The Flaw Meat

♫ Demi The Daredevil - The Martyr’s Crown

Белый потолок казался бескрайним, стерильным и абсолютно чужим. Уилл смотрел в него, не мигая, чувствуя себя так, словно его сознание — это радиоприемник, который долго шипел помехами и лишь сейчас начал ловить слабый сигнал реальности. Тело было тяжёлым, ватным, а мысли текли медленно, как патока. Он помнил вспышки неона, вкус чего-то тошнотворно-сладкого и… объятия? Нет, это был сон. Должен быть сон. Состояние в общем — сносное, только кости болели. Изнутри. Даже не сами кости, скорее костный мозг. А в остальном — вполне неплохо. Постепенно зрение сфокусировалось на одной мнимой точке в центре ровного потолка. Это не больничная палата и не комната Уилла в родительском доме. И точно не чьи-то покои в «Зените». Слишком тесная комната, слишком затхлый запах пыли. Стены заклеены плакатами с какими-то старыми кинолентами и схемами линз, а на столе горой возвышались разобранные запчасти от фотоаппаратов — микроскопические шестерёнки и блестящие окуляры. Кровать под спиной Уилла была простенькой, с тонким матрасом и дешёвым постельным бельём болотного цвета. Уилл не успел обдумать своё положение, как дверь в комнату тихо скрипнула. В проёме показался Джонатан. Он выглядел непривычно хмурым, под глазами залегли тени. — Очнулся, «мистер катастрофа», — негромко произнёс он. Уилл резко дёрнулся, пытаясь сесть, но мир тут же накренился. Тело потеряло точку равновесия, и он едва не рухнул на пол, но Джонатан вовремя подхватил его. — Тише, тише… Ты сейчас как новорождённый оленёнок, — проворчал брат, помогая ему усесться на край кровати. Только сейчас Уилл заметил, что на нём чужая одежда. Уютная фланелевая рубашка брата сидела в плечах неплохо, но рукава пришлось закатать в несколько раз, а полы прикрывали бёдра почти до колен. — Где я? — У меня дома, в таунхаусе, — Джонатан подхватил одеяло и протянул его до края кровати, чтобы присесть в уличной одежде. — Я решил, родителям не стоит видеть тебя в таком состоянии. — В каком — «таком»? — Уилл напрягся, вглядываясь в беспокойное лицо брата. В комнату вплыла сонная и не менее замученная Эл. Её волосы больше не лежали в тугой причёске и были растрёпаны. Она сменила своё концертное платье на просторный женский лонгслив и легинсы, которые явно были ей велики. — В состоянии «овоща», — отрезала она, присаживаясь рядом с Джонатаном. — Мы перепугались до смерти. — А чья это одежда? — размякший мозг Уилла изменял траекторию мышления в произвольном порядке, соскакивая с одной темы на другую. — Ну, — Эл оттянула подол лонгслива с усмешкой, — если верить Джонатану, эта одежда принадлежит его девушке. — Девушке? Она существует? — Судя по полке в ванной, отведённой под женскую уходовую косметику, да, существует. Ну или наш брат втайне от нас ведёт двойную жизнь. — Эй! — Джонатан то ли фыркнул, то ли поперхнулся смешком. — Раз уж мы здесь, — Уилл деловито уронил свою ладонь на плечо брату, — может, ты нас наконец познакомишь? А то всё «потом» да «в командировке». Джонатан заметно занервничал. Он вдруг вскочил с кровати, подошёл к столу и принялся суетливо перебирать какие-то бумаги, не глядя брату в глаза. — Она… она ещё в разъездах. Агро-центр — это серьёзно. Постоянные замеры почв за пределами сектора. Вернётся — познакомлю. — И фоток снова нет? — Эл с подозрением прищурилась. — Ты — фотограф. У тебя снимки даже уличных котов есть в трёх ракурсах. Кажется, тайна девушки уйдёт в могилу вместе с Джонатаном. Ему не свойственно что-то скрывать от семьи. Хотя... скелетов в его шкафу Уилл с возрастом обнаружил немало. — Она не любит сниматься. У каждого свои бзики, — отмахнулся старший, оставив в покое бумажки, повернувшись лицом к присутствующим. — Давай лучше расскажем Уиллу, что произошло. Похоже, он почти ничего не помнит. И только когда ледяные пальцы Эл обхватили руку «близнеца», и в её тёмных глазах замерцала тревога, мозг полностью пробудился. — Когда выступление закончилось, я не нашла тебя в зале. Я чуть не сошла с ума, Уилл! Подняла охрану, кричала… Один из секьюрити, видать, пожалел меня, шепнул, что видел, как тебя тащили в потайную комнату для Рангов. В ПОТАЙНУЮ КОМНАТУ, УИЛЛ!! Уилл не понимал, что его больше потрясло: внезапный срыв сестры на крик или же факт того, что его приволокли в самое опасное место на Рауте. Ему стало дурно, ворох гнусных мыслей опрокинулся на него ледяным залпом. Он боялся узнать, что же было дальше. Ведь правда может оказаться не просто горькой, а обжигающе острой и смертельной. Воспользовался ли им кто-то? Надругался над ним? Испил его крови? Страшно... — И... ты нашла меня? — слюна была вязкой и прилипала к нёбу. Эл медленно кивнула. — Я ворвалась туда сразу же и увидела… тебя. Ты лежал на этой громадной, паскудно-роскошной кровати без чувств. Один. Джонатан подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Когда Эл выволокла тебя из глайдера и сообщила мне, где она тебя нашла, я понял: везти тебя к матери нельзя. У неё бы сердце встало. Я привёз вас сюда. У меня есть оборудование для экспресс-анализов — сам понимаешь, для газеты иногда приходится проверять, что подмешивают в еду в рабочих кварталах. Я проверил твою кровь и слюну на всё: от наркотиков до тяжёлых мутагенов. Уилл затаил дыхание. Образы потайной комнаты и шёлковых простыней сдавили горло. — И что там? — Чисто, — выдохнул старший. — Организм просто истощён, как после сильного шока, но никаких следов насилия или веществ. Однако ты был в отключке несколько часов. Помнишь, что произошло? Как тебя туда затащили? Едва Уилл напрягся, как его голова взорвалась фейерверком из осколков воспоминаний, которые никак не хотели собираться в единое целое. — Чистый Исток… — он сощурился, в висках адски пульсировало. — Ранг B, кучка придурков… Они заливали мне Исток в глотку. А потом… потом кто-то вытащил меня оттуда. В туалет. Сделал укол прямо в плечо. И... — миг тёплых объятий, воспринимавшийся ранее не более, чем сон, ударил под дых. — Я потерял сознание. Он не решался рассказать больше. Вдруг всё это — его больное воображение? — Погоди, — Эл напряжённо закусила нижнюю губу, — тебя насильно напоили Истоком? Ранг B? Мы должны сообщить организаторам, чтобы они приняли меры! — Нет! — Уилл выкрикнул раньше, чем успел подумать. — Почему? — Потому что... они чуть не заметили мой блокатор. Мне пришлось выкинуть его в темноту. Кажется, он закатился куда-то под статую... Если его найдут... Эл и Джонатан на миг замерли в оторопи. Уилл уже пожалел, что сознался в своей оплошности. — Ну, если бы нашли, Уполномоченные уже были бы здесь, — неожиданно отрезал Джонатан, взглядом ища поддержки у Эл. Она поняла всё без слов и активно закивала. — Да-да. Определённо. Насколько я знаю, генеральные уборки в зале делают редко, пройдёт ещё пара вечеринок, и никто уже концов не найдёт. — Точно, — громко согласился Джонатан и вдруг перевёл тему. — Уилл, не помнишь, как выглядел тот, кто помог тебе? Как бы Уиллу самому хотелось вспомнить хоть какую-нибудь деталь. В конце концов, его изрядно нервировало, что присутствие тайной личности ощущалось... как что-то знакомое. — Нет. Всё было как в тумане. — Наверняка какой-нибудь новичок из Ранга B с остатками совести, — предположила Эл. — Дал антидот и оттащил в комнату. — Будем надеяться, что это так, — Джонатан прочистил горло. — Так, раз мы со всем разобрались, я приготовлю завтрак, а после отвезу вас домой. Иначе с меня три шкуры снимут. Глупо улыбнувшись, он быстро ретировался из комнаты. Эл тоже решила не задерживаться и встала. — Иди умойся, а то на тебе лица нет. — Угу. Уилл послушно поднялся, но стоило ему потереть лицо ладонью, как он замер. Сквозь запах дешёвого порошка, которым пахла рубашка брата, пробилось нечто иное. Тягучее, холодное, с нотками горького табака и какого-то редкого, «высокого» парфюма. Этот запах не принадлежал брату. Он исходил от кожи самого Уилла — от шеи и ключиц. Вместе с ароматом нахлынуло удушающее чувство стыда. Он, агент Сопротивления, обученный выживать, едва не погубил всё дело. Он позволил напоить себя, как беспомощного младенца, а потом… потом он просто обмяк. В памяти всплыло ощущение тех самых «безопасных» объятий, и Уилла передёрнуло. Он заснул в руках у незнакомца, даже не узнав его имени, не сказав ни слова благодарности, просто провалился в позорное беспамятство, пока его тащили через коридоры, как мешок с костями. — Ты в порядке? — голос Эл, выходящей из комнаты, вырвал его из оцепенения. — Да, — соврал он, опуская руки и пряча дрожащие пальцы в длинных рукавах рубашки. — Просто голова кружится. Он не стал говорить про запах. Это казалось слишком личным, почти постыдным признанием собственного фиаско. Тем более, в ту секунду Уилл окончательно понял: тот, кто оставил на нём этот след, не просто «случайный свидетель». Это была метка. И Зенит, , как уверяла Эл, оставшийся позади, на самом деле следовал за ним по пятам, впитавшись в его поры. А ещё, теперь всё стало прозрачно, как очищенная вода в стакане: парень, ворвавшийся ночью к Уиллу в спальню, и его спаситель на Рауте — это один и тот же человек. Одинаковый запах духов. Идентичный. Определённо, он.

***

♫ Klergy, Valerie Broussard - Play God

Кафе «Синтез» было одним из тех мест в Субурбии, где воздух всегда пах ванильным экстрактом и пережаренными кофейными зёрнами. Это было светлое, чистое заведение с пластиковой мебелью мятного цвета и витриной, заставленной десертами, выглядевшими подозрительно идеально. В Новом Мире еда давно перестала быть вопросом фермерства. Животноводство ушло в прошлое вместе с эпохой Хаоса, и теперь за тарелки горожан отвечал Пищеблок. На обед предлагались стейки из текстурированного соевого белка и десерты на основе синтезированного миндального молока. Согласно брошюрам Био-Генезиса, эта «прогрессивная диета» была куда полезнее для скромных организмов H.S., чем натуральные продукты, ведь в каждый кубик синтетического мяса были заботливо добавлены суточные нормы витаминов и минералов. По факту, синтетическими улучшенными добавками были заменены те продукты, в изготовлении которых использовались ингредиенты животного происхождения. Причина этому проста: после массовых катастроф и войны число животных резко сократилось, а вскоре их популяция приблизилась к критическому уровню на грани полного исчезновения. Домашних питомцев могли заводить только представители Элиты, фермерский скот остался далеко в прошлом, а популяцию диких зверей приходилось выводить самостоятельно. В данный момент Новый Мир поделен на три климатические зоны и искусственный «старый мир» (Фауну). Первая зона — «Зелёный Пояс». «Вылеченная» часть планеты. Природа была восстановлена с помощью технологий Омнифагов и труда Хайпо. Леса густые, но «слишком идеальные» — деревья высажены по сетке, реки текут по заданным руслам. Погода всегда умеренная благодаря куполам климат-контроля над крупными агломерациями. Вторая зона — «Ржавые Пустоши». Зоны, где ледник сходил слишком агрессивно, вымыв почву до скальной породы. Здесь стоят скелеты древних городов. Жить можно, но трудно: почва бедна, а флора мутировала под воздействием остаточного МутаГена. "Пустоты" между секторами также относят к этим зонам. Третья зона — «Зона Отчуждения». Огромные территории, затопленные солёной водой или превращённые в ядовитые болота. Там обитает Зверьё, лишённое контроля. Вход туда строго запрещён и охраняется. И, наконец, Фауна. Существуют целые полигоны, где восстанавливают животный мир «старого мира», вход на полигоны доступен только работникам, Омнифагам, Рангу А. За баснословную сумму полигоны могут посещать Аристократы. Временами проводят экскурсии для Ранга B. В самых редких случаях на экскурсию могут пригласить Хайпо, Ранг C и Рабочую Силу. Эл, нахмурившись, сидела за планшетом, изучая «Историю современной музыки». Она методично грызла овсяное печенье, хрустящее так громко, что Уилл, сидящий напротив, слышал это даже сквозь свои размышления. Сам он разложил на столе ворох альбомных листов, кропотливо подписывая узлы на чертежах вентиляционных систем. Прошло два дня. Два дня тишины. Никаких облав, никаких вызовов к Уполномоченным из-за брошенного шприца. Уилл постепенно начал дышать свободнее. «Если бы они хотели меня найти, уже нашли бы», — думал он, выводя аккуратную цифру над схемой. Страх перед «спасителем» тоже притупился. Уилл решил, что тот таинственный Ранг B просто сделал доброе дело и растворился в толпе Зенита — в мире хищников тоже бывают аномалии. О случившемся на Рауте было решено не рассказывать родителям от греха подальше. В курс дела Уилл и Эл ввели только своих близких друзей — Лукаса, Дастина и Макс. — Как же меня достала эта теория! — Эл со стуком отложила планшет и сделала агрессивный глоток латте с карамельным сиропом. — Кому вообще нужно знать, в каком году синтезаторы вытеснили живые скрипки? Это ужасно скучно! Уилл усмехнулся, не отрываясь от чертежа. — Сама выбрала путь великого маэстро, теперь не ной. Через год будешь выступать в Зените на постоянке, забудешь, как выглядят эти учебники. — Если я доживу до этого года, — фыркнула она. — А ты? Так и будешь всю жизнь проектировать трубы для заводов Био-Генезиса? — Трубы — это основа жизни, сестрёнка. Пока они работают, мы не задыхаемся в собственном мусоре. Весьма благородная миссия. И вообще, не забывай, что моя основная деятельность будет связана с проектированием домов для Омнифагов. — Будешь проектировать лачуги этим монстрам, значит. — Это на пользу нашему движению. Их диалог прервал резкий грохот двери. В кафе буквально ввалились запыхавшиеся друзья. Макс, как всегда, была впереди всех, её щёки горели, а рыжие волосы растрепались. Следом за ней поспевал привычно спортивный Лукас, нервно перекидывающий торбу с одного плеча на другой. Дастин подтянулся последним и выглядел так, будто только что пробежал марафон. — Вы... вы просто не представляете! — Макс с размаху плюхнула свой планшет на стол прямо поверх чертежей Уилла. — Эй, аккуратней, это работа на зачёт! — возмутился Уилл, пытаясь освободить листы бумаги из плена. — К чёрту зачёт! — крикнул Лукас, приземлившийся рядом с Уиллом на диванчик, подвинувшись так, чтобы оставалось ещё одно место. На него тут же плюхнулся Дастин, добавив: — Есть кое-что поважнее! Лукас бросил на него волчий взгляд, на его лице застыла маска раздражения. — Это место для Макс! — Напоминаю, межвидовые отношения запрещены! — хихикнул Дастин, бросив рюкзак под стол. — И это говорит мне тот, кто заарканил самого Стива Харингтона! Ранг B, которого все пытаются пропихнуть в Элиту! — Мы дружим! Друзья, понимаешь? — А я и Макс, по-твоему, кто? — Ой, да брось. Ты же буквально яйца к ней подкатываешь! — А ну заткнулись!!! Макс умела поставить точку в бесполезном разговоре. От её крика подпрыгнули не только друзья. Даже люди за соседними столиками перепугано обернулись. Заметив это, Макс мягко прочистила горло, опустилась на диванчик рядом с Эл и наклонилась через стол к Уиллу, снизив громкость голоса: — Ты заходил сегодня в Vulture? Уилл, ещё не пришедший в себя после попытки покушения на его чертежи и перепалки между Лукасом и Дастином, недоуменно моргнул. — Куда? В какую «Стервятню»? Макс замерла, одарив его взглядом, полным искреннего сострадания. — Ты что, реально с другой планеты? Или в Монолите запертым жил последние годы? — Vulture — это главная сточная канава инфопространства, — пояснила Эл, наблюдая за тем, как глупеет выражение лица брата. — Если где-то в Зените кто-то чихнул не по протоколу, это сразу оказывается в помойке Стервятника. Единственный форум, где модераторы не подлизывают Рангам A. Макс ткнула пальцем в экран своего планшета. Уилл, переглянувшись со всеми, кто сидел за столом, опустил голову и присмотрелся. Он увидел пост с пометкой «Срочно». Нечёткий, зернистый снимок с камеры видеонаблюдения, сделанный явно в каком-то элитном заведении. На фото видны два силуэта со спины в полумраке коридора: высокий стройный парень в дорогом пиджаке практически тащил на себе второго — хрупкого парня в светлой рубашке. Подпись гласила: «Никого не узнаёте? Кажется, у нашего главного фаворита новые вкусы...» Сердце Уилла пропустило удар. Эта светлая рубашка пыльно-розового цвета. Эти поникшие плечи. Это был он. — О боги... — прошептала Эл, мгновенно побледнев. — Это ведь снимок с Раута? — Макс будто не спрашивала, а утверждала. — Этот чел — твой спаситель? — Тут в комментах просто бойня! — вставил Лукас, придвигаясь ближе. — Смотрите! Макс начала прокручивать ленту. User_99: Пацан — не промах, опять Майк какую-то игрушку тащит в нору. Надеюсь, этот хоть до утра доживёт. Lana_Sweet: Врёте! Майк не мог подобрать такое ничтожиство! Это фотошоп, посмотрите на зернистость! X-Hunter: Кто этот парниша? Хайпо? Он вообще жив? Выглядит, как Сырьё в упаковке. Alpha_Rex: Майк снова играет в спасателя или просто проголодался? Ставлю сто кредитов, что мы этого парня больше не увидим. Комментарии сами по себе источали желчь, но было ещё кое-что непонятное. Почему друзья так заохали? Что с их лицами? — Подождите, — Уилл поднял руку, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. — Кто такой Майк? Наступила осуждающая тишина. Даже Дастин, который до этого молча восстанавливал дыхание, посмотрел на Уилла как на умалишённого. — Ты издеваешься? — Ты реально с другой планеты! — Макс всплеснула руками. — Майк — это Майкл Уилер, — тихо сказала Эл, открывая на своём планшете Halo, где всё было чинно и официально. — Самый эпатажный мутабилис Ранга A в этом десятилетии. Его семья держит половину акций «Био-Генезиса». О нём пишут все таблоиды. Она развернула экран. С фото на Уилла смотрел невероятной красоты парень: стройная фигура, длинные чёрные кудряшки в безупречной укладке, идеальное лицо с острыми элегантными скулами и пирсингом в губах, в брови, в носу. У него чарующе тёмно-карие пронзительные глаза и улыбка, от которой веяло абсолютной властью. — Говорят, он может убить одним взглядом, — прошептала Макс. — И что он никогда не помогает Хайпо просто так. Если он тебя вытащил, значит, ты ему для чего-то нужен. — Да бросьте вы! — воскликнул Дастин. — Стал бы Ранг A марать руки об этого задохлика? Прости, Уилл, — он, извиняясь, улыбнулся другу. — Готов поставить на то, что Майк просто хотел уединиться, а наш доходяга... и опять прости, — в этот раз Уилл лишь закатил глаза, — подвернулся под руку как предлог. — Предлог? — Макс ткнула в экран. — Посмотрите, как он его держит! Это не похоже на «предлог». Это похоже на... собственность. Лучше бы она не говорила таких вещей. Теперь вместо обычной физической поддержки Уилл видел на фотографии скрытую похоть и жажду овладеть человеком. Друзья начали жарко спорить, обсуждая, мог ли такой небожитель, как Майк, проявить милосердие к обычному Хайпо, или это начало какой-то новой, извращённой игры Зенита. Уилл не проронил ни слова. В голове гулом отзывалось одно имя: Майк. Ранг A. Не просто мутабилис, а почти вершина пищевой цепочки. Его спаситель, державший его в руках, вколовший ему антидот, был тем самым монстром, которого все в Субурбии боялись до дрожи. И теперь позорное бессилие Хайпо висело в сети на обозрение миллионам. Хорошо, что лица не видно. Иначе пришлось бы податься в бега. Шок медленно сменялся осознанием: проблема вовсе не в том, что Уилл едва не налажал во время Раута, и даже не в потерянном шприце блокатора. Настоящая проблема — это то, что Хищник запомнил запах своей добычи, взамен оставив свой — навязчивый, едкий, подавляющий.

***

DarkLux, Xizt — Your Idol

Вечер в Субурбии всегда ощущался как затянувшаяся агония: тёмное вечернее небо медленно тяжелело, впитывая в себя густой воздух многонаселённых улиц. Уилл сидел на кровати, прижимаясь спиной к серой стене, обхватив голову руками. В тишине комнаты эхо недавних слов друзей в кафе звучало, как приговор. Майк. Майкл, чтоб его, Уилер. Мысль о том, что человек, спасший его — или, вернее, распорядившийся им — принадлежит к высшей касте Ранга A, вызывала тошноту. Но ещё страшнее было осознание: тот, кто замер тенью в его спальне несколько ночей назад, и тот, кто держал его в туалете Раута, — одно и то же лицо. Хищник зашёл в его дом. Хищник пометил его своим запахом. Уилл пытался заставить себя лечь спать, убеждал, что рациональнее всего — забыть, стереть это имя из памяти. Но пальцы зудели. Ему нужно было знать, с чем он столкнулся. Он понимал, что сеть — это минное поле. Согласно директивам Инфо-Щита, интернет в Новом Мире был стерилизован: любая критика Системы или Рангов выжигалась алгоритмами быстрее, чем пользователь успевал моргнуть. Поиск правды превращался в прогулку по зеркальному лабиринту, где каждое отражение одобрено цензурой. Не выдержав, Уилл вскочил с кровати, метнулся к столу и рванул крышку ноутбука, не глядя приземлившись на крутящийся стул. Пальцы лихорадочно вбили запрос в «Эфир» — главный государственный поисковик. Первые ссылки были патокой. Статьи в «Вестнике Генезиса» воспевали род Уилеров, как титанов, заложивших фундамент стабильности после Хаоса. Майк подавался как «золотое лицо» нового поколения: меценат, икона стиля, человек, чьё чувство прекрасного диктует моду во всех секторах. Ни слова о крови. Ни слова о МутаГене. Разве что абсолютно бесполезная информация о том, что он — высокий и весит как пёрышко. А ещё Уилл и Майк ровесники. Уилл скрипнул зубами и перешёл на форумы. В The Green Room, где обычно тусовались эстеты из Хайпо, обсуждение Майка кипело. Оказалось, этот мутабилис был везде: он лепил абстрактные скульптуры из «умного» металла, писал новеллы, ознаменованные критиками как «тревожное откровение», и устраивал перформансы, граничащие с безумием. Один из юзеров описывал, как Майк на открытии выставки заставил всех гостей стоять в полной темноте три часа, слушая биение его собственного усиленного сердца, прежде чем зажечь свет. Другой вспоминал, как Майк раскрасил целый квартал в трущобах флуоресцентной краской, которая выедала глаза, назвав это «криком мёртвой материи». Затем Уилл полез в Nexus — соцсеть, где Хайпо и Рабочая сила постят идеализированную жизнь. Алгоритмы жестко вырезают любой намёк на протест. Основной контент: успехи на работе, «чистые» семейные ужины и фанатские аккаунты Омнифагов и мутабилисов Ранга A, а также личные блоги с ограниченным доступом аудитории. В Nexus Уилл наткнулся на настоящий культ. Тысячи эдитов: Майк в замедленной съёмке, Майк с наложенными фильтрами, превращающими его в ангела. Но настоящим ударом стал его профиль в Halo. Уилл нажал на иконку Halo, и экран наполнился холодным сиянием идеальной жизни. Профиль Майкла Уилера не был похож на страницы обычных людей, забитые бытовыми снимками или крикливыми заголовками. Это была тщательно выверенная выставка, где каждый пиксель источал тон запредельного статуса. Первыми шли фотографии самого Майка. На одной он сидел в кресле из прозрачного полимера на фоне панорамного окна, за которым полыхали фиолетовые зарницы грозы над Зенитом. Свет молнии очерчивал его профиль, делая лицо похожим на застывшую маску из античного мрамора. Подпись была лаконичной: «Статика среди хаоса. Выбор всегда за тобой». На другом снимке он был запечатлён в движении, выходящим из тени. Его плащ развевался, как крылья огромной ночной птицы, а взгляд был направлен прямо в объектив — тяжёлый, пронизывающий, обещающий не то спасение, не то гибель. «Я вижу тебя даже в темноте. А видишь ли ты себя?» — гласила строчка под фото, и Уиллу на мгновение померещилось, что эти глаза смотрят лично на него сквозь экран. Но больше всего Уилла зацепили натюрморты: странные, атмосферные кадры предметов, лишённых контекста, но полных скрытого смысла. Одинокая хрустальная роза, брошенная в лужу ртути, с подписью: «Красота — это лишь вежливая форма жестокости». Тяжёлый антикварный ключ, лежащий на ладони, покрытой тонкой сетью чёрных вен-мутаций: «Замки созданы для тех, кто боится войти. Я не боюсь». Каждое изображение было пропитано меланхоличным лоском. Даже малейшие несовершенства — вроде капли крови на белоснежном воротнике или трещины на бокале с дорогим вином — выглядели, как осознанное искусство. Уилл листал дальше, и его пальцы невольно замедлялись. В этом профиле не было жизни в привычном понимании, но была эстетика абсолютной свободы — свободы существа, стоящего так высоко, что может позволить себе быть кем угодно: и поэтом, и монстром, и богом. Уилл нажал на видео. Высотка в центре Зенита. Ветер треплет идеальные кудри Майка. Он стоит на самом краю, глядя в камеру с выражением невыносимой скуки. В руке — капсула с Чистым Истоком. Он выпивает её залпом, не морщась, и просто делает шаг назад, в бездну. Секунды тишины. Камера снимает пустое небо. И вдруг из провала вылетает нечто. Огромные чёрные крылья, переливающиеся как разлитый бензин, с грохотом рассекают воздух. Майк взмывает ввысь, делая вираж над шпилем, и подпись внизу: «Свобода — это готовность разбиться». — Потрясающе… — вырвалось у Уилла. Ему пришлось признать: Майк — бесподобен. Майк красив, обаятелен, он создан для того, чтобы им восхищались, чтобы ему поклонялись. Он — само совершенство. Уилл ненавидел себя за это восхищение. Майк был красив той пугающей, запредельной красотой, которая бывает у лесного пожара или глубокой раны. Его манеры, его изысканность — всё это было оружием. Решив, что стоило бы разбавить эту идеальную муть, отравляющую его разум, Уилл зашёл на Vulture. Вот тут цензура бессильно опускала руки перед потоком желчи. Тег #MikeWheeler_Uncut, и понеслось. Первый пост — снимок: Майк на закрытой вечеринке Омнифагов, его лицо в крови, а рядом — обмякшее тело Ранга C, которого он использовал в качестве живого бокала. Другой пост: «Майк и его гарем на одну ночь», где он запечатлён целующим по очереди троих людей разного пола, со смехом отталкивая их в сторону. Комментарии были ядовиты: «Животное в шелках», «Сколько ещё Хайпо он сломает, прежде чем сам превратится в Зверьё?». Следующий пост: видео, где Майк пьяный прокалывает себе уши. Всё бы ничего, но уровень регенерации у мутабилисов Ранга A крайне высокий, и чтобы сделать прокол, который не заживёт в следующую секунду, приходится применять своего рода дикие пытки и извращения. Выкладывать такое — мерзко. Паскудно. Учитывая, сколько проколов на лице Майка, представить страшно, что он творил с собой, чтобы добиться успеха. Внутренний конфликт Уилла достиг предела. Кто он? Спаситель в туалете или монстр с вечеринок? В дверь коротко постучали. Уилл, поглощённый самоотрицанием и непримиримым желанием уйти в самые глубины интернета, вздрогнул всем телом. — Милый, ты не занят? — Голос мамы заставил его захлопнуть ноутбук так, будто тот был раскалён. — Я войду? — Да, — прохрипел Уилл, пугаясь своего же голоса. — Входи. Мама вошла, виновато улыбаясь. Её глаза отражали неподдельную усталость, но всё также даровали тепло и доброту. — Вынеси, пожалуйста, биоразлагаемый мусор. Если до полуночи не сдадим в точку сбора, нам опять пришлют штраф за «атмосферное загрязнение». Хоп ещё на службе, а Эл уже спит… — Да, мам. Без проблем, — Уилл выдохнул, чувствуя облегчение от возможности сбежать из собственной головы. Он отодвинул подальше ноутбук и подошёл к матери. — Ты у меня такое золото, мой мальчик, — благодарно улыбнувшись, она чмокнула сына в лоб. Тот скромно улыбнулся в ответ и направился в прихожую. Быстро обувшись, так быстро, будто собственные мысли превратились в кучера и подгоняли хлыстом, Уилл подхватил тяжёлый чёрный пакет и в чём был — в растянутой домашней футболке и штанах — вышел на улицу. Точка сбора находилась через квартал. По пути Уилл пытался считать шаги, но перед глазами всё равно стояло видео с крыльями. Чёрные крылья в ночном небе. Утончённое лицо с дикой полуулыбкой. Взгляд, впивающийся в кости, взгляд Хищника. Хищник, в пасть которому хочется угодить по собственной воле. Уилл аж споткнулся о бордюр, когда подобная шальная мысль прошлась по его измученному сознанию. Ну уж нет. Не бывать этому. Элита — сплошь монстры без души. Они не достойны ни любви, ни внимания. Громадный контейнер, похожий на бронированный бункер шириной в добрых пятьдесят метров, возвышался посреди пустыря. Уилл быстро нашёл нужный отсек с надписью «Биоразлагаемое» и с облегчением забросил туда пакет. Внезапный поток воздуха ударил в спину, принося с собой знакомый механический свист — так поют турбины элитных глайдеров. Только в этот раз эта «песня» сопровождалась визгом колёс. Магнитные дороги есть только в Зените, поэтому многие глайдеры оснащены колёсами, спрятанными под покрытием. Уилл замер: его сердце рухнуло в пятки. «Нашли шприц. Это Уполномоченные. Сейчас меня заберут, и никто даже не узнает». Тишина пустыря работала против него. Парализованный первобытным страхом, Уилл с трудом заставил себя обернуться. В нескольких шагах от него, присосавшись к битому асфальту, припарковался чёрный лакированный глайдер. В Субурбии он создавал впечатление чего-то инородного. То, что совсем не сочетается с районом среднего достатка. Дверь глайдера, бесшумно скользнувшая вверх, открыла салон, залитый мягким лиловым светом. Из него вышел человек. Человек, от вида которого у Уилла подкосились ноги, и кровь прилила к лицу. Майк Уилер. Собственной персоны. В реальности он был ещё… невозможнее. На нём был простой на вид, но баснословно дорогой тёмный плащ, а бледная кожа в свете уличных фонарей казалась жемчужной. Его волосы, чуть длиннее, чем на фотографиях, почти касались стройных плеч, а некоторые кудряшки падали на лицо, колыхаясь от ветра. Острые скулы фотографично мерцали, как и симметрично расположенные проколы-кольца в нижней губе. Да что там, всё его лицо усыпано пирсингом: левое крыло носа, правая бровь, переносица, ещё и уши. Ко всему в придачу повелительный взгляд из-под пышных ресниц затуманивал разум сбитого с толку Уилла. От Майка исходила аура дьявольского могущества, смешанная с пугающим изяществом. Уилл открыл рот, чувствуя, как по телу проходит волна странного, лихорадочного восторга. Он ненавидел себя за то, что не мог отвести глаз. Майк остановился в паре метров, не сокращая дистанцию, и улыбнулся — мягко, почти ласково. — Вечерняя прогулка с мусором? Весьма приземлённо для человека с таким… острым взглядом, — у Майка глубокий гипнотический тембр. Уилл приложил немало эмоциональных усилий, чтобы собрать себя из потёкшей лужицы в полноценного, если можно так выразиться, человека. Он помнил, что с Элитой нужно соблюдать субординацию и обращаться к ним только на «Вы», даже если мутабилисы младше по возрасту. — Ч-что вы здесь делаете? — Уилл заикнулся, проклиная себя за слабость. — И кто вы… хотя, — ещё одна нелепая заминка, — я знаю, кто вы. — О, — Майк довольно приподнял бровь. — Значит, представляться не нужно. Сэкономим время. А тебя, стало быть, зовут Уилл? Имя короткое, как выстрел. Тебе подходит. — Уильям, — в очередной раз слова с языка срываются быстрее, чем до мозга дойдёт сигнал отмены. — Мм? — Майк игриво грыз кольцо в губе. Проклятье. Грёбаная дрожь. Это страх? Волнение? Возбуждение? — Уильям Байерс. Уилл — это сокращение. — Вот оно что, — коварная ухмылка скользнула по лицу Майка. Спрятав руки в карманы плаща, он медленно прошёлся вдоль контейнера. Его дерзкий, изучающий взгляд скользил по Уиллу так, будто он оценивал редкий экземпляр в галерее. Было некомфортно. Уиллу почудилось, что его пытаются раздеть взглядом. — Что Хищнику Ранга A, — он попытался придать голосу жёсткости, выходило весьма паршиво, — нужно в этом захолустье? Вы ошиблись сектором. Здесь нет изысканных вин и шёлковых простыней. — Ты удивишься, Уилл, но иногда в захолустьях находятся вещи гораздо более редкие, чем в Зените, — Майк заговорщически подмигнул, пошло причмокнув. — Например, люди, которые не падают на колени при виде золотого значка на груди. Хотя твой рот всё ещё открыт. Ты мух ловишь или просто впечатлён моим глайдером? Уилл резко захлопнул рот и покраснел до корней волос. Святая Субурбия, ну за что.... — Я… я просто не ожидал увидеть здесь мутанта из новостей. Уезжайте. Он попытался сделать шаг в сторону, чтобы ретироваться по направлению к дому, но Майк ловко перегородил ему путь, при этом не нарушая личные физические границы. А вот эмоциональные... ломал, как мог. — Как грубо, — Майк рассмеялся, и этот звук был подозрительно приятным. — А ведь я хотел просто поговорить. У меня к тебе есть пара вопросов, которые не терпят свидетелей и камер. В голове полный кавардак, с языка — сплошная чушь. Уилл никак не мог взять себя в руки. — Поговорить? Нам не о чем говорить! — Он сделал шаг назад. — Вы спасли меня — спасибо, долг оплачен моим молчанием. А теперь оставьте меня в покое. — Долг? — Майк наклонил голову набок. — Я не коллектор, Уилл. И мне не нужно твоё «спасибо». Мне нужна беседа. Спокойная, долгая и предельно честная. Уделишь мне час своего драгоценного времени? — Нет! — выкрикнул Уилл, чувствуя, как ватные ноги начинают дрожать. — Я никуда с вами не пойду. Никогда! Он сам не понимал, отчего так упрям, и почему сразу уходит в отказ. Он и не хотел размышлять на эту тему, пока тошнота от собственной ничтожности на фоне чертовски привлекательного мутанта не пройдёт. В итоге Уилл развернулся и из последних сил бросился прочь, почти переходя на бег, надеясь, что темнота подворотен спрячет его позор. — Я не отстану от тебя, пока ты не скажешь «да», красавчик! — долетел ему в спину насмешливый голос Майка, в котором не было ни капли злости — только азарт игрока, нашедшего по-настоящему интересную карту.

***

Jann — Emperor's New Clothes

Майкл Уилер оказался человеком слова. Проблема заключалась в том, что его слово было сродни проклятию. Он обещал не отставать и превратил жизнь Уилла в абсурдный триллер, где грань между реальностью и паранойей истончалась с каждым часом. Майк возникал повсюду: в пыльных переулках Субурбии, в стерильных холлах официальных зданий, в толпе, которая его не замечала, пока он сам того не желал. Уилл всерьёз подумывал о визите в Службу Межвидового Резонанса — организацию, призванную карать за злоупотребление статусом мутабилиса, но каждый раз его останавливал холодный пот. Жаловаться на мутанта такого ранга было всё равно, что подавать в суд на гравитацию. Его преследование было системным и извращённо-изящным. Вот три случая, из-за которых Уилл едва не слетел с катушек. Супермаркет «Пайка». Уилл забрал маму после работы и согласился пробежаться по магазинам для контрольной закупки. Всё шло своим чередом, мама бубнила про некачественный товар, Уилл молча выслушивал её недовольство. Но в какой-то момент среди полок с синтетическими концентратами и витаминизированным хлебом он вдруг почувствовал на себе взгляд. Настырный, изучающий. Обернувшись, Уилл увидел Майка у стеллажа с бытовой химией. Тот стоял, небрежно опираясь на тележку, и, встретившись с жертвой глазами, медленно, вызывающе подмигнул. Люди проходили мимо него, даже не обращая внимания, хотя, казалось бы, такая знаменитость вдруг объявилась в Субурбии, ещё в и дешёвом супермаркете. Создавалось ощущение, что только Уилл мог видеть Майка, будто тот — приведение. Этот факт только усиливал паранойю. Уилл схватил первую попавшуюся пачку галет и почти бегом бросился к кассам. Мама, стоявшая рядом, лишь ворчала на его суетливость, совершенно не замечая хищника, который растворился среди рядов так же бесшумно, как и появился. Отделение «Кредит-Никс». Каждая «уважающая» себя семья Хайпо хотя бы раз в жизни брала кредит. Семья Уилла не исключение. Мама когда-то по собственной глупости взяла «Био-кредит» — займ под залог здоровья, если H.S. не может выплатить долг, его статус понижается до «Сырья». У неё на тот момент не хватало «цифр» — валюты, используемой Хайпо в повседневности. Уилл пришёл просить об отсрочке платежа, ведь после реформы Казначейства Эквивалента (финансовой организации) проценты по кредитам для H.S. взлетели до небес, угрожая семье долговой ямой. Когда подошла его очередь, девушка-консультант, изучив данные на мониторе, вдруг хитро улыбнулась. — Господин Байерс, ваша задолженность полностью погашена. Неким... анонимным попечителем. У вас очень влиятельный покровитель, я даже завидую такой удаче. Уилл похолодел. Он был абсолютно уверен, что этот самый «покровитель» находился где-то рядом. Суетливо осмотрев зал ожидания, он увидел Майка. Тот сидел в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, и по-хозяйски махал ему рукой. И снова хлыст позора. Долг его матери погашен мутабилисом, чтоб его черти драли, Ранга A! Это что? Подкуп? Рефинансирование долга со сменой кредитора? Какого хрена?! Уилл был не в себе. Он не знал, как повести себя, как поступить, поэтому сделал то, что умел лучше всего, — выхватил квитанцию и выскочил на улицу, чувствуя, как его буквально тошнит от этой «заботы». Парк Памяти. Уилл сидел на скамье, пытаясь заглушить тревогу подкастом «Радио Ржавчина». Монологи якобы сумасшедшего старика, который обсуждает «погоду в старом мире». На самом деле, это был инструмент влияния Сопротивления на общество. Станцию часто прикрывали, но она возникала снова, как тень, которую не уничтожить. В наушниках голос ведущего завуалированно рассуждал о свободе воли и грядущем собрании «Тени Цепи», пока тусклое солнце едва согревало лицо Уилла. Мимо прошла семья, типичная для Хайпо. Ребёнок громко смеялся, и Уилл невольно засмотрелся на них, завидуя их простоте. А когда перевёл взгляд на соседнюю скамью через тропу, мир вокруг замер. Опять грёбаный Майк! Он сидел напротив, впившись в Уилла пристальным, немигающим взглядом. От его ухмылки по позвоночнику пробежали ледяные мурашки. Внезапно звук в наушниках захлебнулся помехами. Трансляция прервалась, и сквозь цифровой шум прорезался голос — бархатный, знакомый, пробирающий до костей: — Я добьюсь своего. Я всегда получаю то, что хочу. Вопрос времени, когда ты сломаешься, Уильям Байерс. Уилл, напуганный до смерти, с криком выдернул наушники, едва не сломав разъем. Он уставился на скамью напротив, но там никого не было. Лишь сухая листва шуршала по асфальту. Случай в парке стал последней каплей. Уилл держался долго, молчал и никого не посвящал в историю со сталкером Ранга A. Но теперь его страх окончательно выплеснулся наружу. В прохладных, стерильно белых коридорах Института, где лампы дневного света ослепляли и раздражали глаза, он, наконец, сорвался, делясь происходящим с Эл, Дастином и Лукасом. Когда занятия закончились, они смогли воссоединиться дружной компанией. — Это безумие! Он везде! — Уилл почти перешёл на крик, размахивая руками, но остепенился, когда сестра пригрозила ему кулаком. — Он залез мне в наушники... — Погоди, — Лукас по пути поправлял спортивную кофту. — Ты уверен, что это не галлюцинация от Истока? Типа долговременная побочка. Как Ранг А может взломать защищённую волну «Ржавчины»? — Для них нет ничего защищённого, — мрачно отозвался Дастин, хорошо прошаренный в технологиях. — Если это Майк, он играет с тобой, как кошка с полудохлой мышью. Тебе нужно заявить на него в Резонанс. — И что я им скажу? — Уилл горько усмехнулся. — Что мутабилис улыбается мне в банке? Меня самого запрут в лечебницу. Они замерли, когда увидели спину Макс. Она стояла неподвижно в дверях центрального выхода, буквально застыв каменным изваянием, пока её с недовольством и ворчанием обходили другие студенты, периодически задевая то плечом, то сумкой. — Макс? Что случилось? — Уилл первым подошёл к ней, но девушка с застывшим взглядом лишь молча указала рукой на парковку. Там, чуть дальше широкой территории, выделенной под спортивные площадки, под слишком геометрическими деревьями остановился ослепительный глайдер. Рядом с ним, небрежно прислонившись к капоту, стоял Майк, прокручивающий на пальцах связку ключей. За сеткой забора, отгораживающей парковку от пешеходной части, уже собралась толпа студенток: девочки визжали от восторга, снимая кумира на телефоны, надеясь поймать хотя бы один его взгляд. И Майк был благосклонен: он эффектно позировал, иногда подмигивал девушкам, наслаждаясь восторженным ропотом. — Я что-то пропустила? — прошептала Макс, оборачиваясь к Уиллу с совершенно спокойным, даже немного насмешливым взглядом. — Он приехал за тобой? В этот момент внутри Уилла что-то лопнуло. Терпение, выдержка и собственные принципы не лезть на рожон и быть вежливым рухнули в одночасье. Страх, копившийся днями, переплавился в жгучую, ослепляющую ярость. Его унизили, пометили, купили его долги, а теперь превратили в цирковое представление перед всем институтом. — Эл, расскажи ей всё, — бросил Уилл сестре, сжимая кулаки в полной боевой готовности. — Уилл, не смей! — Эл попыталась схватить его за локоть. Она уже видела брата в таком состоянии, и всё закончилось откупом от полиции благодаря связям Хоппера. — Дружище, остынь, — похлопал Уилла по плечу встревоженный Дастин. — Это опасно. — Не забывай, что Майк из касты Хищников, — поддержал общий протест Лукас. Но Уилл был непреклонен. Он больше не мог молчать. Он должен показать свой характер, пока мутабилис не посчитал его собственной игрушкой. Хотя, на деле, он уже так считал, видимо. — При свидетелях он ничего не сделает, — отрезал Уилл, вырываясь. — Либо я дам ему отпор сейчас, либо он завтра заявится к нам на ужин. Он рванул с места, как бегун, услышавший выстрел, сигнализирующий о начале забега. Он нёсся к глайдеру, будто подгоняемый плетью. Толпа расступалась перед его яростным напором. Уилл буквально растолкал хихикающих девчонок, рывком открыл калитку забора и чуть не врезался в Майка, затормозив только в самом конце, из-за чего встал к сталкеру вплотную. — Ого, они что, знакомы? — донеслось из толпы. — Ничего себе, как повезло нашему Уиллу! Уилл намеренно игнорировал их. К чёрту этих ссущихся кипятком фанаток! Есть дела поважнее. — Ты совсем сдурел?! — прошипел он, глядя Майку прямо в глаза, впервые он набрался смелости смотреть в них так открыто. — Здесь полно народу! Завтра о нас будут трубить во всех секторах! Вали в свой сраный Зенит! Майк медленно выпрямился, важно спрятал связку ключей в карман стильных чёрных брюк, и его улыбка стала ещё шире, ещё опаснее. — О, — протянул он, склонив голову. — Мы уже на «ты»? Мне нравится этот прогресс. — Слушай меня сюда, — Уилл ткнул пальцем в грудь Майку, его голос дрожал от гнева. — Мне плевать, сколько у тебя акций в «Генезисе». Мне плевать, насколько влиятельна и богата твоя семья. Мне также насрано на то, какая огромная у тебя база воздыхателей! Если ты не исчезнешь, я пойду в Службу Резонанса. Я напишу во все газеты. Я... Майк не перебивал. Он слушал этот поток угроз с видом взрослого, наблюдающего за капризным ребёнком. А затем он сделал движение настолько быстрое и незаметное, что толпа ничего не поняла. Он приоткрыл полу строгого пиджака, демонстрируя Уиллу крохотный стеклянный цилиндр. Шприц. Тот самый. С остатками блокатора. Уилл осёкся на полуслове. Кровь отхлынула от его лица, оставив смертельную бледность. Всё его красноречие рассыпалось в прах. — Кажется, ты обронил одну очень интересную вещицу в зале Раута. Будет жаль, если она попадёт в руки Инспекции Лояльности, верно? Майк сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство оцепеневшего Уилла, и наклонился к самому его уху. В этот миг толпа девушек едва не зашлась в экстазе, приняв это за интимный жест. — А ещё, — прошептал Майк ядовито, и Уилл почувствовал его тёплое дыхание на коже, жар снова охватил лицо, — я знаю про маячок. Твой старик неплохо паяет, но в Зените такие игрушки видят за версту. Я выкрал его, поправил частоту, чтобы его не засекли Уполномоченные, и подложил обратно Эллиоту. Не благодари, потеряшка. Да сколько можно?! Несправедливо! Сначала дары, а потом шантаж! Да он без бога на душе! Хотя о чём речь, он сам возомнил себя Богом. Уилл беспомощно зажмурился. В очередной раз его колени поджимались, требуя соприкосновения с асфальтом. Он проиграл по всем фронтам. Это финиш. — Что... что ты хочешь от меня? — выдавил он, едва шевеля губами, мысленно умоляя Майка отстраниться, пока он не рухнул к нему в ноги под влиянием поражения и ещё каких-то мутагенных чар. Майк, будто прочитав его мысли, действительно отстранился, сохраняя ту же игривую улыбку. — Ничего сверхъестественного. Просто честная беседа о том, что произошло на Рауте. И, возможно, взаимовыгодная сделка. Я не враг тебе, Уилл. По крайней мере, пока ты ведёшь себя разумно. И этот человек ещё позволяет себе говорить о разуме? Бред! Уилл обречённо посмотрел на своих друзей, стоявших в дверях Института с испуганными лицами. Он понимал: если сейчас откажет, его жизнь и жизнь его семьи превратится в руины. — Когда и где? — спросил он, сдавшись подлому мутанту. Майк не сразу ответил словами. Он достал из кармана тонкую зеркальную пластину смартфона, разблокировал экран и протянул его Уиллу. — Впиши свой номер. Я пришлю координаты. Земля ушла из-под ног Уилла, когда его пальцы коснулись экрана. Он чувствовал, что подписывает контракт с дьяволом, оставляя цифровой след, который привяжет его к этому человеку навсегда. Закончив, он вернул телефон, с трудом сопротивляясь дрожи по всему телу. — Умница, — Майк ласково коснулся пальцами подбородка Уилла, заставляя того вздрогнуть и замереть, как дичь Сырья во время охоты Омнифагов. — До связи, красавчик. Он изящно скользнул в салон глайдера, на прощание помахав толпе девушек. Теперь не только Уилл находился на грани обморока. Двери глайдера закрылись, турбины взвыли, и машина плавно понеслась по дороге, оставляя Уилла стоять посреди визжащей толпы. Он смотрел в небо, чувствуя, как на его ладонях выступает пот, а в голове бьётся одна единственная мысль: «Что я наделал?».