Тёмные знамания

Приказ пришёл утром, без предупреждения и обсуждений. Полковник Воронцов, начальник отдела 133М, сухощавый мужчина с седым ёжиком волос и глазами цвета выцветшего асфальта, вызвал Дениса в кабинет ровно в восемь ноль-ноль. Денис, ещё не допивший первую кружку кофе, вошёл, ожидая обычного утреннего разноса или постановки задач на неделю. Вместо этого полковник молча положил перед ним папку с единственным листом бумаги. — Ознакомься. С сегодняшнего дня Марина Ветрова поступает под твоё личное кураторство и обучение. Приказ подписан, обжалованию не подлежит. Денис взял лист, пробежал глазами. Строчки прыгали перед взглядом, но смысл был ясен: он, Денис Александрович Черных, специалист по тёмным искусствам, назначается персональным наставником для несовершеннолетней (в смысле магического опыта) ведьмы с неконтролируемым даром развоплощения. Ответственность — полная, вплоть до применения силы в случае угрозы срыва. Челюсть его сжалась так, что на скулах заходили желваки. — Товарищ полковник, это какая-то шутка? Я не педагог. Я оперативник, специалист по тёмным искусствам, а не нянька для необученной ведьмы. У нас есть учебный отдел, есть Тамара, есть Варвара — они ведьмы с многолетним стажем, пусть они и занимаются. — Вот именно поэтому, — Воронцов даже не поднял взгляда от своих бумаг, что-то помечая остро отточенным карандашом. — Ты лучший в отделе по работе с тёмными силами. У девочки дар редкий, неконтролируемый. Если она рванёт в городе, как рванула в лесу, жертв будет не двенадцать, а сто двенадцать. Ты её обучишь. Или сдержишь, если что-то пойдёт не так. Приказ ясен? Денис молча смотрел на полковника. В голове крутилась единственная мысль: если она сорвётся — мне прикажут её уничтожить. Не спасать. Не вразумлять. И он знал, что выполнит приказ. Как выполнял всегда. Именно это знание о себе он ненавидел больше всего. — Я понял, — процедил он сквозь зубы. — Но предупреждаю: я не учитель. Я буду гонять её так, что прежняя жизнь покажется курортом. — Будешь, — Воронцов наконец поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на усталую иронию. — Потому что больше некому. К тому же, — он сделал паузу, — ты сам знаешь, что такое неконтролируемый дар. Тебе ли объяснять. Всё, свободен. Займись делом. Денис вышел из кабинета, едва не хлопнув дверью. В коридоре стояла Марина — прислонившись к стене, в новенькой форме без знаков различия, крутила в пальцах незажжённую сигарету. Вид потерянный, но решительный. — Я слышала, — сказала она тихо. — Прости. Я не просилась. — Знаю. — Денис потёр переносицу. — Ладно. Раз приказ есть приказ, будем работать. Но учти: если ты хоть раз потеряешь контроль на моих занятиях, я вырублю тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть. У меня есть письменное разрешение на применение силы к обучаемым в случае угрозы. Поняла? Марина кивнула. В её глазах мелькнул вызов. Хорошо. Злость — это топливо. С ней проще работать. Света стояла в коридоре учебной части, сжимая в руках предписание. Капитан Сомов, пожилой мужчина с лицом хронически невыспавшегося человека, выдал ей направление в группу общефизической и тактико-специальной подготовки для новобранцев. Никаких индивидуальных занятий, никакого персонального наставника — просто фамилия в списке среди двух десятков других. Марину тем временем уже ждали в подвале — для индивидуальной работы с Денисом. — Почему так? — спросила Света, хотя уже знала ответ. — Потому что у тебя нет активного дара, — пожал плечами Сомов, не поднимая глаз от бумаг. — Ты — гибрид с потенциально интересной наследственностью, но не маг. Пройдёшь общий курс. Если проявится что-то необычное — переведут на индивидуальную программу. А пока — общая группа, общие нормативы. Всё как у всех. Света кивнула, стараясь не показать разочарования. Она сама выбрала этот путь — путь обычного сотрудника. Но видеть, как Марину уводят в отдельный полигон для избранных, было... неприятно. Не завидно. Скорее, одиноко. В дверях учебной части она столкнулась с парнем лет двадцати пяти, тоже из новобранцев. Он был высокий, жилистый, с коротким ёжиком рыжеватых волос и цепкими серыми глазами. На форменной рубашке — такая же нашивка стажёра. — Тоже в общую? — спросил он, кивнув на её предписание. — В общую. — Ну, добро пожаловать в мясорубку. Меня Егор зовут. — Света. — Света-которую-уже-боятся, — усмехнулся он. — Я слышал, ты вчера ГБЗшника одним взглядом уложила. После такого могли бы и в особую группу взять. — Не взяли, — отрезала Света. — Значит, есть куда расти. Ладно, пойдём, опоздаем — Штырь заставит отжиматься до обеда. Денис и Марина спустились в подвальное помещение, оборудованное под полигон для тёмных искусств. Стены испещрены защитными рунами, пол устелен резиновыми матами, в углу — клетка с живой крысой и стеклянные контейнеры с образцами: кусочки гниющей плоти, кости, заспиртованные органы. Пахло сыростью, озоном и чем-то сладковато-тошнотворным. — Первое правило, — Денис ходил взад-вперёд, руки сцеплены за спиной. — Твоя сила — это магия в классическом понимании. Ты черпаешь энергию извне, от тех, кто тебе её даёт. От твоих «покровителей». Что именно ты применишь — зависит от того, что они тебе дадут, и от того, насколько ты сама способна это контролировать. Простейшее — секущее заклинание, оставляет резаную рану. Но черти часто подсовывают что поопасней, особенно если ты теряешь контроль. А там — сама понимаешь. Если направишь на человека — может умереть мгновенно и безвозвратно. Даже души не останется. Поэтому контроль — это всё. Без контроля ты не ведьма, а бомба с часовым механизмом. Марина слушала, сжимая кулаки. Внутри неё шевелился страх, смешанный с тёмным любопытством. Она помнила тот миг в лесу: дикий ужас, а потом — ослепительная вспышка, и демона просто не стало. Словно ластиком стёрли. И ещё она помнила шёпот — голоса, которые дали ей слова силы. Они и сейчас звучали на грани сознания, словно радиопомехи. — Сегодня начнём с простого, — Денис подошёл к клетке, вынул крысу и посадил её на стол. — Твоя задача: почувствовать грань. Не развоплотить, а только коснуться её. Представь, что между тобой и целью — тончайшая плёнка. Ты можешь её продавить, но не порвать. Поняла? Марина протянула руку к крысе. Зверёк замер, уставившись на неё бусинками глаз. В воздухе запахло озоном. Она попыталась представить «плёнку», но вместо этого в голову хлынули обрывки шёпота: «…сестра… коснись… давай… мы поможем…». Она мотнула головой, отгоняя чужие голоса, и сосредоточилась. Кончики пальцев закололо. Крыса вздрогнула, шерсть на загривке встала дыбом. Марина почувствовала, как нечто внутри неё тянется к зверьку — и одновременно ощутила странное, почти приятное тепло. Оно расходилось от солнечного сплетения, мягкое, обволакивающее. Ей вдруг показалось, что если она не остановится — станет легче. Совсем легко. Сопротивляться было трудно, почти больно. А поддаться — как выдохнуть после долгой задержки дыхания. — Стоп! — резко сказал Денис. Она отдёрнула руку, тяжело дыша. Крыса осталась жива, но шерсть её заметно поседела, а глазки остекленели. Марина смотрела на свою ладонь и чувствовала смесь отвращения и чего-то ещё — смутного, тёмного удовлетворения. Оно пугало её больше, чем сам дар. — Удовлетворительно, — Денис осмотрел животное. — Ты коснулась, но не развоплотила. Однако зверёк постарел на пару лет. Это побочный эффект: твоя сила вытягивает жизненную энергию. На людях — будут седеть и стареть на глазах. Учти. Он заметил, как Марина смотрит на свою руку, и добавил жёстко: — И не обманывай себя. То, что ты сейчас почувствовала — это не твоя сила. Это их крючок. Они всегда дают попробовать, прежде чем дёрнуть. Марина вздрогнула. Он попал в точку. — На сегодня хватит. Завтра продолжим. Готовься к тому, что будет больно. Твой дар — это гниение, разложение, разрушение. Тебе придётся научиться не только развоплощать, но и вызывать локальное разложение материи, секущие заклинания. Это твоя специализация. Светлые заклинания тебе недоступны. Примешь свою природу — станешь сильнее. Будешь отрицать — сломаешься. Он вышел, не оглядываясь. В коридоре его снова ждал Костиков — брезгливо отшатнулся, бросил что-то про «новую ученицу». Денис не ответил. Мысли его были заняты другим: Марина справлялась лучше, чем он ожидал, но это «лучше» и пугало. Она слишком быстро привыкала к силе. Слишком охотно . В то же время Света в составе группы из шести новобранцев стояла в тире цокольного этажа. Егор топтался справа, слева переминался с ноги на ногу молодой парень с нашивкой «стажёр», ещё трое выстроились вдоль стены. Инструктор с позывным «Штырь», бывший спецназовец, обвёл группу тяжёлым взглядом. — Значит так, салаги. Перед вами — табельный ПМ. Две обоймы. Патроны обычные, потому что серебро ещё заслужить надо. Ваша задача — научиться попадать в цель. Пока не научитесь — никаких вампиров, никаких демонов. Только бумажные мишени и пот на полу. Вопросы? — А когда серебро дадут? — спросил Егор. — Когда докажешь, что не прострелишь себе ногу, — отрезал Штырь. — И когда доживёшь до первого настоящего выезда. А пока — работаем с тем, что есть. Света взяла пистолет. Тяжелее, чем казался. Первые выстрелы ушли в «молоко» — отдача оказалась сильнее ожидаемой. Егор рядом тоже мазал, тихо ругаясь сквозь зубы. Но уже на втором подходе Света приноровилась и уложила три пули в центр мишени. Штырь одобрительно крякнул. — Неплохо для новичка. Чувствуется хорошая координация. Продолжай. — Быстро учишься, — шепнул Егор. — Секрет есть? — Злюсь, — так же тихо ответила Света. — Помогает. После стрельбы — рукопашный бой в спортзале. Группа новобранцев выстроилась перед инструктором «Грозой», жилистой женщиной с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессиональной скуки. Она разбила их на пары. Свете достался Егор. — Бой до касания. Кто первый положил противника на лопатки — молодец. Второй — отжимается. Егор оказался сильным и быстрым — видимо, до отдела занимался борьбой или чем-то подобным. Он дважды уложил Свету на мат, но на третий раз она вдруг перехватила его руку в захвате, крутанула — и он сам полетел на пол. Слишком легко. Слишком быстро. Света на мгновение замерла, глядя на него сверху вниз, и в груди шевельнулось что-то горячее, почти радостное от его беспомощности. — Отпусти, — прохрипел Егор. Она отпустила. Он сел, потирая плечо. — Откуда такая силища? Ты весишь килограммов на двадцать меньше меня. — Понятия не имею, — честно ответила Света. Дальше — удары по груше. С каждым ударом внутри нарастало странное чувство, горячее, почти злое. Ей хотелось бить. Не просто тренироваться — бить по-настоящему. Она ударила снова — и груша лопнула по шву, из неё посыпался песок. — Ого, — Гроза подошла ближе. — Ещё одна. Второй снаряд за неделю. Фамилия? — Коростылёва. Гроза что-то пометила в планшете. — Буду знать. Продолжай, только сдерживайся. Иначе все груши переломаешь, а бюджет не резиновый. После обеда — лекция по юриспруденции для всей группы новобранцев. Сухонький старичок монотонно зачитывал статьи Уголовного кодекса и секретных постановлений. Света записывала, стараясь не заснуть. Егор рядом рисовал в блокноте карикатуру на инструктора — получалось похоже. Теорию магии вела Варвара. Старая ведьма расхаживала вдоль столов, и её зелёные глаза, казалось, видели каждого насквозь. — Это основы, — говорила она. — Классификация демонов, принципы работы заклинаний, техника безопасности при контакте с нечеловеческими сущностями. Даже если вы не маги — вы должны понимать, с чем имеете дело. Иначе первый же выход в поле станет для вас последним. Света прилежно конспектировала. Егор рядом заскучал и начал клевать носом — Варвара метко запустила в него мелом, не прерывая лекции. Вечером в комнате отдыха собрались втроём. Марина сидела с компрессом на лбу, бледная, но какая-то взвинченная. Света — с конспектами и ноющими мышцами. Денис — с неизменной кружкой кофе и усталым видом. — Как прошло? — спросила Света, массируя плечо. — Чуть не убила крысу, — буркнула Марина. — И знаешь... это было приятно. Ненадолго. А потом стало страшно. — Это нормально, — Денис усмехнулся. — Точнее, ненормально, но ожидаемо. Они всегда дают попробовать бесплатно. Дальше — дороже. — А у тебя как? — спросила Марина у Светы. — Я слышала, ты грушу порвала. — Порвала, — кивнула Света. — И Егора уложила. Он тяжелее меня, но я его как пушинку перекинула. И... — она помолчала, — мне понравилось. Смотреть на него сверху. Чувствовать, что он не может вырваться. Это неправильно? Денис посмотрел на неё долгим взглядом. — Это демоническая кровь, Света. Я же говорил. Она будет проявляться — в стрессовых ситуациях, в драке, когда адреналин. Ты будешь становиться сильнее, быстрее, агрессивнее. Это плюс в бою. Но если не научишься сдерживаться — переступишь черту и не заметишь. — Я уже испугалась, — призналась Света. — Не того, что сделала. А того, что хотелось сделать. — Это правильный страх, — кивнула Марина. — Значит, ты ещё человек. — Мы все тут ходим по грани, — сказал Денис, поднимаясь. — Кто-то ближе к краю, кто-то дальше. Но грань есть всегда. Завтра продолжаем. Ночь опустилась на здание отдела. Где-то в подвале пискнула поседевшая крыса. В кабинете полковника Воронцова горел свет. А в комнате Дениса на столе лежал незапечатанный конверт с гербом «Чёрной стороны», который он так и не решился открыть. Света лежала в своей комнате, глядя в потолок. Она думала о том, как легко ей далась победа над Егором. И о том, что завтра ей придётся учиться сдерживать не только кулаки, но и что-то другое — тёмное, горячее, что просыпалось внутри. Марина засыпала, слыша далёкий шёпот: «…сестра… мы здесь… ты чувствуешь? это только начало…». Она сжала кулаки под одеялом и приказала себе не слушать. Но часть её — маленькая, тёмная, предательская — хотела услышать продолжение. Потому что обещание силы звучало так... уютно. Как колыбельная.и приказала себе не слушать. Но часть её — маленькая, тёмная, предательская — хотела услышать продолжение. Потому что обещание силы звучало так... уютно. Как колыбельная.