Тёмные знамания

Утро началось с вызова. Не учебного — настоящего. Марина ещё не успела допить чай в столовой, когда в кармане завибрировал служебный телефон. Сообщение от Дениса: «Машина через десять минут. Одевайся по-граждански. Едем в Смоленск». Она натянула джинсы, толстовку с капюшоном, сунула в карман амулет-глушилку — простенький артефакт, скрывающий магический фон, — и выбежала во двор. Там уже стоял неприметный серый «Форд», за рулём которого сидел Денис. Рядом на пассажирском сиденье лежала папка с делом. — Что там? — спросила Марина, забираясь в машину. — Студент художественного училища, двадцать один год. Найден мёртвым в съёмной квартире. Похоже на суицид — вскрытые вены. Но есть нюанс: на стенах и зеркале кровью написаны знаки. Местные передали нам по линии взаимодействия, заподозрили оккультный след. Марина открыла папку. Внутри — фотографии с места происшествия. Тело на полу в ванной, лужа тёмной крови, а на зеркале над раковиной — корявые символы, начерченные пальцем. Не руны, не буквы известных алфавитов. Что-то подражательное, словно рисовал человек, видевший настоящие знаки только на картинках из интернета. — Думаешь, реально мистика? — спросила она. — Проверим. Чаще всего такие вызовы — фейк. Подростки балуются, смотрят страшные видео, потом у кого-то сдают нервы. Но иногда... иногда они действительно что-то вызывают. Не демона, не князя тьмы — мелочь. Астрального паразита, сущность-прилипалу. И если у жертвы уже была депрессия или склонность к суициду, такая тварь может расшатать психику до предела. Дорога заняла четыре часа. Всю дорогу Денис инструктировал: — Работаем как обычные полевые агенты. Я — старший опер, ты — стажёр. При осмотре ничего не трогаем без перчаток. Если почувствуешь чужое присутствие — сразу говори. И главное: не вздумай применять дар, пока я не скажу. В городе это может привлечь внимание не только наших, но и местных тёмных. Они таких, как ты, чуют за версту. Квартира находилась в старом доме на окраине Смоленска. Подъезд пах кошками и сыростью. Дверь опечатана, но местный участковый уже ждал их с ключами — молодой парень с усталыми глазами, явно не понимающий, зачем из Москвы прислали «специалистов по особым случаям». — Мы уже всё осмотрели, — сказал он, отпирая дверь. — Чистый суицид. Парень в последнее время был сам не свой, друзья говорили — в депрессии, творческий кризис. Рисовал мрачное, увлёкся какой-то мистикой в интернете. Ну и вот... Денис молча кивнул и вошёл в квартиру. Марина — за ним. Внутри было темно и душно. Шторы задёрнуты, свет не горел. Денис достал фонарик и медленно обвёл лучом стены. Знаки, начерченные кровью, покрывали поверхность хаотично: на обоях в коридоре, на дверце шкафа, на кухонном столе. Но больше всего — в ванной, вокруг зеркала. Символы повторялись, складываясь в подобие незаконченной пентаграммы с лишними линиями и ошибками. Марина поёжилась. В квартире висело ощущение чужого взгляда — слабое, едва уловимое, но знакомое. Так бывает, когда в комнате долго находится кто-то нечеловеческий, а потом уходит. — Чувствуешь? — тихо спросил Денис. — Да. Что-то было здесь. Но сейчас... пусто. Денис подошёл к зеркалу. Стекло было заляпано бурыми разводами, но в центре оставался чистый овал — словно кто-то стоял перед ним и рисовал знаки, не загораживая собственное отражение. — Смотри, — он указал на край зеркала. — Видишь трещину? Не от удара. От перепада температуры. Точнее, от перехода. — Ты думаешь, он вызвал что-то через зеркало? — Уверен. Типичный ритуал «для начинающих». Нашёл в сети инструкцию, как вызвать «хранителя тайн» или «духа вдохновения». Думал, поможет с творческим кризисом. А вызвал астрального паразита. Такие сущности — не демоны, не бесы. Мелочь, питающаяся эмоциями. Они прицепляются к человеку, живут в его энергетическом поле, подкармливаются страхами, тоской, отчаянием. Сами по себе не убивают. Но если жертва уже на грани... Он замолчал, глядя на засохшие потёки крови на кафеле. — Парень был в депрессии. Творческий кризис, одиночество, возможно, долги или проблемы с учёбой. Паразит это почувствовал и начал расшатывать. Усиливал дурные мысли, нашёптывал безысходность. В итоге — срыв. Суицид. А когда душа отделилась от тела, тварь утащила её с собой — в изнанку, за зеркало. Будет питаться там ещё долго. Марина сглотнула. — И много таких случаев? — Больше, чем хотелось бы. Подобные паразиты встречаются не часто, но хватает. Недооккультисты навызывают по неопытности, а те и прицепляются. С ними можно жить годами, даже не замечая. Многие в детстве проводили ритуалы — Пиковую даму вызывали, гномиков, ещё что-то. Вызвать что-то крупное без дара нельзя, а вот эту мелочь — вполне. Можно до старости дожить с паразитом на плече и не знать. Но если есть склонность к депрессии, психозу, суициду — они расшатают. По факту даже делом это не назовёшь. Суицид есть суицид. Кто учитывает этих паразитов? Кто их вообще считает за нечисть? Тут по-разному. В Молохе одни списывают на психологию, другие — на мистику. Я отношу ко вторым. Он достал из кармана небольшой флакон с мутной жидкостью и побрызгал на зеркало. Стекло на мгновение запотело, а потом пошло мелкими трещинами, словно от внутреннего давления. — Закрываю проход. Чтобы никто больше не вылез. И чтобы тварь не вернулась, если надумает. Он повернулся к Марине. — Твои выводы? Марина обвела взглядом квартиру, задержалась на знаках, на потёках крови, на пустом тюбике из-под краски, валявшемся у мольберта в углу. — Парень искал вдохновение. Верил, что магия поможет. А нашёл смерть. Его убила не тварь — его убило отчаяние. Тварь просто подтолкнула. Дело не для Молоха? Обычный суицид с оккультным антуражем? — Формально — да. В отчёте напишем: «Признаков вмешательства нечеловеческих сущностей класса "угроза" не обнаружено. Астральный паразит низшего порядка, не представляющий опасности для населения». Папку сдадим в архив, парня похоронят как самоубийцу. Но для себя запомни: такие случаи — как фон. Шум. Настоящая работа начинается, когда вылезает что-то посерьёзнее. Они покинули квартиру. Участковый ждал внизу, нервно куря. — Ну что? — спросил он. — Суицид, — коротко ответил Денис. — Можете закрывать дело. Спасибо за содействие. Обратная дорога прошла в молчании. Марина смотрела в окно на пролетающие мимо леса и думала о том, сколько ещё таких вот «недооккультистов» живут в своих квартирах, не зная, что носят на плечах невидимых паразитов. И сколько из них закончат так же — в луже крови перед зеркалом. В отделе их встретил привычный гул. В коридорах сновали люди с папками, в кабинетах трезвонили телефоны. На доске объявлений висели свежие сводки: «Исчезновение денег в банке — подозрение на магическое воздействие», «Убийство с ритуальными признаками в Подольске», «Похищение — возможно, замешаны вампирские кланы», «Чиновник N замечен на собрании секты». Сводки на доске были типичным продуктом центральной ветви — аналитики собирали сигналы со всех источников, от внешних агентов до обычных граждан, и рассылали по группам. Марина читала их и уже понимала: за каждым таким сообщением стоит либо реальная угроза, либо пустышка. И пока не выедешь на место, не определишь. Света, вернувшаяся с очередного выезда со Шрамом, сидела в столовой и мрачно ковыряла вилкой в тарелке. Рядом с ней лежал раскрытый блокнот с пометками. — Как прошло? — спросила Марина, подсаживаясь. — Никак, — Света отодвинула тарелку. — С утра вызов в банк — якобы деньги исчезали со счетов сами собой, персонал жаловался на странные звуки. Оказалось — бухгалтер воровал и прикрывался «порчей». Три часа осмотра, опросов, замеров эманаций — и всё впустую. Фейк. До этого ездили на убийство в Подольске — думали, ритуальное: тело было уложено особым образом, вокруг свечи. Приехали, осмотрели — оказалась пьяная драка с особой жестокостью, а свечи и «укладку» сосед-наркоман устроил уже после смерти, пытаясь то ли вызвать дух, то ли просто куража ради. Никакого магического фона. Снова фейк. Она захлопнула блокнот. — Шрам говорит, что из десяти вызовов реальных — хорошо если один. И мы, — она обвела взглядом столовую, — тратим на эту фильтрацию две трети времени. — А у нас реальный, но мелкий, — Марина пересказала случай в Смоленске — про студента, зеркало и астрального паразита, утащившего душу. Света выслушала и вздохнула. — Получается, мы как фильтр. Отсеиваем мусор, чтобы настоящие бойцы вроде «Чернолесья» не отвлекались на ерунду. Мы — первый рубеж. И от нашей работы зависит, сколько раз «Всадников» поднимут по ложной тревоге. — Получается так. Но Денис говорит, что даже в мусоре можно найти что-то важное. Иногда мелкий паразит указывает на крупную тварь поблизости. Или на человека, который сознательно разводит такую дрянь. К ним подошёл Денис с тремя кружками чая. Он поставил их на стол и опустился на стул, вытянув ноги. — Вы вовремя заговорили о статистике. Вот вам цифры за прошлый месяц — мне дали доступ к сводкам аналитиков. Из ста тридцати двух сигналов, поступивших в отдел, подтверждёнными оказались двадцать три. Из этих двадцати трёх только семь потребовали вмешательства оперативной группы. Остальные шестнадцать — либо самоустранились, либо были нейтрализованы полевыми агентами на месте. При этом два случая из семи «тяжёлых» всплыли именно из тех вызовов, которые сначала выглядели как фейк. Паразит в Смоленске — из этой категории. Мелкий, но если бы его не зафиксировали, через полгода на этом месте мог открыться стабильный канал. Он отхлебнул чай. — Вывод простой: наша работа — не просто фильтрация. Это сбор данных. Каждый фейк, каждая пустышка — это информация о том, где нечисти нет. И это тоже важно. Когда начинается настоящая заваруха, мы уже знаем, куда не нужно ехать. Экономит время. Света хмуро кивнула, но в глазах мелькнуло понимание. — Кстати, Света, — Денис повернулся к ней, — твой Шрам подал рапорт. Тебя переводят в группу проверки сигналов — будешь выезжать на первичный осмотр вместе с ним. Это не повышение в звании, но повышение ответственности. Теперь от твоей оценки зависит, подключать ли к делу ГБЗ или оперативную группу. Ошибёшься в сторону ложной тревоги — отвлечёшь людей от реальной угрозы. Ошибёшься в другую сторону — пропустишь опасность. Света расправила плечи. В глазах мелькнул азарт, тот самый, что пугал её саму. — Я справлюсь. — Не сомневаюсь. А ты, Марина, завтра снова со мной. Будем отрабатывать защиту от ментального воздействия. Паразиты — это цветочки. Скоро столкнёмся с теми, кто умеет ломать волю не хуже демонов. Вечером, лёжа в кровати, Марина смотрела в потолок и вспоминала пустую квартиру в Смоленске, заляпанное кровью зеркало и трещину, оставленную ушедшей тварью. Где-то там, в изнанке, душа неудачливого художника медленно угасала, становясь пищей для паразита. И таких душ были сотни. Тысячи. И никто, кроме Молоха, не знал о них правды. Но теперь она знала. И это знание было частью её новой жизни — жизни, в которой шум и тишина одинаково важны, а каждая мелочь может оказаться ключом к большой беде. Она закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые вызовы. Новые жертвы. И её задача — научиться отличать шум от настоящей угрозы. Потому что однажды шум стихнет, и тогда придёт время Всадников Апокалипсиса. Время «Чернолесья». Её время. И этапы этого приближения она должна уметь видеть уже сейчас — в фейковых отчётах, в пустых квартирах, в трещинах на зеркалах, за которыми прячется нечто, ждущее своего часа.