The Flaw Meat

♫ GANGSTER ON WHEELS - Faster

Пока машина стояла на КПП перед въездом в Монолит, Уилл решил проверить сообщения в мессенджере «Pulse». И это было фатальной ошибкой. В чате друзей творилась настоящая вакханалия. Поскольку мессенджеры также отслеживаются Узлом Связи, напрямую упоминать тайный визит нельзя. И что только не предпринимали Эл, Макс, Дастин и Лукас для того, чтобы передать особые наставления Уиллу. Уилл понимал, что таким образом они проявляют заботу. Понимал, что друзья беспокоятся о нём, в конце концов, тет-а-тет встреча с мутабилисом Ранга A — опасная авантюра. И всё же текстовый галдёж начинал действовать на нервы. Уиллу и так не сладко. Друзья ещё в день столкновения с Майком у Института вынесли ему мозги уговорами не соглашаться на встречу. И до сих пор пытаются переубедить Уилла, сделавшего ставку на то, что его одолжение послужит во благо. Он надеялся, что, поговорив с ним, Майк отстанет и больше не появится в его жизни. Хотя от таких мыслей в груди неприятно ныло. Да что ж всё так сложно?! Ко всему прочему, его личные сообщения в «Пульсе» впервые были настолько переполнены. Те самые девочки, визжавшие при виде Майка на парковке, каким-то образом раздобыли аккаунт Уилла и бесконечно строчили ему. Поначалу сообщения выглядели безобидно, представляя собой просьбы познакомить их с «королём» Элиты. Но вскоре, спустя час намеренного игнора, фанатки разошлись не на шутку. Они присылали угрозы, заявляя, что, если Уилл не согласится, они устроят ему «тёмную» в Институте. — Как же они задолбали, — Уилл гневно заходил на аккаунт каждой девушки и нажимал кнопку «блокировать». — Да ты становишься популярным, — весело подметил Стив, сидевший рядом с ним на задних сиденьях. — Скоро станешь таким же, как я! Уилл придирчиво покосился на него и громко прыснул. — Упаси судьба от такого. Стив Харингтон — парень неплохой. Год назад его считали стандартным бабником, красавчиком с суперпышной причёской и модной укладкой. Популярный мутабилис Ранга B с перспективой совсем скоро перейти в Ранг A, ведь его родители одержимы идеей протолкнуть сына с помощью механизма Социального Лифта. Однако с тех пор, как Стив неким чудесным образом подружился с Дастином, а вскоре и с остальной компанией, мнение о нём кардинально поменялось. Стив вовсе не заносчив, звёздной болезнью не страдает и совсем не стремится в Элиту. Наоборот, он всячески сопротивляется родителям, не желая становиться частью истинно хищной системы. Ему по душе заниматься спортом, мастерить полезные бытовые принадлежности, гулять с друзьями и наслаждаться жизнью. В общем, жить жизнью H.S. и всячески избегать своего статуса H.M. Для Дастина Стив как старший брат, с которым можно и весело время провести, и поговорить о насущном. Которому можно доверить не только тайны, но даже свою безопасность. Стив не особо жаловал выступать в роли защитника, да и младших он называл не иначе как «несносные дети». И всё же, каждый раз, когда Дастин, Уилл, Макс или Лукас попадали в беду, он первым спешил на помощь. Собственно, как и в это хмурое утро. — Что так? — Стив притворно скуксился. — Разве я плохо выгляжу? Его пятерня устремилась к голове, и пальцы, будто гребень, прошлись по густым волосам. Уилл не сдержался и закатил глаза. Что сказать, Харингтон — довольно стильный. На нём были тёмно-синие прямые джинсы с модными потёртостями на коленях и кожаная куртка с металлическими вставками на плечах, надетая поверх футболки с абстрактным принтом. Одежда придавала ему мужественности и хорошо подчёркивала спортивное телосложение. — Я не про внешность, Стив, — Уилл заблокировал последнюю девушку и убрал телефон в карман брюк. — Мне не нужна популярность. Никому из тех, кто в «Цепи», она не нужна. Даже противопоказана. — Одна из причин, почему я отказываюсь к вам присоединяться. — И всё равно постоянно помогаешь нам с заданиями. Стив лишь молча развёл руками, сделав губами трель. Дверь рядом с водительским местом распахнулась, и за руль снова уселся Джонатан, поправив вельветовый пиджак. — Всё, можем ехать, — сообщил он и, забросив удостоверение в бардачок, крутанул ключ зажигания. Седан тронулся с места, и колёса зашуршали по некачественному асфальту. В Монолите не особо заботились о дорогах, поэтому часто проезжая часть была усыпана дырами, выбоинами, кочками. — Ты чего такой мрачный? — внезапно спросил Стив Джонатана, поймав его отражение в зеркале заднего вида. — Понимаю, Майк — не самая приятная личность, к тому же и мутабилис Ранга A, потребовавший личную встречу с Хайпо. Но зачем так хмуриться? Мы же не на дуэль Уилла везём. По исказившемуся раздражением лицу Джонатана было понятно, что он хотел бы промолчать, но не стал. — Дело не в том, куда я везу Уилла, — скривив губы, он провернул руль вправо. — А в том, кто ещё находится в машине помимо меня и брата. Стив вздёрнул бровь, скрестив руки на груди. Рукава его куртки издали пронзительный скрип. — Что-то против меня имеешь? Говори, не стесняйся. — О, началось, — обречённо вздохнул Уилл и вжался в сиденье. Отношения между Стивом и Джонатаном были, мягко говоря, напряжёнными. Неизвестно по какой причине они не ладили друг с другом, но, регулярно сталкиваясь в одном пространстве, они не упускали возможности повздорить. — Да бля, — выругался Джонатан, когда на него со встречной полосы чуть не вылетела фура. — Я просто не понимаю... вот правда не понимаю, какого хрена именно ты? Почему именно тебя все единогласно выбрали в качестве телохранителя Уилла на сегодня? — Хм, дай-ка подумать, — Стив демонстративно почесал подбородок, якобы глубоко размышляя. — Кто среди ваших знакомых в курсе вашей деятельности и при этом принадлежит Рангу B, который хоть как-то способен противостоять Рангу A? Правильно, я и Макс. А Макс у нас кто? — он наклонился вперёд и сложил руки на подголовник водительского сиденья, возвышаясь над Джонатаном. — Правильно, сестра Билли. Билли всегда был конченным, а перейдя в Ранг A, совсем слетел с катушек. Эта мразь всеми доступными способами закрывает пути Макс к Элите. А если бы Уилл подал сигнал, и Макс пришлось бы драться с Майком, то что? На этом Стив замолчал, выжидая, когда ответит Джонатан. Джонатан недовольно нахмурился и нехотя кивнул. — То у Билли будет компромат на Макс, обеспечивающий ей понижение до Ранга C. — Вот именно, — Харингтон, дразня Джонатана, похлопал его по макушке и вновь откинулся на спинку сиденья. — Поэтому я — наилучший вариант. Уилл протяжно выдохнул. Похоже, на этом перепалка закончилась. Он надеялся посидеть в тишине, ведь и без ругани тошно. Но Стив вдруг вновь заговорил. — Мне вот что интересно... С чего вдруг такой привереда, как Майк, назначил место встречи в захолустье Монолита? Ещё и в какой-то затхлой церквушке? — Не знаю и знать не хочу, — довольно грубо буркнул Джонатан. — Меня бесит сама мысль, что мой брат будет беседовать с этим... Майком. — Ну да, у тебя ведь есть свои причины избегать семьи Уилеров, — усмехнулся Стив, ехидно подмигнув. Не понимая, о чём речь, но предвкушая очередную ссору, Уилл мигом заткнул уши наушниками и врубил заранее настроенный расслабляющий плейлист в плеере на полную. Музыка не расслабляла. Ведь виды за окном совсем не располагали к этому. Монолит оправдывал своё название с пугающей прямотой. Когда машина миновала КПП и въехала в сектор Рабочей Силы, солнечный свет будто бы окончательно сдался, разбившись о серые громады бетона. Уилл видел не город, а бесконечный конвейер, застывший в камне. Здесь не было архитектуры — только функция. Десятиэтажные жилые блоки, похожие на обшарпанные почтовые ящики, теснились так плотно, что между ними оставались лишь узкие щели проходов, вечно забитые паром из прохудившихся труб. На балконах, затянутых мелкой сеткой, висело серое бельё, впитывающее сажу из воздуха быстрее, чем успевало сохнуть. Настроение резонировало с этим пейзажем. Каждая выбоина на разбитой, испещрённой трещинами дороге отдавалась резким ударом в висках. Монолит — это не просто район, а огромный бетонный пресс, медленно опускающийся на крышу машины. Огромные трубы Пищеблока и Био-Генезиса возвышались над жилыми кварталами, словно иглы шприцев. Они выбрасывали в небо плотный, желтоватый дым, который оседал на лобовом стекле липким налётом. Стены рабочих зданий изуродованы выцветшими голограммами: «Труд — это твоя эволюция», «Генезис заботится о каждом». Взгляд Уилла цеплялся за эти буквы, и ему хотелось смеяться от абсурдности ситуации. Генезис «заботился», пока он ехал на встречу с тем, кто стоял на самой вершине этой пирамиды и собирался перекроить его жизнь. На фоне общего убожества странным пятном выделялись яркие неоновые вывески мелких сект и церквей. Они горели агрессивно-розовым и ядовито-зелёным цветами, заманивая рабочих обещаниями рая, в то время как сами рабочие — серые тени в одинаковых комбинезонах — брели вдоль дорог, не поднимая глаз. Уилл чувствовал себя таким же хрупким и неуместным в этом секторе, как их чистая машина среди ржавых грузовиков Монолита. Бетонные стены будто сжимались, блокируя пути к отступлению. Весь этот район выглядел как огромная ловушка, из которой нет выхода — только бесконечные смены на заводе или смиренное ожидание в одной из тех самых церквей, куда он сейчас направлялся.

***

♫1HXSX - REVENGE 2.0 Super Slowed

Церковь Нового Мира возникла перед машиной посреди огромного пустыря — выжженной язвы на теле промышленного сектора. Это было пространство, забытое строителями: песочная насыпь, перемешанная со строительной пылью и мелкой крошкой битого бетона. Здесь воздух застыл, лишённый даже того движения, что создавали заводы вдалеке. Само здание выглядело как архитектурный выкидыш — гибрид готического склепа и военного дота. Стены из грубого, неокрашенного бетона уходили вверх, сужаясь к острым шпилям, которые не столько тянулись к небу, сколько угрожающе протыкали смог. На фасаде не было святых — только холодные геометрические барельефы, напоминающие структуру кости или сложную микросхему. Вокруг церкви не росло ни травинки, но по песку, повинуясь какой-то своей внутренней логике, лениво перекатывались шары «перекати-поле» из сухой проволочной травы. На фоне этой мёртвой, песочной тишины церковь являлась не местом спасения, а огромным капканом, захлопнувшимся в тот момент, когда колёса машины пересекли невидимую границу пустыря. Майк не просто выбрал уединённое место, он выбрал декорации, в которых человек чувствует себя песчинкой без воли перед лицом чего-то древнего и безжалостного. «Здесь даже бог становится бесполезным», — подумал Уилл, глядя на тяжёлые створки входных дверей. Джонатан остановил движение и дёрнул на себя рычаг сцепления. — Мы на месте, — мрачно сообщил он и обернулся к Уиллу. — Ты как? Уилл нервно мял свои руки, запуская их под рукава своего любимого красного свитера. — В норме, — выдохнул он, не горя желанием посвящать кого-либо в своё околопаническое состояние. Церковь настигла его слишком быстро. Именно сейчас до него дошло, что он не готов. Абсолютно не готов видеть Майка и разговаривать с ним. — Уверен, что стоит ждать тебя в машине? — подключился Стив. — Может, мне постоять за дверями? — О чём ты? — измученно усмехнулся Уилл. — Ранг A тебя «почувствует». Чем выше ранг мутабилиса, тем сильнее обострены его физические и ментальные рецепторы. H.M. Ранга A не только хорошо видят и слышат. Они буквально чувствуют вибрации мира, электромагнитные волны и сердцебиение человека. — Он и так меня почувствует. — Но не на таком опасном расстоянии. Стиву ничего не оставалось, кроме как обречённо кивнуть. — Я пойду, — сделав болезненно глубокий вдох, Уилл щёлкнул дверной ручкой и уже собрался выходить. Но его вдруг перехватил Стив. — Эй, — он выглядел не менее взволнованным. — Если что-то пойдёт не так, малейшее отклонение от нормы, сразу жми сигнальную кнопку, встроенную в твой телефон. Хорошо? — К-конечно, — Уилл судорожно кивнул. Как только рука Стива отпустила его, он вышел из машины. И почти сразу закашлялся. Воздух над пустырём состоял из бетонной пыли и едких выбросов заводов. Звуки Монолита — далёкий гул турбин, лязг металла — внезапно отрезало. Остался только шорох неуверенных шагов по песку и этот странный, сухой треск веток, катящихся мимо. Уилл остановился перед церковью. Узкие окна были затянуты мутным, непрозрачным стеклом желтоватого оттенка. Они не пропускали свет наружу, а лишь впитывали его, делая здание похожим на череп с заросшими глазницами. Шорох веток за его спиной на мгновение усилился, словно подталкивая в спину, приглашая войти в бетонную утробу. Страх перечил рассудку, сковывая грудь невидимыми тисками. Уилл на секунду оглянулся на одиноко стоящую посреди пустыря машину, в которой, вероятнее всего, его брат и Стив развязали очередной спор. Выбора нет. Пора разорвать порочный круг преследования. Дрожащими ладонями Уилл надавил на массивные двустворчатые двери. На удивление, плиты легко поддались и потонули в полумраке. Внутри церковь Нового Мира больше напоминала пустую глазницу титана, чем место для молитвы. Если снаружи она смахивала на дот, то внутри превращалась в бетонный мешок, где каждый вздох Уилла отдавался гулким, пугающим эхом. Здесь не было золота или мягкого бархата. Пространство было вытянутым и узким, уходящим в глубокую тень, которую не могли разогнать даже редкие лампы. Мутное жёлтое стекло фильтровало дневной смог, отбрасывая на пол длинные лимонные полосы. В этих лучах медленно танцевала густая пыль, похожая на пепел, осевший после конца света. В глубине зала возвышалась гладкая бетонная стела. На ней не было лика бога, лишь выгравированная двойная спираль ДНК, подсвеченная снизу мертвенно-белым неоном. Холодное свечение заливало постамент, из-за чего казалось, что символ парит в воздухе. Вокруг витал запах старой бумаги и технического масла. Но за всем этим скрывался едва уловимый, сладковато-тленный аромат ладана — древний запах литургии. Тишина внутри была не просто отсутствием звука, а физическим давлением на барабанные перепонки. Любое движение — скрип подошвы или шорох одежды — казалось святотатством. В этом симметричном царстве бетона и теней фигура Майка выглядела инородным телом. Он сидел на одной из лавок в глубине зала прямо перед стелой, расслабленно откинувшись на спинку и положив локоть на её край. Его тёмный силуэт ломал безупречные вертикальные линии интерьера. Ноги Уилла стали ватными, они с трудом волочились по бетонному полу, сокращая дистанцию с неизбежным, пока он не остановился перед лицом необычайного величия в теле человека. Майк не просто сидел на лавке — он царил в этом пространстве, и его наряд был главным тому подтверждением. На нём было нечто, что в элитных кварталах Зенита называли «архаичным авангардом», но здесь, среди серого Монолита, это выглядело как инопланетное вторжение. Его фигуру обволакивало сложное, многослойное мужское платье из тяжёлого угольно-чёрного шёлка, не отражающего свет, а будто поглощающего его. Это не было одеждой в привычном понимании: длинный, широкий палантин бесконечными метрами ткани искусно обмотан вокруг торса и плеч, создавая эффект ломаных, глубоких складок, напоминающих крылья застывшей горгульи. Один край полотна небрежно перекидывался через плечо, стекая по спине до самого пола подобно шлейфу, в то время как другой был затянут на талии широким ремнём из матовой кожи. Под этим архитектурным нагромождением ткани угадывались узкие, идеально подогнанные брюки из того же антрацитового материала, заправленные в высокие ботинки на массивной подошве. В этом наряде Майк выглядел одновременно и как древний пророк, и как футуристический принц-изгнанник. В нём не было ни капли смирения, предполагаемого этим местом. Напротив, его одежда была формой агрессии — она кричала о том, что он может позволить себе быть женственным в своей грации и смертоносным в своей силе одновременно. — Здравствуй, Уильям Байерс, — магический шёпот Майка разлился по залу будоражащим рокотом, а его спокойный, томный взгляд выбивал опору из-под ног. Уилл мялся, вцепившись пальцами в рукава свитера и проклинал всё, на чём свет стоит. Он не мог раскрыть рта — страх парализовал его челюсть. — Что ж, — закинув ногу на ногу, Майк самозабвенно улыбнулся, — как тебе это чудесное место? Продолжать молчать — себе в убыток. Уилл прочистил горло и отвёл взгляд. — Очень странный выбор для встречи. — Правда? По-моему, весьма подходящий. Знаешь ли ты, в каких богов люди верили в «старом мире», Уилл? Голос Майка так нежно позвал Уилла, что тот, сам того не ожидая, взглянул на него и не смог более отвести глаз. Что бы это ни было — пьянящий запах ладана, мистическое освещение церкви или же ментальные фокусы самого Майка — Уилл угодил в ловушку. — Немного знаю об этом, — ответил он тихо. — Раньше мир людей тоже делился. Только не на виды и классы, как у нас. Градаций было великое множество: расы, нации, страны и многое другое. История человечества позволила этому многообразию возыметь индивидуальные конфессии, коих не счесть. Язычество, многобожие, единобожие, отсутствие бога, как такового. У людей был выбор. А сейчас? Майк поправил палантин на коленях и усмехнулся, продолжив вещать высокопарные, но весьма надменные речи, будто через красоту слов он насмехался над системой: — Сейчас люди лишены свободы выбора. В Новом Мире воздвигают церкви богам в одном лице — с ликом Омнифагов. Нет никаких неодухотворённых сущностей. Новый мир считает, что бог должен напоминать человека, но им не являться. И так нашлись боги с человеческим телом, но душой монстра. Представляешь, они даже пособие сотворили. Скользнув рукой под палантин, Майк достал из кармана брюк небольшой брусок, напоминавший книгу. Это не бумажная книга в привычном понимании. Она выглядела как массивный блок, обтянутый тёмным материалом. На обложке вытиснена та самая двойная спираль, но её витки выполнены из матового металла, отливавшего под определённым углом багровым. — Внутри этой штуки тончайшие листы из «синтетического пергамента» — гибкого пластика, который практически невозможно порвать руками. Текст нанесён не чернилами, а лазерной гравировкой, представляешь? — Майк усмехнулся, с презрением глядя на «книгу». — По идее, «Кодекс Происхождения» — это своеобразное священное писание для «просветления общества». Но вместо притч там — формулы, графики мутаций и заповеди «Биологической чистоты». — Какой-то бред, — фыркнул Уилл, теряя нить самой сути происходящего. — Ты только посмотри на это, Уилл, — небрежно проронил Майк, листая страницы, шуршащие с неприятным, «пластиковым» звуком. — Они называют это «путём к свету», но на деле это просто инструкция по эксплуатации скота. Здесь написано, что твой удел — служение, а мой — величие. Но знаешь, в чём ирония? В том, что эта бумага горит так же хорошо, как и любая другая. И в этот момент его ладонь начала меняться. Уилл с замиранием сердца наблюдал, как изящные пальцы Майка удлинялись, кожа на них темнела, становясь грубой, чешуйчатой, а ногти превращались в острые, как бритвы, хитиновые когти. Это происходило плавно, почти лениво. Когтистая лапа, закончив своё превращение, резко сжала «священный» пластик. Раздался жуткий скрежет — это ломался металлический переплёт. Синтетические страницы под давлением мутабилиса Ранга A не просто рвались, они крошились в мелкую, острую пыль, которая сыпалась сквозь его когти на бетонный пол, как ядовитый снег. В груди Уилла сжался ком тревоги: организм сигнализировал, что всё видимое — это предупреждение. Напоминание о том, где место Хайпо в цепочке мироздания, когда перед ним сильнейший. — Видишь? — Майк разжал ладонь, а на месте книги — горстка серого мусора и искорёженный металл. — В этом мире нет ничего святого, что не мог бы раздавить один достаточно сильный мутант. — Зачем ты всё это говоришь? — испуганно вырвалось у Уилла, мечтающего скорее сбежать, но воля его была подавлена. Майк взглянул на него мягко, без агрессии и властности. Такая перемена в настроении выбивала из колеи. — Это было лиричное объяснение, почему я позвал тебя встретиться в церкви. В этом месте, где принято молчать и повиноваться, мы с тобой будем говорить открыто. Перед лицом «богов». Ведь ты такой же мятежник, как и я. Не так ли, маленькая тень цепи? — Не называй меня «маленьким», — огрызнулся Уилл непроизвольно. — Мы с тобой одного возраста. Майк невозмутимо пожал плечами. — Ты на полголовы меня ниже, такое пойдёт? — он кивнул на свободное место рядом с собой. — Садись, не стой столбом. Наученный опытом, Уилл сразу оценил обстановку. Его весьма напрягала рука Майка, лежащая поверх спинки лавочки. Если Уилл сядет туда, то может оказаться в более тугой ловушке, чем сейчас. Поэтому он, хорошенько поразмыслив, сел с другой стороны от Майка на расстоянии вытянутой руки. — Похвально, — судя по хитрой улыбке Майка, ему по душе такой протест. — Полагаю, у тебя немало ко мне вопросов. Спрашивай, что угодно. Не стесняйся. Вопросов действительно накопился целый ворох. Чувствуя неловкое напряжение, Уилл обхватил себя руками и выпалил первое, что пришло в голову: — В ту ночь... это ведь ты был тем, кто запрыгнул ко мне в окно? — Я, — с некоторой долей гордости в голосе ответил Майк, играя пальцами со своей кудряшкой. — Что ты забыл в Субурбии? Только честно. — А мне нечего скрывать. Элита производит немало дурманящих веществ для мутабилисов, однако их действие слишком предсказуемо и наскучивает. В Субурбии я встречался с дилером, поставляющим мне особые наркотики для таких, как я. К сожалению, его выследила полиция. В темноте они, видимо, спутали меня с Хайпо., и мне пришлось бежать. — Так ты наркоман? — с некоторым пренебрежением бросил Уилл, словно ему под нос подсунули протухшую еду. Майк повёл бровью. — Наркоманами становятся только Хайпо и Рабочая Сила. Мы же — дегустаторы. Уилл не понимал, какое из выживших на планете насекомых его укусило, но внутри что-то вспыхнуло. Что-то раздражённое, обиженное, злое. — Ах, да, точно, как я мог забыть! Ваше Величество, куда уж холопам до вас! — Эй, — Майк неожиданно ущипнул Уилла за бок, отчего тот подпрыгнул, сидя, выпучив глаза. — Такие вещи меня оскорбляют. Я не верю в богов Нового Мира и не считаю себя принадлежащим к особому виду. Что до наркотиков... наркотики порабощают волю. Я же просто ищу в них то, что эволюция стёрла из нашей ДНК — способность чувствовать что-то, кроме голода и власти. Эта речь обдала Уилла пугающей искренностью. На секунду он даже засомневался в верности собственных суждений о мутабилисах. — Почему же ты, сбегая, решил сигануть именно ко мне в комнату? — спросил он, стыдливо уткнувшись взглядом в пол. — Только твоё окно в доступном радиусе было открыто. — То есть — банальная случайность? И если бы было открыто окно моей сестры, ты бы прыгнул к ней? А потом её бы преследовал? Майк вдруг звонко, заливисто расхохотался, прижимая руки к животу. Уилл покосился на него с претензией — что смешного он сказал? — Мне бы так хотелось верить, что это ревность. Ну, да ладно, — успокоив смех, Майк протёр глаза. — Твоя сестра меня бы точно не заинтересовала. Во-первых, я знаю её секрет, и это неинтересно. Желудок Уилла скрутило в панике. Что именно знает этот дьявол? Неужели он что-то успел раскопать? — А во-вторых, — продолжил Майк, взглянув на Уилла с долей вожделения, — её тело не подаёт таких загадочных сигналов, как твоё. Моё сердце впервые в жизни едва не зашлось в припадке, когда я прижался к тебе в твоей кровати. Лицо вспыхнуло моментально. Бедолага Уилл не знал, куда деть себя после такого бесстыдного заявления. Но, беря в расчёт лихое мышление Майка, он не стал делать поспешных выводов. — Что ты имеешь в виду? Майк в очередной раз нырнул рукой в карман штанов и вытащил две маленьких колбы: одна стеклянная, с прозрачной жидкостью внутри, другая полностью позолочена. — Знаешь, что это такое? — он продемонстрировал стеклянную ёмкость. — Нет, — Уилл отрицательно мотнул головой. — Это «Ресет». Лабораторный полулегальный препарат для снятия посттрансформационного психоза у Ранга C. А вот эта крошка, — теперь Майк указывал на позолоченную колбу, — не имеет названия, так как вещество, в которое добавили мою кровь, создавалось чисто для моих личных целей. «Ресет» снимает физические симптомы трансформации, а моё изобретение позволяет человеческой личности взять верх над ослабленным тонусом монстра. Если смешать эти два препарата, то получится отличный стабилизатор. Таким образом курируемые мной новички Ранга C избегают непроизвольных болезненных превращений. Нехорошее предчувствие поджимало горло. — И? — Вот это сочетание я вколол тебе в туалете на Рауте. Уилла пронзило звенящей тишиной скверно пахнущей церкви. Страх опередил разум и коснулся языка, с которого сорвались не самые приятные слова: — Блять, что?! — Уилл отпрянул от Майка на другой конец лавочки. — Какого хрена?! Я ведь не... — Не мутант? — Майк усмехнулся с непоколебимым выражением лица и положил колбы на лавочку. — Пока нет. Но ты им едва не стал, Уилл. — Что за бред?! — «Чистый Исток» сам по себе опасен для человека. Но есть у него ещё одна скрытая побочка, о которой не принято говорить. В редких случаях, он может запустить спящие процессы в ДНК. В том числе и МутаГен. — Нет! Нет во мне этого дерьма! — Думаешь? Считается, что ген в тихой фазе присутствует у 20% населения H.S. И у 40% из них есть риск пробудить МутаГен. В твоём случае произошёл коллапс: «Чистый Исток» связался с МутаГеном и пытался его «проявить». А «Блокатор-Зеро» сработал во вред: он подавил в тебе исходное человеческое. Произошёл сбой. Весьма интересный сбой. МутаГен, минуя первичный этап «проявления», пытался перейти к опасному этапу «активации». Именно поэтому я помог тебе в ту ночь. Я вколол в тебя смесь «Ресета» и моего вещества, тем самым предотвратив превращение, которое могло закончиться твоей смертью. Вдобавок я отсрочил «проявление». Это была высшая точка терпения. У Уилла сдали нервы. Он никогда не станет таким. Он никогда не падёт до уровня мутантов.Он никогда не признает себя монстром. — Ложь! Всё, что ты говоришь — ядовитая, извращённая ложь! — Уилл вскочил на ноги и сорвался на крик, а его голос, многократно усиленный бетонными сводами церкви, прозвучал чужеродно и жалко. — Если бы я был дефектным, если бы во мне… это… просыпалось, я бы почувствовал! Прошло уже несколько дней, и никаких признаков «проявления»! Ты просто пытаешься запугать меня, запудрить мозги своей лживой заботой! Я здоров! Слышишь? Я нормальный! Майк не шелохнулся. Он лишь слегка наклонил голову набок, с интересом наблюдая за вспышкой ярости, как учёный наблюдает за предсмертными судорогами подопытного существа. На его лице не было ни тени обиды, только скука, смешанная с лёгким ожиданием. Он медленно, с показной небрежностью, поднял левую руку, оттягивая край тяжёлого шёлкового палантина. На запястье блеснули массивные наручные часы — произведение искусства из черного титана и сапфирового стекла. Майк посмотрел на циферблат, и уголок его губ дёрнулся в хищной ухмылке. — Нормальный? Какое скучное, ограниченное слово, Уилл. Ты цепляешься за него, как утопающий за соломинку, — его голос звучал тихим, но в этой тишине церкви он гремел сильнее, чем крик. — Но время — это единственная константа, которую нельзя обмануть. Ты не веришь мне? Что ж. А оно настигнет. Майк поднял взгляд от часов и посмотрел прямо в расширенные от ужаса глаза напротив. — Через три. Уилл почувствовал, как в затылке кольнуло. Тонкая, острая игла боли, которая мгновенно исчезла. «Просто нервы», — пронеслась паническая мысль. — Два. Воздух в церкви вдруг стал невыносимо густым и горячим. Запах старого масла усилился в тысячу раз, забивая лёгкие. Уилл попытался сделать вдох, но грудную клетку стянуло невидимым обручем. Сердце сделало один сумасшедший удар — глухой, отозвавшийся гулом в ушах — и будто замерло. — Один. Майк опустил руку. И мир Уилла взорвался.

***

♫ Eru Flow Flame - Aura of Glory (Slowed + Reverb)

Проявление началось не с боли, а с предательства чувств. Сначала исчез звук. Эхо голоса Майка, шорох собственной одежды — всё стихло, словно кто-то повернул ручку громкости на ноль. Затем предало зрение. Цвета вдруг стали неестественно, болезненно яркими. Серый бетон вспыхнул ядовито-фиолетовым, жёлтые пятна света от окон превратились в пульсирующие искажения расплавленного золота. Фигура Майка на лавке начала двоиться, троиться, а затем поплыла, облачаясь в форму тьмы, усеянную тысячами крошечных, злых глаз. Уилл попытался закричать, но из его горла вырвался лишь сухой хрип. Его тело перестало принадлежать ему. Ноги подкосились, но он не упал — ему показалось, что пол церкви ушёл вниз, превращаясь в бесконечную бездну, а сам он повис в пустоте, лишённый гравитации. Ощущения потекли вспять. На языке появился вкус железа и горелой резины. Кожа начала гореть, будто тысячи микроскопических игл одновременно вонзились в поры, но в то же время внутри, под рёбрами, разлился арктический холод. Мир вокруг начал вибрировать с такой силой, что контуры предметов рассыпались в пыль. В этом хаосе ощущений время потеряло смысл. Уиллу мерещилось, что он видел свои собственные руки, покрытые чёрной чешуёй, ломающиеся в суставах. Он видел лицо мамы, которая смотрела на него с ужасом, и слышал голос Эл, шептавший: «Дефектный. Дефектный. Один из них». Это был момент полного, абсолютного отсутствия контроля. Его разум, запертый в клетке тела, решившего внезапно переродиться, задыхался в панике. Окружающая реальность с рядами лавок и бетонным алтарём схлопнулась, уступая место этому бесплотному кошмару, где боль смешивалась с восторгом, а страх — с диким, животным желанием покориться. В последнюю секунду перед тем, как тьма окончательно поглотила его сознание, Уилл увидел, как пятно тьмы, которое было Майком, приближалось к нему. Не шло, а плавно скользило, словно хищник, который наконец-то дождался, пока добыча перестанет дёргаться. «Смотри, Уилл. Смотри, как рождается бог», — этот голос прозвучал уже не в ушах, а внутри черепа, становясь частью этого биологического безумия. А затем наступила тьма — холодная, глубокая и долгожданная, в которой не было ничего, кроме нового, страшного биения сердца. Тьма отступала неохотно, уползая рваными клочьями, как дым после пожара. Первое, что ощутил Уилл, — это не боль, а странное, пугающее умиротворение. Его больше не трясло, а внутри, там, где секунду назад бушевал шторм «проявления», теперь царила мёртвая, штилевая тишина. Он медленно открыл глаза. Потолок церкви всё ещё плыл, но линии постепенно обретали чёткость. Уилл осознал, что его тело лежит на жёстком бетоне, если быть точнее, на выступе алтаря перед стелой, а под его головой было что-то мягкое, обтянутое шёлком, и… тёплое. Сверху раздался мерный, едва слышный шорох ткани. Уилл замер, боясь пошевелиться. Над ним возвышалось лицо Майка. В полумраке церкви оно казалось вырезанным из слоновой кости — идеальное, хищное и спокойное. Майк сидел, расслабленно откинувшись на стелу, а голова Уилла покоилась на его бёдрах, утопая в складках того самого роскошного палантина. Но самым странным была рука Майка. Его длинные пальцы — сейчас снова человеческие, без когтей — медленно и методично перебирали волосы Уилла. Это было не лаской, а скорее тем, как хозяин гладит дикого зверя, которого только что приручил транквилизатором. — С пробуждением, сокровище, — голос Майка провибрировал где-то совсем рядом, отозвавшись в груди Уилла странным резонансом. — Ты пропустил самое интересное, но, поверь, выглядело это эффектно. Уилл попытался дёрнуться, сесть, оттолкнуться от этих коленей, но тело его не слушалось. Мышцы превратились в кисель, а воля… воля просто испарилась. — Лежи, — мягко, но властно произнёс Майк, и его ладонь опустилась на лоб Уилла, прижимая его обратно. — Твои системы сейчас перезагружаются. Если встанешь — твой мозг решит, что он всё ещё в режиме коллапса, и выключит тебя снова. На этот раз надолго. — Что… что ты со мной сделал? — прохрипел Уилл будто не своим голосом. — Я? Ничего. Это сделала твоя природа. Твой МутаГен решил, что хватит играть в прятки. Обычно проявление проходит куда болезненнее — люди раздирают себе горло от крика или вырывают собственные ногти. Тебе повезло. Моя кровь в том Ресете сработала как демпфер. Она смягчила удар, заморозила процесс на самой грани. Уилла колотило. Мысль о том, что внутри него теперь живёт не просто дефект, а часть этого существа, вызывала тошноту. — Значит, я теперь… один из вас? Один из монстров? Майк усмехнулся, и Уилл почувствовал, как его пальцы снова заскользили по волосам, массируя кожу головы. — «Монстр» — это так субъективно, Уилл. Ты — переходная форма. Ошибка, ставшая искусством. Но у этой медали есть оборотная сторона. Без моей помощи твоя следующая стадия активации выжжет твой разум за пару часов. Ты не готов к этому. Твоё тело может не выдержать такого давления. Майк замолчал на мгновение, интриги ради или же для того, чтобы дать себе пару секунд размышлений. — Но я могу это остановить, — продолжил он, и его голос стал вкрадчивым, как шёпот искусителя. — У меня есть антидот. Особый состав, способный замедлить активацию, погрузить твой МутаГен в спячку. Ты сможешь продолжать свою тихую, скучную жизнь в Субурбии. Твои друзья не узнают, что ты — «дефектный». Твоя сестра будет в безопасности. И Элита не придёт за тобой. Уилл сглотнул горькую слюну. Он понимал, что сейчас захлопнется капкан. — И какова цена? Ты не из тех, кто раздает лекарства из жалости. — О, ты начинаешь понимать правила игры, — Майк наклонился ниже, так что Уилл почувствовал запах его парфюма — холодный, горький, пугающе родной. — Мне не нужны твои деньги. Мне не нужно твоё служение. Мне нужно твоё присутствие. — О чём ты? — Зенит — это скучное место, Уилл. Там все предсказуемы. Все носят маски, которые я сам же им и нарисовал. Но ты… ты — это хаос в чистом виде. Мне нравится, как ты на меня смотришь. Мне нравится, как твоя кровь отзывается на мою. Моя сделка проста: я даю тебе антидот и храню твой секрет. Взамен ты будешь сопровождать меня. Элитные приемы, вечеринки в Верхнем секторе, закрытые клубы. Ты станешь моим официальным фаворитом. Моей временной прихотью. По спине пробежал мерзкий холодок. — Зачем тебе это? В чём подвох? Чтобы все видели, как ты приручил «дикого Хайпо»? — Чтобы я не скучал, — Майк отнял руку от волос Уилла и провёл тыльной стороной ладони по его щеке. — Просто ты мне нравишься. Разве этого мало? Уилл хотел рассмеяться ему в лицо, обвинить во лжи, в том, что Майк явно ведёт какую-то свою игру против Системы или Элиты, используя его как пешку. Но сил не было. Перед глазами всё ещё вспыхивали фиолетовые искры «проявления», напоминая о бездне, в которую он едва не рухнул. — У меня нет выбора, верно? — прошептал Уилл, чувствуя, как липкое смирение обволакивает его разум. — Выбор есть всегда, — любезно поправил Майк. — Ты можешь уйти прямо сейчас. И через неделю превратиться в безумное создание, которое патрульные тут же занесут в Систему и доложат о новичке в Инспекцию. Или ты можешь сказать «да» и прожить тихо-мирно ещё немного. Со мной. Уилл зажмурился. Условность давила непосильным грузом. Вся его жизнь полетела к бесам, в жерло преисподней. Он в тупике. Тупик, выход из которого можно найти, только последовав за этим существом, что с неистово прекрасным человеческим лицом улыбается ему. — Да, — выдохнул Уилл, едва шевеля губами. — Я согласен. — Я и не сомневался, — в голосе Майка не было торжества, только глубокое, сытое удовлетворение. — Ты принял верное решение, красавчик. В этот момент тяжёлые двери церкви содрогнулись от удара и с грохотом распахнулись. Внутрь, подняв облако песочной пыли, ворвались Джонатан и Стив. — Уилл! — крик брата отразился от сводов, полный ярости. Картина, которую увидели вошедшие, была достойна скандальной хроники Vulture: Уилл, бледный и растрёпанный, лежал головой на коленях у самого эпатажного мутабилиса Зенита, а тот небрежно перебирал его пряди. Майк даже не шелохнулся. Он поднял глаза на ворвавшихся и улыбнулся — так, будто его только что прервали на самом интересном месте захватывающей пьесы. Грохот выбитых дверей ещё вибрировал в воздухе, когда Джонатан и Стив замерли, ошеломлённые увиденным. Для Джонатана это было крушением мира: его младший брат, его ответственность, лежал на коленях у существа, воплощавшего всё зло Зенита. Стив же среагировал иначе — его зрачки сузились, а плечи напряглись, выдавая в нём бойца, почуявшего равного хищника. — Пошёл вон от него! — взревел Джонатан, срываясь с места. Но Стив на полном ходу жёстко оттолкнул его плечом в сторону, едва не сбив с ног. — Назад, Байерс! Он тебе не по зубам! Голос Стива изменился, обретая чудовищный рокот. — Это Ранг A, ты для него — просто закуска! Стив бросился вперёд, его кулаки уже начали трансформироваться, покрываясь костяными наростами. Но Майк даже не встал. Он только лениво опустил свободную руку вниз. На глазах у опешившего Уилла холёная ладонь Майка за мгновение превратилась в огромную, угольно-чёрную клешню с острыми шипами. С глухим, сокрушительным звуком она вонзилась в бетонный пол церкви, пробивая его, как тонкую бумагу. В ту же секунду из трещин в бетоне, словно змеи, вырвались сухие, узловатые корни мёртвых деревьев, которые веками дремали под этим пустырем. Они были живыми, пульсирующими чёрной гнилью. Корни с яростным свистом метнулись к Стиву, оплетая его ноги и руки. Завязалась короткая, но яростная схватка. Стив сражался мастерски: он рвал коряги голыми руками, его движения были точными и мощными, он уворачивался от ударов, которые разнесли бы обычного человека в щепки. Но корней было слишком много. Они возникали отовсюду, подчиняясь воле руки-клешни Майка. В какой-то момент удар Стива оказался таким мощным, что щепка разорванной коряги отлетела в сторону и впилась прямо в плечо Майка.Щепка пробыла в теле недолго: спустя миг мышцы вытолкнули лишнее, а небольшая рана быстро затянулась. Лицо Майка на мгновение исказилось, а в глазах полыхнул холодный огонь, но на губах осталась всё та же торжествующая улыбка. Остатки «проявления» дали о себе знать: Уилл поймал еле заметную волну боли от чужого тела. Это была боль Майка. «Он чувствует боль, — осознал Уилл. — Он не бог. Он просто очень сильное, страдающее чудовище». — ХВАТИТ! ОСТАНОВИТЕСЬ! — Уилл наконец нашёл в себе силы и буквально скатился с колен Майка, бросаясь между сражающимися. Корни замерли в сантиметре от горла Стива, дрожа от напряжения. Майк медленно вытащил клешню из пола, и она на глазах у всех начала «всасываться» обратно, превращаясь в изящную кисть руки. Корни тут же рассыпались в прах и исчезли. Как и трещины в бетоне. Это иллюзия. Искусная иллюзия, в которую поверили все. Даже Майк, получивший рану от собственного творения. Уилл не знал, что это такое, как возможен физический урон от галлюцинации, но точно был уверен, что всё происходившее — фикция. — Уилл, отойди от него! — Джонатан подскочил к брату, загораживая его своим телом от мутабилиса. Стив, прерывисто дыша и вытирая кровь с разбитой губы, встал рядом, закрывая Уилла с другой стороны. — Ты не понимаешь, во что ввязался, — прохрипел Стив, не сводя глаз с Майка. — Этот монстр не умеет заботиться. Он умеет только ломать. Ты для него — игрушка, которую он выбросит, когда облезет краска. Майк медленно поднялся, поправляя складки палантина. Его вид был безупречен, если не считать пыли на плече. Он перевёл взгляд на Стива, и его улыбка стала невыносимо едкой. — О, Харингтон... Всё такой же благородный защитник угнетённых. Видимо, жизнь тебя ничему не учит. Всё ещё скучаешь по своей возлюбленной? — Майк прищурился, и из его слов сочился яд. — Моя сестра всегда говорила, что ты слишком предсказуем. Даже в своей ярости. Стив дёрнулся, его лицо пошло пятнами от едва сдерживаемого бешенства, но Джонатан удержал его за локоть. — Мне стало плохо! — выкрикнул Уилл, пытаясь перетянуть внимание на себя. — В церкви было слишком душно, я потерял сознание. Майк просто... помог мне прийти в себя. Мы просто разговаривали о долгах! Всё в порядке! Майк бросил на него мимолетный, многозначительный взгляд — в нём была и похвала за ложь, и напоминание о сделке. — Мы действительно закончили наше обсуждение, — Майк направился к выходу, его шлейф плавно скользил по разбитому бетону. Проходя мимо Уилла, он на секунду задержался, почти касаясь его плеча. — Жди моего сообщения, красавчик. И не забудь: теперь ты под моей опекой. А я очень ревнивый покровитель. Он вышел из церкви, и через мгновение тишину пустыря прорезал гул турбин приближающегося глайдера. Уилл стоял, не чувствуя ног, под испепеляющими, полными подозрений взглядами брата и Стива, понимая, что его старая жизнь только что окончательно обернулась прахом на полу этой богом забытой церкви.