Тёмные знамания

Следующие две недели подтвердили правило, которое Шрам сформулировал ещё в первый день: из десяти вызовов реальный — хорошо если один. Марина и Света, каждая в своей группе, мотались по Москве и области, отрабатывая сигналы, и к исходу второй недели их общий счёт был красноречив: двенадцать выездов — двенадцать фейков. Первым стал вызов в многоэтажку в Чертаново. Пожилая женщина утверждала, что в её квартире завелась «нечисть»: по ночам сами собой открывались дверцы шкафов, с полок падала посуда, а в углах слышался шёпот. Марина и Денис приехали под легендой сотрудников газовой службы — Денис нацепил синюю робу с логотипом, Марина — такую же, и они позвонили в дверь, держа в руках чемоданчик с приборами, среди которых газоанализатор соседствовал с датчиком эманаций. — Ну наконец-то! — пенсионерка, сухонькая, с туго завитыми кудряшками, впустила их в прихожую. — Я уж думала, не приедете. Вон, в спальне шкаф, сами посмотрите. Я его на щеколду закрываю, а он ночью — хлоп! Марина прошла в спальню, стараясь не выдать себя цепким взглядом, каким осматривают место происшествия. Денис тем временем отвлекал хозяйку на кухне — просил показать газовую плиту и внимательно слушал её рассказы про «бесов». Марина проверила шкаф: щеколда держалась на одном шурупе, пол скрипел при каждом шаге, и в углу за шкафом она заметила небольшое отверстие в стене — оттуда тянуло сквозняком. Рядом лежала стопка старых газет, на которых осела кирпичная пыль. Осмотр занял пятнадцать минут. Ещё десять — сверка с данными датчика: никакого магического фона, никаких следов сущностей. — Вентиляционный короб расшатался, — сказал Денис, выходя из спальни с серьёзным лицом, — перепады давления создают сквозняк, щеколда слабая, пол проседает при малейшей вибрации. Мы зафиксируем, передадим в ЖЭК, всё устранят. А для спокойствия я бы посоветовал вам поменять щеколду на задвижку потяжелее, — он протянул хозяйке бланк с печатью газовой службы. — И шёпот — это ветер в вентиляции, бывает, звуки искажаются. Пенсионерка кивнула, но в глазах осталась тень сомнения. Марина знала: она продолжит думать, что это бесы. Но для отдела случай был закрыт. Следом пришёл сигнал от внештатного агента — учительницы из школы в Мытищах, которая заметила, что трое старшеклассников ведут себя странно: бледные, раздражительные, на уроках рисуют какие-то символы и шепчутся. Марина с Денисом выехали под видом журналистов молодёжного издания — «Пульс города», аккредитация настоящая, удостоверения в кармане. В школе их встретила завуч, сухощавая женщина в очках, провела в кабинет, где трое подростков уже ждали, глядя на «журналистов» с опаской. — Мы пишем статью про современные увлечения молодёжи, — доброжелательно начал Денис, — и слышали, что вы интересуетесь мистикой, может, даже практикуете? Расскажите, это очень интересно. Подростки переглянулись. Один, самый бойкий, с прыщавым лицом и нарочито небрежной чёлкой, начал рассказывать про «вызов Пиковой дамы» и «спиритические сеансы». Марина слушала, задавала вопросы, и параллельно незаметно активировала амулет-глушилку. Фона — ноль. Обычные подростки, насмотревшиеся роликов на YouTube и пытающиеся казаться особенными. Никаких магических следов, никаких контактов. Просто игра скучающих детей. — Спасибо, очень познавательно, — завершил Денис, поднимаясь. — Статья выйдет на следующей неделе. Когда они вышли из школы, Марина спросила: — И зачем мы сюда приехали? Чисто. — Потому что агент подала сигнал по форме «срочно», — Денис пожал плечами. — Учительница перепугалась, решила, что дети продали душу дьяволу. В девяносто девяти таких случаях — просто пубертат и скука. Но один процент реальных случаев оправдывает проверку. Мы отработали. Идём дальше. Света со Шрамом в то же утро выехали на вызов о «ритуальном убийстве» в Люберцах. По описанию, во дворе частного дома был найден мёртвый козёл, уложенный в круг из камней, с начерченными на земле знаками. Прибыв на место под легендой сотрудников ветеринарного надзора, они осмотрели тушу и место. Козёл оказался старым, больным — хозяин задворок не уследил за животным, и тот умер естественной смертью, а круг из камней и знаки выложил соседский мальчишка, впечатлённый фильмом ужасов. — Следов магии нет, — констатировал Шрам, убирая датчик. — Можем ехать. — И писать отчёт о «несчастном случае с животным», — вздохнула Света. — Зато видишь, — он кивнул на мальчишку, которого уже допрашивал участковый, — ещё один «недооккультист» на заметке. Через пару лет, глядишь, и до реального вызова дорастёт. Два дня спустя Марина и Денис снова в машине — на этот раз по сигналу из Подольска. Соседи сообщили о странном запахе из квартиры и звуках, похожих на «завывания». Прибыв на место с полицейским прикрытием, они предъявили удостоверения ФСБ и вошли в квартиру. Внутри обнаружился мужчина средних лет, инженер, в запое третий месяц. Завывания — работающий на пределе старый холодильник, запах — кухонные отходы и грязное бельё. Никаких признаков магии. — Почему сразу нам? — спросила Марина, пока участковый составлял протокол на инженера за антисанитарию. — Могли бы сами справиться. — Потому что соседи в заявлении упомянули, что он «беседует с кем-то по ночам» и «ругается нечеловеческим голосом», — ответил Денис. — В системе автоматически присвоили категорию «возможный одержимый». Ты должна понимать: алгоритм перестраховывается. Лучше лишний раз прислать нас, чем пропустить реальную угрозу. В тот же день Света и Шрам выехали по ещё одному сигналу: в одном из офисных центров Москвы сотрудники жаловались на полтергейст. С их слов, компьютеры самопроизвольно включались, с полок падали папки, а в туалете кто-то «дышал в затылок». Легенда — сотрудники IT-отдела, приехавшие проверить электропроводку и сеть. В офисе они провели три часа: Света опрашивала персонал, Шрам снимал показания датчиков. Выяснилось: проводка действительно была старая, вызывала скачки напряжения, а полки падали из-за вибрации от проходящих за стеной поездов метро. «Дыхание в затылок» объяснялось сквозняком из вентиляции, а страх перед мистикой, подогретый офисными сплетнями, довершил картину. — Итого — опять фейк, — сказала Света, когда они сели в машину. — Два выезда за день, оба пустые. Шрам, ты говорил, что из десяти — один реальный. У меня пока ноль. — У меня тоже первые месяцы были нулевые, — Шрам почесал шрам на щеке — след от когтя, оставленный ещё до того, как он попал в отдел. — Это нормально. Ты нарабатываешь чутьё. Учишься отличать реальный страх от наведённого, настоящий знак — от подражания. Смотри на мелкие детали. Помнишь, в квартире у старухи? Запах. Если бы там был паразит, ты бы почувствовала сладковатый душок, как от прелых цветов. А у инженера в Подольске — кислый перегар, живой запах. Никакой сладости. Фиксируй в памяти такие вещи. Света запомнила. Вечером того же дня они встретились в столовой. Марина рассказывала, как Денис заставил её принюхиваться к воздуху в каждой квартире и учиться различать «живой» запах тлена, сопровождающий нечисть, от обычной вони. Егор, проходивший мимо с подносом, присел рядом и начал делиться своими наблюдениями: его группа ГБЗ тоже выезжала на три вызова, и все три оказались фейками — один раз вызвали из-за пьяного, пугавшего прохожих маской вампира, второй — из-за подростка, объявившего себя «воплощением тёмного бога», третий — якобы проклятие в ювелирном магазине, где просто сломался кондиционер и зеркала запотели. — Так и живём, — подытожил Егор, набивая рот макаронами. — Я уж думал, вступил в спецназ, а оказалось — в бригаду по разоблачению городских страшилок. Но Шрам говорит, что это как на войне: девяносто процентов времени — ожидание и рутина, а десять процентов — кромешный ад. Денис, молча сидевший с краю, добавил: — И эти девяносто процентов рутины — то, что готовит тебя к десяти процентам ада. Если ты не научишься замечать мелочи сейчас, в аду ты умрёшь в первые пять минут. В Смоленске ты, Марина, сразу почувствовала остаточный фон. На последнем фейке в Чертаново — уже через минуту поняла, что ничего нет. Прогресс. Но не расслабляйся. Когда придёт реальная угроза, ты должна будешь распознать её до того, как она коснётся тебя. Марина кивнула. Она вспомнила шёпот в своей голове, который никуда не делся, а лишь затаился, и поняла: фейки — это не просто пустая трата времени. Это тренировка. Каждый выезд, каждое опрошенное лицо, каждый зафиксированный сквозняк вместо демона учили её отличать реальность от иллюзии. И когда-нибудь эта разница спасёт ей жизнь. К концу месяца счёт фейков перевалил за двадцать. Но теперь, читая очередную сводку на доске объявлений — «Подозрение на одержимость у женщины в Химках, сама вызвала полицию, утверждает, что говорит голосом умершего мужа», — Марина уже не испытывала ни досады, ни скуки. Она закрывала папку, проверяла амулеты, натягивала гражданскую одежду для очередной легенды и шла к машине. Потому что знала: рано или поздно рутина кончится. И тогда начнётся настоящая работа.