Девушка из высшего общества

Когда Розэ спустилась вниз, слуги уже суетились в столовой, накрывая на стол ужин, а из кабинета мистера Кима, расположенного рядом с лестницей, доносились мужские голоса, и классическая музыка была приглушена. Розэ спросила одну из горничных, которых встретила в столовой, где находится бассейн, и, получив подробные инструкции, пошла туда, держа в руках сумку с туалетными принадлежностями и стараясь не заблудиться в бесконечных комнатах, сменяющих друг друга. Ей казалось, что она, по крайней мере, в Букингемском дворце, хотя объективно особняк Кима был намного меньше, и тем не менее там были маленькие комнаты, вероятно, предназначенные для остальных слуг в те времена, когда у каждого аристократа был личный камердинер, и огромные роскошные комнаты, оформленные в стиле ампир, иногда барокко, иногда рококо, а иногда даже в современном стиле, и было ясно, что дом принадлежал разным людям в разные годы, каждый из которых перестраивал его по-своему. Наконец выйдя в огромную галерею со стеклянной крышей, Розэ прошла вдоль неё, заметив, что снаружи начался небольшой дождь, и оказалась перед лестницей, ведущей в подвал. По словам горничной, там должен был находиться банный комплекс. У большой двери из матового стекла Пак увидела молодого человека в синей форме, который вышел из неё, неся что-то в картонной коробке. Увидев её, он приветливо улыбнулся. — Добрый вечер, мисс. — Извините, — остановила его Розэ. — Я ищу бассейн. Мужчина указал на стеклянную дверь. — Вы идете верно. Внутри темно, включите свет справа на стене. — Там ведь никого нет? — с опаской спросила Розэ, и мужчина покачал головой с легкой улыбкой, а затем направился обратно туда, откуда только что пришла девушка. С облегчением потянув за дверную ручку и пройдя через небольшую темную комнату, Она остановилась на пороге и была ошеломлена. Перед ней, слегка освещенный парой тусклых настенных ламп, простирался бассейн, который был не намного меньше того, в который она ходила в детстве, но он был общественным, а не частным. Она обернулась, нащупала выключатель на стене и, стоя сбоку, недоуменно покачала головой. Сколько денег у этих людей, просто уму непостижимо! Трем людям нужен такой огромный бассейн? Перестань завидовать, Рози, — оборвала она себя и повернулась, чтобы раздеться. По периметру бассейна было множество шезлонгов, а у изголовья каждого лежали аккуратные стопки выглаженных полотенец. Рядом с выходом была еще одна дверь, за которой Розэ обнаружила сауну и несколько душевых кабин с функцией хаммама. Нажав кнопку включения сауны на панели и установив температуру, девушка с радостью спустила юбку и блузку и осталась в том же купальнике, который они с Оливией выбирали, как минимум час в рамках операции «Соблазнить Эдварда Кима, если будет жаркий день». Солнца не было, и Розэ была одна, но поскольку в этом не слишком гостеприимном доме есть бассейн и сауна, то это уже хорошие выходные, подумала Пак и, сев на бортик, осторожно опустила правую ногу в воду. Она обожала плавать, и дедушка всегда дразнил ее, говоря, что для девушки, которая видела свою родину лишь однажды в жизни, она слишком по-американски себя ведет. Вода была теплой и приятной, и Розэ ловко соскользнула с бортика, громко вздохнув от удовольствия. Окунувшись с головой от удовольствия, она проплыла как можно дальше под водой, затем всплыла у первой дорожки, но едва успела добраться до противоположного конца бассейна, как громко зазвонил телефон, который она оставила на шезлонге. — Чёрт возьми! — выругалась Розэ и вылезла из воды, отжимая мокрые волосы рукой. — Звонила Оливия. — Привет, извини, я не могла ответить. Пришли те же парни, которые играли с пивом, и режиссёр пытался их успокоить. Помнишь? Привет! Розэ села на край шезлонга и откинула назад распущенные мокрые волосы. Вода была совсем не холодной, и она с удовольствием вытянула ноги, наблюдая, как вода капает на пол, стекая по её коже. — Ну как дела, сучка? Тебе нравится богатая жизнь или ты уже устала? Рози, усмехнувшись, покачала головой и оглядела бассейн. Приглушенный свет выгодно подчеркивал прозрачную голубую воду, на которой виднелись легкие ряби от ее плавания. По периметру бассейна стояли огромные горшки с пальмами, что придавало помещению вид роскошного отеля где-то в тропиках. — Я сейчас плаваю, — сказала она. — У них в подвале бассейн, почти такой же, как у нас в Ист-Энде. Представляешь? Собственный огромный, чертовски большой бассейн! Оливия громко присвистнула. — Вау! Слушай, я погуглила этого Кима, оказывается, он в списке самых богатых англичан по версии Forbes. Вот тебе и беда, Рози! Хриплый смех Оливии достиг ушей Розэ, и она, вздохнув, покачала головой. — Я уже догадалась. — Что ещё там есть? — настаивала Оливия, жаждая любых сплетен и новостей. — И вообще, где фотографии? Ну же, потряси меня великолепием дома Ким, иначе я умру от скуки на работе. Начальник напился и ушёл домой пораньше, а мы просиживаем до конца рабочего дня… Внезапно Рози пришла в голову идея. — Я сейчас отключусь и кое-что тебе пришлю, — сказала она и нажала на красный кружок на экране. Она встала на краю бассейна и сделала пару снимков с высунутым языком. Затем она сделала фотки самого бассейна и пальмовых деревьев уже собираясь отправлять фотографии… — Здесь нельзя фотографировать, — раздался ледяной голос позади неё, и его невозможно было спутать ни с чьим другим. Розэ обернулась. Дженни, мать его Ким стояла прямо перед ней, одетая лишь в маленький чёрный купальник из двух частей, и в полумраке испепеляла её взглядом. И если само неожиданное появление Дженни уже шокировало до дрожи, то её вид шокировал ещё больше. Нет, она понимала, что Дженни красива, и признавала это, но никак не ожидала увидеть её вот так… почти обнажённой, потому что бикини почти не скрывало её стройное, казалось бы, идеальное тело, и только плечи были прикрыты лёгкой накидкой, настолько прозрачной, что казалось, будто её и не было. Дженни стояла прямо под одной из потолочных ламп, и в этом приглушённом свете она казалась золотистой. Её большие глаза сверкали, как изумрудный лёд, на её, казалось бы, смуглом лице. Перестань пялиться, Розэ! Розэ, быстро придя в себя, нервно сглотнула комок в горле и с усилием оторвала взгляд от гладкого живота Дженни. — Что? — Ты не можешь фотографировать в доме моего отца, разве не знала? Эдвард тебя не предупредил? — Дженни скрестила тонкие руки на груди. Ее глаза, все еще не моргая, смотрели на Пак. Как ей удается выглядеть такой неподвижной, подумала Розэ, и она даже ни разу не моргнула! Что за робот!? И нет, Эдвард ее не предупреждал, черт возьми, так же, как и не предупреждал о том, что ты появляешься, как призрак, в каждом чертовом углу этого дома, особенно там, где тебя не ждут. Пак заметила, что взгляд Дженни скользит по ее телу, с силой заставив свои руки, которые дергались, чтобы прикрыться, оставаться неподвижными. Дело не в том, что она стеснялась своей фигуры, Эдвард и все её предыдущие парни утверждали, что она просто богиня, но рядом с Дженни даже богиня могла бы заслужить комплекс неполноценности. — Почему? — Потому что это поместье Ким, — резко ответила Дженни, и тут Розэ по-настоящему разозлилась. Мало того, что эта самовлюблённая стерва испортила ей день, ведя себя грубо в теплице, так она ещё и не даёт ей поплавать! Она лишает Розэ единственного удовольствия, которое та нашла в Ким хаусе! И вообще, почему она встречает Дженни везде, куда бы ни пошла? — Ты следишь за всеми, чтобы убедиться что никто ничего не фотографировал? — прошипела Розэ, так крепко сжимая телефон в руке, что он чуть не треснул. — Потому что такое ощущение, будто ты меня преследуешь. На прекрасном лице Дженни отразилось крайнее презрение, и уголок её пухлых губ слегка приподнялся. — Я всегда плаваю в это время, — резко ответила она и грациозно сняла с плеч прозрачную черную накидку, доходящую до середины бедер. Пак, изо всех сил старавшаяся не пялиться, хотела снова нырнуть в воду, потому что у нее горели уши. Значит, она приходит сюда каждый день, в бассейн? В одно и то же время? И Эдвард, который отправил Рози «плавать», прекрасно об этом знал? Какое же совпадение! Ты мне за это ответишь, дорогуша, — злобно подумала Розэ, наблюдая, как Дженни накидывает почти невесомую накидку на шезлонг и медленно подходит, ступая босыми ногами по холодному кафелю. Для ее небольшого роста эти ноги были удивительно длинными, и она двигалась так спокойно, что ее походка завораживала. — Я этого не знала, — резко сказала Розэ, качая головой, чтобы отогнать неуместные мысли, всё ещё обнимая себя, потому что в присутствии Дженни ей вдруг стало холодно. — А ещё меня пугает то, что я оказалась в тюрьме, где селфи караются смертной казнью. Дженни, стоя на краю ограждения, презрительно усмехнулась. Затем она подняла руки и начала закалывать густые, слегка вьющиеся волосы, которые ниспадали на спину непослушной копной. В этот момент блондинка, наблюдавшая за ней сбоку, заметила то самое тёмное пятно, которое привлекло её внимание во время обеда. Только теперь это тёмное пятно, казалось, стало намного больше. Дженни, похоже, уловила направление взгляда Розэ, и её лицо вернулось к прежнему невозмутимому выражению. — Ты в доме человека, который выращивает самые дорогие и знаменитые розы в мире, — сказала она, словно объясняя правила поведения в школе первокласснице. — Конечно, здесь нельзя снимать, потому что журналы готовы заплатить за такие снимки сотни евро. Рози стиснула зубы и сказала себе успокоиться. Ледяной тон Дженни, её презрительные слова, её очевидная, нескрываемая неприязнь — всё это сбивало с толку и раздражало, но в то же время в ней росло другое чувство — желание ответить. Она знала, что вспыльчива, и обычно старалась погасить это в себе, но сейчас, почти впервые в жизни, доводы её совести не сработали, потому что человек, вызывавший эту ненависть, похоже, искал ссоры, намеренно ввязался в конфликт, и было бы унизительно не ответить ему. — Меня также нельзя снимать на камеру, — язвительно сказала Дженни, приподняв брови, и добавила со злобной улыбкой. — На случай, если ты еще не догадалась. Она уже собиралась нырнуть в бассейн, даже наклонилась над водой, готовясь к прыжку, но Розэ, переставшая соображать от ярости, охватившей ее, остановила ее гневным жестом. — Меня нельзя снимать на камеру!? — спросила она звонким голосом. — Ты кинозвезда или же дочь президента США?Да кому вообще будут интересны твои фотографии?? В награду она увидела изменившееся лицо Дженни, которая, покраснев, слегка поджала губы, а глаза стали тяжелыми и полностью черными от ярости. Казалось, она вот-вот убьет Розэ, и это было одновременно пугающе и волнующе , и по спине девушки пробежал легкий озноб. Никто никогда не оказывал на нее такого влияния, и никто так мгновенно не вызывал у нее таких чувств, как эта странная, неприятная девушка, которая по воле судьбы оказалась сестрой ее молодого человека. —Ты предупреждена, — сказала Дженни ледяным тоном, и тут что-то внутри Розэ с грохотом сломалось. Она сама не знала, что именно, но больше терпеть было невозможно. -Да неужели? — Сердце Пак упало, но её тело уже делало то, чего требовали уязвлённая гордость и вспыльчивый американский нрав, которые когда-то заставили бабушку по материнской линии, Эсми Пак, совершить долгое путешествие из сонного мирного Сеула через океаны и континенты, чтобы поселиться на другом конце света и жить так, как она хотела. И, подняв руку с телефоном со всё ещё включённой камерой после разговора с Оливией, она демонстративно направила экран на Дженни, стоящую перед ней, и решительно нажала кнопку съёмки. Раздался щелчок, вспышка, и когда она погасла, Розэ с замирающим сердцем увидела горящие глаза Дженни, выпрямившейся во весь рост. Тонкие ноздри девушки вспыхнули от едва сдерживаемого гнева. Рози спросила себя, не сошла ли она с ума, решив играть с таким опасным огнём, как Дженни Ким? — Ты что, с ума сошла? — пробормотала Дженни с ненавистью, невольно повторяя мысль, только что промелькнувшую в голове Розэ. Но её уже унесло, и она не собиралась останавливаться. Проведя рукой по мокрым волосам, Пак саркастически улыбнулась, копируя недавнее выражение лица Дженни. — Ну же, скажи папочке, — сказала она, поджав губы. — Очевидно, ты не можешь сделать ни шагу без его опеки. Ты даже живёшь с ним, хотя тебе уже сколько лет? Двадцать шесть? Двадцать семь? Думаешь, ты единственная, кто может извергать яд и оскорблять других? Раз уж, я очередная шлюха твоего брата, то ты просто избалованная дочь богатого отца, которая боится жить! Дженни вдруг так побледнела, что даже Розэ испугалась. На белоснежном лице выделялись яркие глаза, полные ненависти и ярости, а пальцы рук судорожно сжимались в кулаки. — Убирайся! — воскликнула Дженни с неописуемой яростью, отводя взгляд. Было очевидно, что она едва сдерживалась, но от чего? От новых оскорблений, от удара? Ким выглядела одновременно такой грозной и обиженной, что, вероятно, должна было напугать, но по какой-то причине Розэ поняла, что задела ненужную струну, и вид Дженни, стиснувшей зубы от боли, не доставил ей никакого удовольствия. И когда она это поняла, ей стало по-настоящему страшно. Это было уже невыносимо, и Розэ, отвернувшись, подошла к шезлонгу, резкими движениями собрала свои вещи и скрылась за дверью душевой кабины. В любом случае, она не собиралась ходить по особняку в одном купальнике. Это было бы настоящим отвлекающим маневром, особенно перед мистером Кимом, подумала она, прислонившись лопатками к ледяной стене и запрокинув голову. Она все еще не могла успокоить бешено бьющееся сердце. Что только что произошло? Неужели она действительно напала на мужчину, который, хотя и оскорбил ее, не был виновен в том, в чем Розэ его обвинила, потому что, по-видимому, у Дженни были веские причины оставаться в особняке, и она, Розэ, использовала эту информацию, чтобы резко напасть, и теперь она чувствовала себя странно. Она стояла под прохладными струями воды и вспомнила лицо Дженни, когда та услышала о «избалованной девчонке, боящейся жизни». В Дженни Ким не было страха, и она не была похожа на тех богатых дураков, над которыми она и Оливия так часто смеялись, сидя в задней комнате и наблюдая за их игрой на корте и неумело флиртуя с богатыми парнями из Кембриджа, которые приезжали по выходным погонять мяч. Дженни была другой с головы до ног, и Розэ не могла не признать, что ей хотелось — и теперь было совершенно невыносимо осознавать — чтобы ледяная маска треснула, рассыпалась, и она увидела настоящую Дженни, а не застывший манекен, который сидел напротив нее за столом и методично отрезал точно такие же куски от ростбифа. Она хотела пробудить в Ким хотя бы какие-то чувства, протянуть нить, хоть нить ненависти, это лучше, чем придирчивое безразличие и высокомерное отчуждение. Она яростно мыла волосы, радуясь, что не зашла еще дальше в своих оскорблениях, она могла бы использовать информацию, которую ей дал Эдвард, и довести Дженни до еще большего безумия. «Зачем ты это делаешь, Рози? Чего ты хочешь этим добиться?» Внутренний голос вторгся в её мысли, вернув её к реальности. Серьёзно, зачем? Кто для неё Дженни, и стоит ли портить отношения с Эдвардом ради второй попытки удовлетворить своё уязвлённое самолюбие? И в это нет никакого удовлетворения от слова совсем, и это самое отвратительное… Помывшись, она с тоской посмотрела на чёрную стеклянную дверь сауны, представляя, как могла бы сидеть внутри, наслаждаясь теплом, затем завернула голову в полотенце, надела пушистый халат, один из многих, висящих на крючках, и тихо открыла дверь, надеясь незаметно проскользнуть мимо Дженни. Но как бы не так. Дженни всё ещё плавала, и именно в тот момент, когда блондинка вышла, она оказалась у края, ближайшего к ней. Бросив пронзительный взгляд на Ким, она бесшумно проплыла мимо, и тут она увидела, что это за чёрное пятно на шее Дженни. Это была татуировка, начинавшаяся где-то на спине и идущая к шее, так что спереди был виден лишь небольшой её фрагмент. Розэ не видела, что это за рисунок, да и времени у неё не было, она поспешно отступила, пытаясь как можно скорее выбраться из банного комплекса. Только оказавшись в безопасности в комнате, Рози позволила себе выдохнуть. Ее руки дрожали, и в голове роились разные мысли, некоторые из которых пугали Пак почти больше, чем вид яростной Дженни, стоящей на краю бассейна. Оказалось, что под этой застывшей оболочкой безупречных манер и вежливых слов, под аристократичной кожей и плавными движениями герцогини бурлил настоящий вулкан, способный сжечь все на своем пути, и блондинка невольно стала свидетельницей того, как кипящая лава поднимается до самого ее горла. И она не могла сказать, что ей не интересно, что произойдет, если эта лава выйдет за края. Да, Рози, у тебя большие проблемы. Конечно, Эдвард, узнав об инциденте в бассейне, не будет устраивать скандал, но если Дженни расскажет отцу, что Розэ сделала фотографию против ее воли, то он не оставит это без внимания. Чертов, длинный язык! Чёртов, вспыльчивый американский темперамент, который доводит её до гнева, затмевая разум и лишая здравого смысла! Пак быстро высушила волосы и оделась, но даже после этого не могла успокоиться. Она никогда раньше не оказывалась в подобных ситуациях и не знала, что делать. Сидя на кровати, она слегка дрожащей рукой взяла телефон и с замирающим сердцем открыла галерею, чтобы посмотреть фотографию Дженни. Внезапно ей повезло, освещение было плохим, или рука задрожала, но изображение было размытое, тогда можно просто удалить его, притворившись, что ничего не произошло? — Чёрт возьми! Она закрыла глаза со стоном. Случайная фотография, сделанная в состоянии ярости, не просто получилась отлично — Дженни на ней выглядела просто великолепно. Горящие от ярости, тёмные глаза из-за приглушенного освещения красиво подчёркивали гладкую кожу, пухлые губы были приоткрыты, тонкие руки скрещены на груди, а брови подняты в немой вопросительной манере. Дженни выглядела как прекрасное, опасное животное, готовясь к прыжку. Она с трудом оторвала взгляд от экрана. Ей нужно немедленно удалить это фото, потому что Дженни права: раз её фотографий нет даже в интернете, значит, мистер Ким строго защищает свою дочь от папарацци, и любые фотографии вызовут интерес, поэтому очевидно, что хранить снимок опасно. И всё же Рози не могла заставить себя удалить его. Она просто сидела, не в силах оторвать взгляд от экрана, и едва могла дышать. Дженни всё ещё смотрела на неё непреклонно, не моргая, и в своём гневе она была греховно прекрасна. И так же греховно и яростно она теперь ненавидела Пак, которая осмелилась ей противостоять. Осознав силу этой ненависти, Розэ поняла, что за один проклятый день она умудрилась попасть сразу в несколько ситуаций, которые поставили под угрозу её отношения с Эдвардом. Поездка обернулась полным провалом, Розэ не подходит этому дому, ей не понять этих чужаков и их обычаи, и никто, кроме её возлюбленного, не воспринимал её всерьёз. И в довершение всего Пак вступила в открытый конфликт с сестрой Эдварда, которая возненавидела её с первого взгляда. Вот из за чего стоит потерять голову… Наконец, закрыв фотографию Дженни, Розэ глубоко вздохнула, а затем заметила значок сообщения вверху экрана. Оливия, с которой она так и не поговорила после неудачного селфи, искала её и написала в WhatsApp. Лив: Привет, куда ты пропала? Рози: Ссорилась с Дженни ((( Лив: Что? Я думала, ты собиралась поплавать, а не ссориться. Рози: Она пришла туда и устроила мне скандал из-за того, что я посмела фотографировать их святилище. Полный пиздец. Лив: И что, ты не можешь там снимать? Рози: Оказалось, что нет. Они знамениты и все такое. Знаешь, она разговаривала со мной так, что я почувствовала себя полным дерьмом. Оливия не ответила сразу, и Розэ встала и подошла к окну. Вечер уже вовсю становился, по всему саду горели фонари, а освещенные дорожки были хорошо видны с высоты четвертого этажа. Пак взглянула на красную крышу гостевого дома, виднеющуюся вдали. Интересно,как там внутри? Как живет Дженни, что ее окружает, и чувствует ли она себя одиноко, приходя туда каждую ночь, запирая дверь и оставаясь наедине со своими мыслями? Завибрировал телефон. Лив: Ну, все эти богатые стервы так разговаривают. Помнишь тот клуб? "Почему у тебя нет "Перри"? Я пью только его..." Рози: В общем, она меня свела, и я вышла из себя... Лив: И? Не пугай меня! Ты послала её куда подальше? Рози: Я её сфотографировала. Лив: ЧТО? Рози: Я сняла ее на камеру, вот что! Я ткнула ей прямо в лицо вспышкой... Лив: Срочно фотку! Рози: Нет! Она чуть меня не убила. Поэтому я смотрела на фото, думая, что сломаю... Лив: Ты шутишь? Это я, Оливия-никому-не-расскажу! Я умираю от любопытства! Скинь мне фотку, сучка! Немедленно! Рози: Можешь представить, что будет, если кто-то увидит это фото? Нет, не могу! Лив: Я никому это не покажу, черт его! Посмотрю одним глазом, и всё! Пожалуйста, Рози, не будь занудой! Клянусь, я удалю сразу после! Розэ долго сидела и молча смотрела на экран телефона, сомневаясь. Потом прикрепила фотографию Дженни и, закрыв глаза, нажала «отправить». Оливия посмотрела на фотографию, но не спешила отвечать, а Розэ подошла к зеркалу, чтобы поправить платье. Интересно, придет ли Дженни на ужин? И как выдержать сидеть напротив нее и смотреть в эти неподвижные, непримиримые глаза? Рози: Ну и?? Оливия: ВауНетСерьёзноВау. Рози: Эта вау чуть не разорвала мне сердце из-за фотографии Лив: Это определённо показывает, что она все такая же стерва как и другие. Будь осторожна... Рози: Я даже не знаю, как на неё теперь смотреть... Лив: Не волнуйся! В крайнем случае, просто собирай вещи и уходи, не паникуй. И мы выберемся из этой ситуации. Держись!))) Рози отправила ей смайлик с поцелуем и задумчиво выключила телефон. Часы показывали без трёх минут семь, и она задумчиво посмотрела на них, словно умоляя стрелки остановиться, и вздрогнула, когда в дверь раздался явный, безразличный стук. —Мисс Пак?— Вас ждут.