уилл, ты сможешь вытащить оттуда полезную информацию. Это будет самый большой шаг к победе со времён существования «Цепи». Джонатан посмотрел на него с нескрываемым предательством. — И ты туда же, Стив? — Мне всё это не нравится, — вдруг тихо произнесла мама Уилла. — Я не хочу подвергать своего сына такой опасности. Но… если то, что говорит Дастин, правда… Возможно, это не такая плохая идея, если подойти к ней с умом? Мы окружены обстоятельствами по всем фронтам. И в то же время у нас есть шанс перетянуть одеяло на себя. — Мама, почему ты с ними заодно? — Джонатан выглядел так, будто его ударили под дых. — Действительно, что с вами не так? — Хоппер ударил кулаком по столу. — Перед вашими глазами только лавры Сопротивления, но задумывались ли вы, какой ценой они будут получены? Вы понимаете, какой опасности подвергаете Уилла? Он же… — Совершеннолетний, — внезапно отрезала Эл, до этого хранившая молчания так, будто вообще отсутствовала во время разговора. Все замолчали, глядя на неё. Сестра Уилла сидела прямо, её взгляд был острым и холодным. — Уилл совершеннолетний. Он способен сам принимать решения. Так, может, спросим у него? Уилл почувствовал, как в комнате стало нечем дышать. Все взгляды скрестились на нём. Внутри него бушевало пламя — ярость на Майка, страх перед будущим и странное предвкушение. Согласиться сразу? Нет, они почувствуют фальшь. Будь у Уилла выбор, он бы наотрез отказался. Но помимо всех перечисленных друзьями нюансов, из-за которых Уилл в долгах перед Майком, была ещё одна проблема. Самая масштабная и не позволяющая дать заднюю.Майк знал тайну Уилла. И этот же Майк мог скрыть её от глаз родных и близких. — Ещё вчера… — Уилл заговорил медленно, глядя в пустоту перед собой. — Ещё вчера я хотел послать его к чёрту. Я ненавидел каждое его слово. Но сейчас, глядя на вас… и слыша этот план… я понимаю, что это действительно отличный шанс. Возможно, единственный. Он поднял голову, его взгляд стал жёстким. — Я соглашусь. Но у меня будут условия. — Какие? — почти хором поинтересовались мама Уилла и Хоппер, нервно роющийся в пачке сигарет. Пришлось взять небольшую паузу, чтобы изобразить глубокое размышление. — Первое: «Тень Цепи» не вмешивается. Всё остается только между нашей командой. Я не хочу, чтобы какой-то штабной крысе пришло в голову пожертвовать мной ради «общего блага». — Разумно, — согласился Дастин. Уилл мысленно поблагодарил друга за возможность выдохнуть и выдержать ещё одну стратегическую паузу. — И второе: план будем дорабатывать вместе. Каждый пункт, каждый шаг я буду согласовывать лично. Мне и так достаточно того, что вы пытались без меня договориться. За последние слова ему было очень стыдно. Он не хотел говорить подобных вещей и вешать ответственность на других, ведь виноватый здесь только один — он сам. Дастин и Лукас закивали так активно, что едва не столкнулись лбами. Мама прерывисто вздохнула — в её глазах страх смешался с лихорадочной гордостью за «сына-героя». Хоппер и Джонатан бессильно опустили плечи, признавая поражение. — Опять я во что-то влез, — пробормотал Стив, откидываясь на спинку стула. — Но я буду рядом, Уилл. Если что-то пойдет не так — я выжгу этот Зенит дотла. — Уилл, — Макс подалась вперед, в её глазах блеснул мстительный огонёк. — Мне вообще всё это не нравится, но не воспользоваться шансом я не могу. Если реально там закрепишься… найди моего братца Билли. Накостыляй этой элитной морде за всё наше детство в Субурбии. Точнее, уговори Майка это сделать. Уилл кивнул, изображая слабую улыбку. Но когда он перевёл взгляд на Эл, его совесть вгрызлась в недра души. Сестра не улыбалась. Она смотрела на него с таким глубоким подозрением, будто видела сквозь его кожу золотистые искры мутагена, пульсирующие в такт его лжи.

***

♫ GIMS - Est-ce que tu m'aimes?

Два дня прошло с момента разговора на кухне. Два дня в режиме ожидания и микроинфарктов от уведомлений на телефоне. Уилл ждал. Как примерный будущий фаворит, отчего, к слову, становилось тошно, ждал, когда его пока несостоявшийся «опекун» обмолвится хотя бы словом. Однако никаких подвижек не наблюдалось. Жизнь шла своим чередом, как и должно быть в Субурбии. Семья и друзья поумерили пыл и словно забыли о предстоящей миссии. Никто не интересовался, писал ли Майк, не задавал наводящих вопросов. Хотя в первый день было весьма оживлённо: Дастин, Лукас, Макс и Стив воодушевлённо составляли план, как организовать безопасное нахождение Уилла в Зените, и наперебой закидывали идеи, одна абсурднее другой. Но на следующий день волнения стихли, и привычный ритм жизни возобновил свой ход. И только Уилл находился в постоянном напряжении. Он вздрагивал каждый раз, когда приходили сообщения, и, независимо от того, чем он был занят, сразу хватал телефон, будто безумный. Большинство игнорировало его неадекватность, но вот Эл... Она вела себя, как ни в чём не бывало, но в момент, когда Уилл тянулся к телефону, её пронзительный изучающий взгляд впивался в брата, словно испытывая его на прочность. В итоге в её присутствии Уилл старался сдерживать своё паническое желание реагировать на фантомную вибрацию в кармане. И вот после очередных, внезапно показавшихся скучными, пар в Институте он отправился в прачечную. Мама прислала сообщение, что уже закинула вещи и запустила стиральную машину, как вдруг её срочно вызвали на работу. И что срочного может быть у продавца? В любом случае, Уиллу пришлось отказаться от игрового парка, куда собирались его друзья, в пользу «семейного дела». Уилл сидел на пластиковом стуле, глядя, как в барабане машины по кругу вращаются вещи. Гул прачечной убаюкивал, но внутри всё дрожало от подавленного раздражения. Прошло два дня. Два дня тишины. Сопротивление уже трижды спрашивало о «прогрессе», и Уилл каждый раз врал, что «объект на связи». Телефон в кармане дёрнулся. Уилл вытащил его, ожидая увидеть очередное «не забудь оплатить интернет» от мамы, но экран высветил уведомление в Echo. Be_mIne: Знаешь, Уилл, я тут подумал... Твоё молчание — это форма протеста, или ты просто не можешь подобрать слова под стать своей новой роли? Надеюсь, ты не слишком скучаешь по моему обществу в этой серой Субурбии, сокровище? ✨ Уилл почувствовал, как к лицу прильнула краска. «Сокровище»? Этот мерзавец издевается? Или он... Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Это было так странно — видеть эти нежные слова и дурацкий смайлик от человека, который пару дней назад едва не раздавил его волю. Но вместо того, чтобы удалить чат, Уилл поймал себя на том, что перечитывал сообщение уже пятый раз. Нет, так дело не пойдёт. Надо достойно ответить. Will_U: Молчание? Как, по-твоему, я должен был связаться с тобой? Только после того, как палец коснулся кнопки «отправить», до Уилла дошло, что, вероятно, Майк именно на такой ответ и рассчитывал. Этот парень слишком умён и хитёр даже для Ранга A. Может, он Омнифаг, притворяющийся Рангом A? Be_mIne: Да ладно? Ты же состоишь в Сопротивлении. У тебя есть прекрасный хакер в лице Дастина. Неужели не додумался к нему обратиться? Уилл нахмурился. Наглости Майку не занимать. Но и он не лыком шит. Will_U: Ещё чего! Буду я время и силы тратить на такого как ты! Ответ Майка не заставил себя ждать. Be_mIne: Мне нравится твоё стремление отстаивать свою независимость :) Не утрать со временем это качество. Оно меня веселит. Не то чтобы Уилл оскорбился, но руки чесались написать что-то в духе «я тебе не игрушка!». Однако почти сразу пришло следующее сообщение. Be_mIne: «По поводу наших планов: подожди ещё дня три-четыре. У меня образовались внезапные семейные дела, пока не могу уделить тебе время, сокровище. Но я теперь завёл постоянный аккаунт в Echo. Анонимность ваших каналов весьма полезна. Так что пиши в любое время~ Губы Уилла дрогнули в мимолётной улыбке. Может, Майк вовсе не злодей, а просто немного дурной гений? Чтобы взломать алгоритмы Echo и вклиниться в систему как свой, нужно быть непревзойдённым хакером, даже круче, чем Дастин. И было в этом что-то притягательное. Обычный мир — прачечная, гул машин, вещи мамы — вдруг стал невыносимо мелким. А там, за экраном, был кто-то, кто называл его «сокровищем», пусть даже в шутку. С тех пор Уилл регулярно получал сообщения от Майка. Они имели разное настроение, разное содержание, но всегда приходили не совсем вовремя. Порой Уиллу казалось, что за ним действительно следят, это едва ли не довело до паранойи. Например, когда Уилл сидел на паре и внимательно записывал лекцию, ему пришло такое сообщение: «Знаешь, я пересматривал записи видеокамер с Раута. У всех в том зале в глазах был страх или жадность. И только у тебя — такое искреннее, чистое презрение к нам всем. Это было... освежающе. Не теряй этот взгляд, он тебе идёт». На миг Уилл забыл, как правильно держать ручку. Это похвала, комплимент или сарказм? Понимать мысли такого загадочного мутабилиса было крайне сложно. Когда Уилл с Лукасом смотрели видео о полигонах Фауны, поверх плеера всплыло оповещение из Echo: «Берти из Сопротивления опять прислал мне зашифрованный запрос через посредников. Они так забавно пытаются играть в шпионов. Не говори им, что я читаю их почту за утренним кофе. Пусть это будет наш маленький секрет, ладно? 🤫» К счастью, Лукас ровно в этот момент отвлёкся на Макс, и Уиллу удалось вовремя смахнуть сообщение и скрыть его. Следующий ход Майка был не менее экстравагантным. Сообщение пришло ровно в тот момент, когда Эл взяла телефон брата, чтобы установить ему очередное подпольное приложение. «Сегодня видел в витрине антикварной лавки одну вещь... она напомнила мне тебя. Такая же хрупкая на вид, но с секретом внутри, который может убить невнимательного владельца. Думаю, я её куплю. Будет напоминать о нашем грядущем... веселье». Узрев искажённое в недоумении лицо Эл, Уилл ожидал чего угодно, но не того, что она вдруг неожиданно прыснет и, не задавая лишних вопросов, не комментируя увиденное, подавляя приступ смеха и отворачиваясь, просто вернёт ему телефон. Хоть и была договорённость о «секрете», Уилл начинал думать, что Майк хочет посвятить всех людей на свете в происходящее между ними. В конце концов, присылать сообщение с неоднозначным содержанием прямо перед тем, как Уиллу предстояло защитить свой проект перед аудиторией в Институте, — верх провокационного мастерства. «Сегодня на приеме одна наследница Ранга А пыталась меня поцеловать. От неё пахло дорогими духами и отчаянием. Мне стало скучно через пять минут. Я вспомнил, как ты вчера злился в переписке... это было гораздо более живым. Ты куда интереснее этой элитной массовки». На протяжении всех семи минут защиты Уилл боролся со своим лицом, чтобы не выдать этот коктейль из совершенно несочетаемых эмоций — гнева и гордости. Добивочкой сразу после этого пришло ещё одно сообщение от Майка: «Прочитал твоё вступительное эссе для Института (да, я его нашёл). Твои мысли о свободе воли... они такие трогательно-наивные. Свобода — это не отсутствие цепей, Уилл. Свобода — это когда ты сам выбираешь того, кто будет держать тебя за поводок. Подумай об этом на досуге». Пришлось смириться с тем, что этот дьявол буквально повсюду. Но иногда цифровые поступки Майка могли иметь отчасти романтический характер, если не считать, что подобные выходки сперва пугают до икоты. Уилл слушал подкаст «Шёпот Элизиума» в прямом эфире, выпускающий интервью с Омнифагами и мутабилисами Ранга A. Обычно подобные скучные рубрики его не интересовали. Но в этот раз на вопросы отвечал тот самый Омнифаг, что курировал условное продюсирование Эл, и Уиллу просто стало любопытно, кто же он такой. Внезапно под самый конец интервью этот Омнифаг попросил выделить минуту для объявления. — Дело в том, что я проиграл спор одному очень влиятельному H.M. Ранга A, и должен исполнить его желание. Он попросил меня зачитать сообщение для его будущего фаворита. Прочистив горло, Омнифаг продолжил: — «Посмотри на небо. Для тебя оно — будто дырявое полотно, но для меня — длань бесконечного космоса. Я могу видеть спутники. Один из них сейчас прямо над твоим домом. Представь, что это мой глаз, следящий, чтобы ты не наделал глупостей перед сном». Из соседней комнаты послышался заливистый хохот сестры. Уилл готов был провалиться сквозь землю от стыда и смущения. Но днём позже он получил то самое послание от Майка, после которого не думать о нём было невозможно. Обыденность Субурбии душила своей предсказуемостью. Торговый центр «Сфера» в субботний вечер представлял собой чистилище для среднего класса: пахло фритюром, пластиком и усталостью. Уилл стоял в бесконечной очереди на кассу, сжимая в руках новые кроссовки. Перед ним грузная женщина долго и нудно спорила с кассиром из-за купона на скидку, срок которого истёк ещё в прошлом месяце. В придачу рядом ныл чей-то ребёнок, размазывая липкое мороженое по рукаву куртки. Весь этот мир — шумный, нелепый, пропахший бытовыми заботами, — как картонные декорации, которые вот-вот рассыплются. Телефон в кармане джинсов вибрировал уже трижды. Уилл знал, что это Майк. Последние сорок минут он игнорировал уведомления, пытаясь убедить себя, что «занят важными делами», но на самом деле он просто боялся того электрического разряда, прошибающего его тело при каждом взгляде на экран. Наконец, когда кассирша в сотый раз начала объяснять правила акции, Уилл не выдержал. Он достал телефон, прикрывая кроссовками от любопытных глаз. Уведомление с вложенным файлом. Уилл нажал на экран, и всё вокруг него мгновенно перестало существовать. Гул голосов, писк сканера штрих-кодов, запах подгоревшей выпечки — всё это отошло на задний план, став тусклым фоном для одного-единственного изображения. Это было селфи. Никакого пафоса, никаких золотых масок или шёлковых костюмов. Майк сидел прямо на полу в какой-то потайной комнате — Уилл догадался об этом по полному отсутствию мебели и мягкому, рассеянному свету, идущему снизу. На нём была простая чёрная футболка, открывающая идеальные линии ключиц. Его волосы были взлохмачены, словно он только что яростно тёр их полотенцем, а в глазах вместо привычного холодного блеска плескалась какая-то необычная, почти детская усталость. Под фото всплыл текст: «Старшая сестра опять читала нотации о "семейном долге" и "репутации". Сбежал от неё в потайную комнату, где меня не найдут даже сканеры Инспекции. Только ты и я знаем, как утомительно быть тем, кем нас хотят видеть, правда?» Колени предательски подкосило. В этой идиотской очереди он вдруг почувствовал себя так, словно Майк только что прошептал это ему прямо в ухо, обжигая дыханием шею. Это было слишком. Слишком интимно. Слишком по-настоящему. На этой фотографии Майк не был монстром. Он был парнем, которому тоже нужно где-то прятаться. Ему тоже было тесно в рамках, навязываемых Системой. — Молодой человек, вы платить будете? — резкий голос кассирши выдернул его из транса. Уилл вздрогнул, едва не выронив телефон. Он поднял глаза и увидел перед собой реальность: уставшее лицо женщины в пластиковом козырьке, очередь, смотрящая на него с нескрываемым раздражением, и свои собственные дрожащие руки. — Да... да, простите, — пробормотал он, лихорадочно запихивая телефон в карман. Ему хотелось бежать. Не от очереди, а от этого чувства родства, пустившего корни в его груди за одну секунду. Он приложил карту к терминалу, чувствуя, как горит лицо. «Он делает это специально», — твердил себе Уилл, забирая покупку. — «Это просто тактика. Он взламывает меня, как ненадёжный сервер». Но выйдя на парковку, он поймал себя на мысли, что теперь может вообразить себе, каким мог оказаться пентхаус семьи Уилер. И где именно прятался Майк. От этого становилось и тошно, и волнительно одновременно.

***

♫ Andreww - Crossroads

Три дня тишины. Для кого-то это просто семьдесят два часа, но для Уилла они превратились в бесконечный цикл из ожидания, самобичевания и фантомных вибраций в кармане. Майк исчез так же внезапно, как и появился. Никаких «сокровищ», никаких селфи, никакой ироничной защиты. Уилл сидел на кровати, привалившись спиной к холодной стене. Комната была погружена в полумрак, только экран планшета заливал его лицо мертвенно-голубым светом. Нутро ныло. Это не голод или боль, это нечто более деструктивное — информационная ломка. Он злился на себя: «Почему я вообще об этом думаю? Я должен радоваться, что этот маньяк от меня отвязался». Но пальцы жили своей жизнью. Он в очередной раз открыл Halo. Профиль Майка был похож на глянцевый музей высокомерия, но сегодня там появилось нечто новое. Пост был выложен час назад. Никаких лиц, никаких интерьеров. Просто снимок старого, заросшего сорняками сада, посреди которого стояла изящная золоченая клетка. Её дверца была распахнута настежь, а внутри на жёрдочке лежало одно единственное белое перо. Подпись гласила: «Самая большая ложь, которую вам внушили, — это то, что клетка находится снаружи. На самом деле, вы и есть клетка. Откройте себя». Уилл замер. Он смотрел на эти слова, и в груди что-то болезненно ёкнуло. Майк не писал ему лично, но Уилл был готов поклясться — этот пост был адресован ему. Это был ответ на все его сомнения, на его страх перед Зенитом, на его попытки быть «правильным» братом и сыном. «Вы и есть клетка». Эти слова откликались в душе незримым вызовом и эмоциональным бунтом. Неосознанно, вопреки всей логике и здравому смыслу, уголки его губ поползли вверх. Это была идиотская, слабая улыбка человека, которого наконец-то поняли. Он почувствовал странное единение с этим монстром из пентхауса, будто они вдвоём владели истиной, недоступной остальным. — О-о-о, — раздался внезапный, тягучий возглас от двери. — Кажется, наш шпион окончательно поплыл. Уилл подскочил, чуть не выронив планшет. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стояла Эл. Она хохотала, глядя на его перепуганное лицо. — Эл! Ты что, не можешь стучать?! — Уилл лихорадочно заблокировал экран, но было поздно. — Зачем? Чтобы пропустить этот момент триумфа? — Она ввалилась в комнату и со смехом рухнула на край его кровати. — Я стою тут минуту, а ты улыбаешься планшету так, будто тебе прислали секретные коды от всех банков Субурбии. Дай угадаю: изучаем «объект»? — Я просто... просматриваю его профиль на предмет связей, — выдавил Уилл, а лицо уже заливал предательский жар. — Ага, конечно. Связей между его прессом и твоим воображением? — Эл толкнула его плечом, продолжая веселиться. — Смотри, братишка, не увлекись. У этого Майка в Halo полмиллиона фанаток, готовых почку продать за его лайк. Как бы тебя не соблазнил этот сердцеед, а то вернёшься к нам через неделю в шелках, с кольцом в носу и скажешь, что передумал устраивать революцию. — Эл, это не смешно! — Уилл вскочил, его голос сорвался на высокой ноте. Внутри него вскипала острая, колючая паника. Шутка сестры попала в самый нерв. Создавалось впечатление, что его грязный секрет — это ненормальное, неправильное влечение к свободе, олицетворяемой Майком, — выставлен на всеобщее обозрение. — Ладно-ладно, не кипятись, великий агент, — Эл подняла руки в примирительном жесте, всё ещё посмеиваясь. — Пойду, не буду мешать тебе... внедряться. Только не забудь, что мы — Хайпо. Для них мы — игрушки. Поиграют и выкинут. Помни об этом. Когда силуэт сестры чуть не померк в проёме двери, Уилл неожиданно даже для себя окликнул её. — Мм? — Эл взглянула на него через плечо. Уилла мучил один вопрос. Одно гадкое сомнение, ухудшающее его ментальное состояние. — Слушай, — неуверенно начал он, сглотнув, — ты ведь... Я думал, ты не в восторге от идеи моего «внедрения». — Так и есть, — спокойно подтвердила Эл. — Не в восторге, и по сей день подозреваю тебя в какой-то махинации. — Какой ещё махинации? — Ну, давай поразмыслим. Разве не подозрительно, что всё так удачно совпало? Спасение на Рауте, преследования Майка, его требование «переговорить лично», а потом ещё и внезапный подгон миссии от «Цепи», удачно вписывающийся в события? Уилл внутри сжался. Его сестра — одна из самых одарённых молодых умов Сопротивления. К тому же, она лучше всех знает Уилла, порой даже лучше, чем мама. Если она полезет копать под брата и Майка, точно доберётся до правды. — Однако, — Эл вдруг широко улыбнулась, — видя то, как ты расцветаешь на глазах, как ты по-идиотски улыбаешься экрану, я хочу верить в череду обычных совпадений. Надеюсь, что бутон твоих амбиций распускается, потому что тебе выпала возможность подняться в Сопротивлении, о чём ты мечтал с самого детства. А не из-за того, что ты воспылал чувствами к мутанту Ранга A. Жарко. Очень жарко, и даже прохладный воздух из приоткрытого окна не спасал ситуацию. — Нет. Нет, ты что, — он растерянно замахал руками. — Ничего подобного. Ты же знаешь, у меня отношений-то было не так много. Не везло с девчонками. — А вдруг повезёт с парнями? Комната начала дрожать. Точнее, дрожал Уилл, то ли от злости, то ли от возмущения. Конечно, в Новом Мире однополые отношения не были под запретом, главное сдать биоматериал, чтобы «потомство» не потерялось. И всё же... — Я не такой, — уверенно отрезал Уилл. — Даже если такой, то Майк — последний, на кого я посмотрю. Поверь мне. — Вот и хорошо. Эл хитро подмигнула и вышла, что-то напевая под нос. Как только дверь закрылась, Уилл почувствовал, что ему не хватает воздуха. Разговор в голове перемещался, как будто кто-то нажал кнопку «shuffle», подсовывая не самые приятные фразы. «Поиграют и выкинут». «Сердцеед». «Клетка». — Да бред это всё... Я не такой! — прорычал он в пустоту комнаты. — Я ненавижу его. Я делаю это ради семьи. Ради Сопротивления. Ярость, смешанная с обидой на самого себя, требовала выхода. Его бесило, что Майк заставил его улыбаться, бесило, что Эл это видела, и больше всего бесило то, что он действительно ждал этого чёртова поста три дня. Дрожащими пальцами он открыл Echo. Его гордость, его «правильное» воспитание — всё полетело к бесам на радость. Он набрал сообщение, почти не глядя на буквы. Will_U: Так и будешь молчать? Ты вообще что-то планируешь делать или ради прикола назвал меня своим фаворитом? Может, я зря перепугал родителей и впутался в этот бред? Отправив это, Уилл швырнул телефон на подушку, мечтая, чтобы тот вспыхнул синим пламенем. «Зачем я это сделал? Это же признание! Я признал, что ждал его!» Телефон пискнул мгновенно. Майк не просто ответил — он будто сидел и смотрел на их чат всё это время. Be_mIne: О, неужели соскучился по мне, сокровище? ✨ Какая прелестная вспышка нетерпения. Уилл зажмурился, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Его буквально трясло от того, как легко этот человек читал его эмоции. Will_U: Не надейся. Просто все ждут от меня информации. Мы договорились об операции, а ты просто исчез. Я не собираюсь тратить время на твои игры в Halo. Наступила пауза. Уилл смотрел на мигающую надпись «Печатает...», и его гнев медленно сменялся остывающим оцепенением и тревожным ожиданием. Он не любил ждать. Ненавидел, сколько себя помнил. Это пытка. Мука. Бесит! Be_mIne: Тише, Уилл. Не нужно так кричать буквами. Я ценю твоё рвение стать моим фаворитом. Завтра я пришлю тебе план действий. Мы обсудим всё — и твою роль, и твои страхи, и то, почему ты так сильно злишься на то, что я тебе нравлюсь. Спи спокойно. Завтра твоя жизнь станет намного ярче. Не беспокойся об остальном. Я обо всём позабочусь. Уилл выключил телефон. В комнате снова воцарилась тишина, но она уже не была пустой. Она была наполнена обещанием Майка. «Я обо всём позабочусь». Эти слова, мягкие и дерзкие одновременно, подействовали как транквилизатор. Уилл лёг на кровать, чувствуя, как паника медленно отступает, оставляя после себя усталое, покорное ожидание завтрашнего дня. «...так сильно злишься на то, что я тебе нравлюсь» Уилл придирчиво фыркнул и рухнул лицом в подушку. Нравится, как же. Самовлюблённый идиот. Очаровательный кретин. Как же бесит! Как бы там ни было, пора признать — «клетка» действительно начала открываться. И самое страшное было в том, что Уилл сам толкнул дверь.